«По словам моей матери, из-за халатности няни я заболел бронхитом, отчего мои бронхи оказались чересчур чувствительными, и это отравило всю мою жизнь», – говорил Гастон-Луи, единственный из трех сыновей Жоржа, переживший Великую войну. Слабое здоровье юноши спасло его от призыва на военную службу. Он устраивается работать на фабрику, где, как предписывал ему врач, трудится близко к открытому окну. В 1906 году он женится на подруге детства Рене Версилье, дочери подрядчика общественных работ. Рене принадлежит к семье, которая была в дружеских отношениях с семьей Вюиттон еще со времен Луи. Год спустя Жорж официально ввел сына в семейный бизнес, зарегистрировав компанию «Вюиттон и сыновья», где оставался главным акционером.
Гастону-Луи двадцать четыре года. Он высокий, стройный, элегантный, с решительным лицом, на котором выделяются роскошные усы, такие же, как и у его отца, которому уже за пятьдесят. Он любит путешествовать: ездит в Англию совершенствовать свой английский, затем в Швейцарию, в Савойские Альпы. А вернувшись домой, тщательно изучает историю своей семьи, копается в прошлом – ищет истоки. В компании он отвечает за торговые операции, внутренние и экспортные. В его ДНК заложено врожденное любопытство, он исследователь и коллекционер.
Болезнь вынуждает Гастона-Луи то и дело прерывать учебу, но оставляет больше времени на чтение книг, в подборе которых помогает ему мать. И на коллекционирование, которое сильно увлекает его. В то же время он становится членом Национального комитета французской иллюстрированной литературы и Археологического, художественного и исторического общества Le Vieux Papier (здесь: «Старые документы»).
После него осталось множество заметок, записных книжек, проектов книг. Под псевдонимом Гастон Хеллеве он в качестве корреспондента сотрудничает с журналом L’intermediaire des chercheurs et des curieux (Дословно: «Посредник между исследователями и любознательными читателями»)[3].
Исследователь и коллекционер знаний – два понятия, которые точно определяют его натуру. Увлекшись под влиянием Всемирной парижской выставки стилем модерн, Гастон-Луи не довольствовался тем, что изучил все его ипостаси, но и лично спроектировал мебель для своей спальни.
Он – река в половодье. В постоянном поиске нового и прекрасного. Ему постоянно не хватает новых знаний и раритетов. Гастон-Луи – постоянный посетитель антикварных лавок и аукционов, где он скупает старинные сундуки и аксессуары для путешествий, добавляя их к своей огромной коллекции книг, разнообразной типографской продукции типа гостиничных багажных наклеек, которые в то время использовались отелями для маркировки крупного багажа своих гостей.
В 1914 году мастерская в Аньере превратилась из производителя сундуков и чемоданов, как это было при его деде и отце, в производителя сундуков, чемоданов, а также различных изделий из кожи, ювелирных изделий и товаров для путешествий. В каталогах Louis Vuitton появляется все больше и больше предметов роскоши, украшенных тончайшей отделкой, – настоящих произведений искусства.
Не забывал Гастон-Луи и о семье: у них с Рене было семеро детей, включая маленькую Терезу, которая умерла, не дожив до четырех лет. В 2004 году во Франции вышла книга «Луи Вюиттон. Французская сага», в которой журналистка Стефани Бонвичини пытается изложить историю знаменитого Дома. Исследования приводят ее в Виши, где, по ее утверждению, Гастон-Луи Вюиттон, внук основателя, был тесно связан с режимом маршала Филиппа Петена, пособника нацистской Германии. С точки зрения LVMH, холдинга, к которому Louis Vuitton принадлежит с 1987 года, эта связь сильно преувеличена.
В 1940 году нацистам удалось вторгнуться во Францию, и правительству во главе с Полем Рейно пришлось покинуть Париж и обосноваться в Бордо. В этой сложной ситуации президент Альбер Лебрен подал в отставку, передав руководство правительством Филиппу Петену, который и подписал с Германией Ретондское перемирие. Согласно его условиям, столицей французского правительства становится Виши, небольшой городок на территории, не оккупированной нацистами.
Там Петен решил издать новую Конституцию и после руководства пятью сменяющими друг друга правительствами 18 апреля 1942 года подал в отставку, поручив возглавить новое правительство Пьеру Лавалю. Несмотря на это, Петен оставался главой государства до 1944 года, когда Франция была освобождена союзниками, а бывший генерал был депортирован в Зигмаринген. В следующем году он предстал перед судом, был приговорен к смертной казни, которую новый лидер Франции Шарль де Голль заменил пожизненным заключением. Генерал умер 23 июля 1951 года в возрасте девяноста пяти лет.
Что касается Жоржа Вюиттона, то он скончался в 1936 году, оставив сына управлять семейным бизнесом. Гастон-Луи – визионер[4] и эстет, человек, прекрасно ориентирующийся в настоящем и в то же время увлеченный будущим. Одно из его многочисленных страстных увлечений – витрины, их концепция и обустройство. В то время они обновлялись каждую неделю.
