– А ты что приехала, мам? – спрашиваю, усаживаясь к столу. – Тебе же город не нравится…

– Так сваха позвонила. Говорит, ты детей забрал. Сам на службе. Они одни. Вот я и подхватилась, – улыбается мне мама. Накладывает в тарелку сырники, ставит рядом сметанку. Все, как я люблю.

– Спасибо, – кладу голову на широкий бок и тотчас же мамины теплые пальцы зарываются мне в волосы. – Кушай, Лежек. Кушай, – шепчет она, а пацаны рядом смеются.

– Лежек! – фыркает Мишка.

– Кушай, – вторит ему Сашка.

– Отставить разговоры, – бурчу строго. А у самого губы в улыбке раздвигаются. – Быстро доедайте. Я вас в школу отвезу.

– Ты сегодня к Оксане заедешь? Или мне ей бульон со свахой передать? – спрашивает мама. Садится рядом. Ест как птичка.

А у меня в душе все переворачивается. Сколько лет прошло? Я даже не помню, как мы помирились. Да и мирились ли? Я тогда психанул и уехал. А она примчалась, когда Сашка родился. Первое время с Оксаной была. Учила ее, неумеху мелкую.

И вот сейчас… Даже звать не надо. Сама знает, когда нужна.

Может, и хорошо, что здесь. Рядом. За пацанами хоть присмотрит.

– Сам заеду, – киваю угрюмо. Надо сейчас держать Оксану под контролем. Мало ли что ей еще в голову взбредет. – Как приготовишь, сообщи. Я пришлю человека…

– Так уже все готово! – кивает мама на стоящую на плите кастрюлю. – Я же курочек с собой привезла. Одну сварила для Оксанки, а две других вам на обед пожарю. Хватит по ресторанам таскаться. Дома еда есть.

– Хорошо, – поднявшись, целую в макушку. Строго смотрю на сыновей. – Быстро, пацаны.

Отвожу их в школу и заезжаю в больницу к жене.

Оксана лежит на высоких подушках и без умолку рассказывает сиделке о своей жизни. Надо склонить эту бабу на свою сторону. Пусть выпытает, с кем и когда моя милая сговорилась.

– Олежка! Любимый… – демонстративно тянет ко мне руки жена. – Я соскучилась…

А у меня внутри все переворачивается от раздражения. Любит. Соскучилась. Не от этой женщины я жду этих слов. Век бы ее не видел.

– Как ты себя чувствуешь? – кивком выпроваживаю из палаты сиделку и сажусь рядом на стул. Игнорирую все Ксюхины призывы. Давлю строгим взглядом.

– Все хорошо, милый, – улыбается мне она. – Уже лучше. Демин сегодня сказал, что на следующей неделе меня в Москву отправят. Ты же со мной поедешь? – спрашивает как о решеном.

– Не знаю, Ксю, – морщусь недовольно. – Я – человек подневольный. Ты сама знаешь. Лучше с матерью езжай…

– А ты тут по бабам пойдешь, – вздыхает печально жена с видом оскорбленной добродетели.

– Ты ничего не попутала? У нас брак номинальный. И тебя моя жизнь интересовать не должна. Лучше развестись, конечно. Дети выросли…

– А тебя только это удерживало, да? – причитает горько Оксана.

– Прикинь. Так бывает, когда влезаешь в чужую жизнь. Топчешься там грязными ногами…

– Да ты не любил ее никогда. Так… детская привязанность. Ты меня любишь, – всхлипывает жена. – Я всю жизнь тебе посвятила, Олег. Детей родила. Если Сашка был по залету, то Мишеньку мы с тобой по любви заделали.

– Ага, по любви к жизни, – усмехаюсь с горечью. – Я тогда после ранения домой вернулся. Полуживой. Всему радовался. Ты и воспользовалась.

– Так ты мой муж, – вскидывается Оксана. – Мой, а не ее, – кивает куда-то на окно, будто за ним Лена прячется. – Я как поняла, кто меня будет оперировать, так чуть не умерла. Зарежет меня твоя бывшая и глазом не моргнет. С какими там бандитами она шарахается… На какие деньги клинику построила? А ты – генерал все-таки. Семейный человек. Давай все забудем, Олежка, – тянется ко мне Оксана, берет за руку. Сжимает пальцы. – Еще одного ребеночка родим. Девочку… На тебя похожую. Я поправлюсь и на ЭКО пойду.

– Ты бредишь, что ли? – технично достаю руку из горячих пальцев. – Тебе лечиться надо. У тебя жар, кажется, – приподнявшись, прикасаюсь ладонью ко лбу. Нажимаю на кнопку вызова. – У Оксаны Петровны поднялась температура, – обращаюсь к медсестре.

– Олег, подожди, – жалобно стонет жена, когда я направляюсь к выходу.

– Отдыхай, – бросаю от двери. – Завтра заскочу, – обещаю легкомысленно. Хотя сам не знаю, где буду завтра.

– Вот видите, какой у вас муж заботливый, Оксана Петровна, – причитает медсестра. – Занятой человек. А навещает лично. Любит вас…

– Гуляет, – с тихим присвистом сообщает Оксана. Вот же сука!

– Так они все гуляют, – уверяет ее медсестра.

А я быстрым шагом выхожу из отделения и на всех парах пру в лабораторию, где хранится моя замороженная сперма. Оксана давно порывалась ею воспользоваться и сделать ЭКО. И, видимо, до сих пор не оставила эту мысль.

Слишком велико у нее желание запрыгнуть в последний вагон. Удержать меня новым ребенком. Я же своих детей не бросаю.

Да и с Ленкиными дочками надо разобраться. Не верю я, что они от Валдаева. Мои они. Сердцем чую. Значит, надо добыть биоматериал и отправить на экспертизу. Старостину поручить, что ли?

Толкаю белую дверь, натыкаюсь взглядом на стойку регистратуры и, нависая над окошком, спрашиваю.

– Как забрать образцы, находящиеся на хранении? Мне они больше без надобности.

– Вы можете отдать их бездетной паре. Многие так поступают, – поднимает на меня огромные глазищи медсестричка. – Номер ячейки, кодовое слово помните?

– Нет. По фамилии ищите, – рычу я, а сам кошусь на часы. Через полчаса надо быть на службе. Вот далась мне сейчас эта сперма. Оксана по-любому ее не получит. У меня доверенность на мать выписана. Если бы со мной что-то случилось там, за ленточкой, мама бы нашла суррогатную мать, которая родила бы мне замену.

Такой у нас уговор был. Слава богу, что не понадобилось.

– Это долгий процесс. Оставляйте заявку, – кивает мне девица. – Или ищите наше уведомление.

– Хорошо, – роняю ощерившись. – Оформляйте что там надо. Только быстро.

– Да, да, – кивает девица. Сканирует мой паспорт, распечатывает какие-то бумаги, протягивает их мне на подпись. – Мы вам сообщим, Олег Алексеевич…

– Буду премного благодарен, – выдыхаю напряженно. – Всего хорошего.

– А вы все-таки подумайте! – окликает меня медсестра. – Людей бездетных много. Они годами ждут. Теряют надежду. Если вам биоматериал не нужен, им бы пригодится. Многие так и поступают. Очень благородно. Никто потом претензии предъявлять не будет.

– Не в этом дело, – бодаю головой воздух. – Все мои дети живут со мной. И точка.

Выйдя на улицу, поднимаю глаза к свинцовому небу. Жизнь продолжается. И кто его знает, может, девчонка в лаборатории права? Но меня перекрывает только от одной мысли. Мой ребенок будет расти где-то на стороне? Нет, я так не смогу.