Когда мне было двенадцать лет,

Долгой, крепкой зимой

Я любил гулять по льду Финского залива.

Лёд был крепким,

Долго стоял.

Можно идти и идти.

Вечером,

После кино,

После ужина

Вышел к заливу

И просто идёшь.

И не сразу понятно, где кончается берег

И начинается лёд.

Ветер в лицо,

Снег —

Огромный, пушистый,

Губы замерзли,

Слезятся глаза.

И можно идти,

Долго идти

По этому льду,

Десять, двадцать,

Сорок минут.

(Летом здесь можно было даже купаться).

А потом вдруг оборачиваешься

И видишь —

Огромный светящийся купол

Грязно-рыжий,

Дрожащий

Над городом.

И сам город,

Как будто уже не твой,

Как будто бы ты уже не в нём.

В общем-то, так и есть.

И снова идёшь,

И снова – пушистый снег,

И мерзнет лицо,

И слезятся глаза.

Снова посмотришь назад —

Снова на рыжий купол над городом.

И думаешь,

Думаешь вдруг,

Думаешь так неожиданно.

А что, если дальше пойти

И обернуться опять —

А города нет.

Ни рыжего купола, ни огней.

Просто слепой горизонт,

Такой же, как впереди.

И нет никакого города.

Нет никакого города.

Нет никакого города.

Но снова идёшь,

Оборачиваешься —

Город стоит.