Во время своего летнего отпуска в 1939 году Эйнштейн снял дом на северном “зубце” Лонг-Айленда – в Норт-Форке. Однажды, заехав в городок Саутолд, он зашел в местную скобяную лавку и спросил, не найдется ли там солнечных часов (sundial)[351]. Владелец лавки, Дэвид Ротман, извинился: к сожалению, солнечных часов у него нет. Но добавил, что они есть у него в саду. Он показал эти часы Эйнштейну и спросил, подойдут ли они ему. Эйнштейн громко и от души рассмеялся, а потом поднял ногу и объяснил, что ему на самом деле нужно: из‐за его сильного немецкого акцента Ротман не понял, что Эйнштейн хотел купить не солнечные часы, а сандалии (sandals).

Вскоре они стали друзьями. Ротман объединял местных музыкантов в струнные квартеты, которые выступали по вечерам у него дома. Эйнштейн стал там частым гостем и участником концертов. На одном из вечеров у Ротмана присутствовал даже молодой Бенджамин Бриттен. Он аккомпанировал тенору Питеру Пирсу на фортепиано, а Эйнштейн – на скрипке. Бриттен и Пирс запомнили, что Эйнштейн играл не вполне чисто.

Эйнштейн поселился неподалеку, на полуострове Нассау-Пойнт, у берега залива Литтл-Пеконик. Там было много маленьких пляжей, окаймленных редкими лесами, и тихих бухт с деревянными причалами и поросшими тростником берегами. Эйнштейн снимал у местного врача скромный дом с видом на море. Дом был двухэтажный, с плоской крышей и террасой.

Эйнштейну нравилось гулять по окрестным лесам, размышляя о единстве сил природы. И конечно, его тревожила надвигающаяся на мир угроза нацизма. Эйнштейн вызывал любопытство местных жителей, но они никогда не докучали ему. Он не чувствовал себя одиноким – с ним была семья. В гости иногда заезжала актриса Луиза Райнер, двукратная обладательница премии “Оскар”, со своим мужем – драматургом Клиффордом Одетсом. По-видимому, Эйнштейн настолько открыто флиртовал с Райнер, что на некоторых фотографиях Одетс отрезал ему голову.

Эйнштейн приехал в Нассау-Пойнт прежде всего ради прогулок на яхте. Наряду с музыкой парусный спорт был его самым сильным увлечением, хотя плавать он не умел и, более того, отказывался учиться. Детям с Лонг-Айленда часто приходилось спасать Эйнштейна, когда его крошечная парусная лодка “Тинеф” (в переводе с идиша это что‐то вроде “корыта”) в очередной раз переворачивалась. Однажды они с сестрой Майей попытались поплыть в Саутолд, собираясь оставить яхту под присмотром Ротмана, но промахнулись и проплыли мимо города. В результате брат с сестрой, пока их наконец не нашли, пробыли в море девять часов без еды.

В большинстве случаев, выйдя в море, Эйнштейн позволял своей яхте дрейфовать в спокойных водах залива Пеконик, а сам погружался в мысли и расчеты. А иногда, если был в шутливом настроении, направлял свою яхту на другие лодки, в последнюю минуту резко разворачивался и смеялся над перепуганными яхтсменами.