– Что скажешь? Возьмешься? – спрашивает Олег спокойно. А у самого жилка на шее трясется. Нервничает. Из-за жены переживает. Мама говорила, что живут они хорошо. Хоть и женились с диким скандалом. Олег, рассказывали, на свадьбе напился в дупель. А потом, назло всем, перевелся куда-то за Северный Полярный круг.

Назло маме, отморожу уши. Так такой порыв называется. В прямом и переносном смыслах. Хотел от Оксаны сбежать. Вот только она с ним увязалась. И новорожденного ребенка в вечный холод поперла.

– Да, конечно, возьмусь. Стандартная операция. Ничего страшного.

– Говорят, только ты умеешь, – улыбается мне Олег.

– Для меня – стандартная, – поясняю коротко. – Квалификация позволяет.

– А ты кроме медицинского что-то еще окончила? – смотрит подозрительно. Будто знает обо мне все. А этот факт упустил.

– Тебя смущают мои компетенции? – приподнимаю бровь. – Вон, можешь ознакомиться, – киваю на стены, завешенные сертификатами.

Олег неспешно поднимается с места. И пока он словно в музее, медленно движется вдоль стены, судорожно листаю ежедневник. Надо же дату для операции выкроить.

– Ух ты ж! Токио, Медицинская школа Мичиганского университета, – присвистывает Плехов. – Ты – молодчина, Ленка. Горжусь тобой! – добавляет, не скрывая восхищения. – Когда ты все успела?

Пожимаю плечами, считая вопрос риторическим.

Когда? Постоянно!

Москва, Мичиган, Сеул, Токио и Мельбурн… Я помню каждую из поездок. Муж будил нас с девчонками среди ночи. Заспанными сажал в машину и лично, никому не доверяя, гнал в аэропорт. Трясясь от страха, я летела с детьми каждый раз в новую страну. Туда, куда были визы и билеты на ближайший рейс. Ни крыши над головой, ни вещей. Только деньги. Первый раз думала – чокнусь от отчаяния. А потом привыкла. Человек же ко всему привыкает. Приспособилась находить хорошее жилье в аренду, устраивать детей в садик, и себе придумала занятие. Повышала квалификацию. Училась у лучших.

Потом проходило полгода или год, междоусобные войны заканчивались. Альберт прилетал за нами. Клялся, что это в последний раз. А потом все повторялось с ужасающей регулярностью. Вот только после Сеула не обманул. Тот побег оказался действительно последним. Мужа убили в собственном кабинете за два часа до вылета к нам. Мир рухнул. И мне пришлось выстраивать его заново.

Но Олегу знать об этом не обязательно.

– Операцию назначим на среду, – помечаю у себя в ежедневнике. – Вас устраивает?

– Да в любой день, лишь бы поскорее, – бубнит он. Трет переносицу, соображая. Я эти Плеховские фокусы знаю.

– Раньше не получится. Надо анализы сдать и препараты купить…

– А у тебя нет? – обводит Плехов выразительным взглядом мой кабинет.

– Есть. Но не все, – поясняю кратко. – Да и зачем тебе платить наценку? Я дам тебе список. И скажу, на каком складе все можно закупить. Отправишь кого-нибудь…

– Спасибо, – кивает он. – Слушай, а что еще с меня требуется? Давай обговорим все условия.

– Да их немного. Список тебе сейчас дадут, – улыбаюсь Гавриловне, вплывающей в кабинет с подносом. – Анестезиологу надо будет заплатить, сиделкам. Но это все тебе Денис скажет.

– А ты? Твои услуги? – напирает Олег. – Может, мне занять придется, – усмехается криво.

– Я с тебя ничего не возьму, – заявляю категорически.

– Это еще почему? – тянет он изумленно. – Или ты вообще не берешь за операции?

– Когда как, – пожимаю плечами. – У нас клиника частная. Кто может, платит. У кого денег нет, приходит по направлению, – замечаю негромко. – С тебя я ничего не возьму, Олег. Считай, по-родственному…

– В смысле? – удивляется он.

– Твоя мама мне не чужая. Мы с ней хорошо общаемся. Да и жили мы с тобой по-соседству, – добавляю аккуратно, стараясь не забежать на минное поле.

– Спасибо, Лен. Ты – святая, – в сердцах произносит Плехов. – Если что понадобится, только скажи. А еще знаешь что, – мнется, но все-таки решается сказать. – Она бы, – кивает на копию истории болезни. – Она бы по полной содрала.

– Так я не она, – отрезаю резко. И сама себя виню за горячность и обиду.