Глубокое понимание эстетики XX века привело его к созданию многочисленных макетов, основанных на искусном освоении витринных объемов и неожиданных графических решениях. Он автор многочисленных витринных сценариев, актуальных и сегодня. Искусству витрины он посвятил специальное эссе, которое опубликовал еще в 1925 году в журнале Vendre: «Искусство создания дисплея витрины, основанное на утонченном архитектурном чувстве и навыках театральной режиссуры».
Страстный путешественник, Эрнест Хемингуэй давно мечтал об идеальном сундуке для своих поездок. Такой для него и создал Гастон-Луи Вюиттон. В мае 1927 года он подарил писателю сундук-библиотеку с полками для книг и вещей и со множеством потайных ящичков. Этот сундук сопровождал писателя в его бесконечных путешествиях, вдохновлявших его на создание своих самых знаменитых романов.
С Парижем писателя связывал не только сундук. Именно в Париже он начал свою литературную карьеру, толчком к которой послужило его знакомство с Гертрудой Стайн. Она дала амбициозному американцу список книг, которые тот должен был прочесть, чтобы впитать литературный авангард того времени, особенно модернизм. Кроме того, в Париже этот американский эмигрант из так называемого потерянного поколения встретился с поэтом Эзрой Паундом.
Эта встреча стала основополагающей для Хемингуэя, не случайно он считал Паунда своим учителем и покровителем, благодаря которому литературные журналы начали публиковать его рассказы и стихи. Оставаясь в Париже, Хемингуэй продолжал сотрудничать с газетой «Торонто стар», написав множество статей, которые позже были собраны в нескольких антологиях.
Газета отправила его специальным корреспондентом в Геную на Международную экономическую конференцию, а затем в Константинополь – информировать о ходе войны между Грецией и Турцией. Оттуда он возвращается на поезде в Париж, страдая от малярии и укусов клопов. Гонорар, заплаченный ему газетой, – 400 долларов, сумма по тем временам немалая, – позволяет ему некоторое время спокойно заниматься писательским трудом. Но это продолжается недолго, его отправляют в Лозанну, где проходит мирная конференция между Грецией и Турцией. Затем – отдых и полные развлечений поездки: с женой в Италию, в Испанию, в Севилью, где он впервые видит корриду. По совету Гертруды Стайн он отправляется в Памплону на фестиваль Сан-Фирмино и там общается со знаменитыми матадорами того времени Никанором Вильяльтой и Мануэлем Гарсией, известным как Маера.
Именно в беседах с ними зарождается идея, не отпускавшая его всю жизнь и положенная в основу его романа «Фиеста» (первоначальное название – «И снова взойдет солнце»), который был с восторгом встречен критиками и публикой. Вернувшись в Париж, он написал несколько миниатюр, вдохновленных его военным опытом в Италии и рассказами о корриде и тореадорах.
Путешествия Хемингуэя многочисленны, а подаренный сундук – его постоянный спутник. Затем сундук исчезает и обнаруживается в подвале парижского отеля Ritz вместе с утерянной рукописью Festa mobile («Мобильная вечеринка»), шедевром, опубликованным посмертно[5]. Несколько лет спустя история этого подарка вновь ожила под пером Николя д’Эстьенна д’Орве.
Его рассказ Les sentinelles du vide («Стражи пустоты»), вместе с рассказами Янна Муа, Виржини Деспентес и Элиетт Абекассис помещенный под обложку книги La Malle («Сундук»), – о романтическом восхищении литературным духом района Сен-Жермен-де-Пре и любви к слову Дома моды Louis Vuitton. Эта любовь считывается и в бутике, посвященном письменности и расположенном в двух шагах от Café Flore, где коллекционные ручки, уникальные чернила и хрустальные чернильницы соседствуют в коллекции «Все о письме» с легендарными сундуками-библиотеками.
Пережитая катастрофа порождает у выживших страстное желание наслаждаться жизнью. Тем более что она не просто налаживается, но и обретает театральность – все легко, подвижно, необычно. Кардинально меняют свою внешность женщины. Направление женской моды – à la garçonne («под мальчика»): спортивная одежда, короткая стрижка.
Пара богатых американцев, Джеральд Клери Мерфи и Сара Шерман Виборг, спасая свой брак от недовольных им родительских семей, перебирается на Французскую Ривьеру и покупает виллу рядом с Антибским маяком. Очень быстро, благодаря их щедрому гостеприимству и любви к вечеринкам, вилла становится центром оживленного круга общения, в который входило большое количество художников и писателей потерянного поколения. Здесь принимают художников и писателей: Зельду и Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя, Джона Дос Пассоса, Жана Кокто, Пабло Пикассо, Арчибальда Маклиша, Джона О’Хару, Коула Портера, Дороти Паркер и Роберта Бенчли.
Не опоздал на встречу с новой жизнью и Louis Vuitton: в 1930 году им была создана Le Keepall – легкая и очень вместительная дорожная сумка, идеально подходящая для уик-эндов на Лазурном Берегу, для недолгих поездок, для того, чтобы сложить в нее самое необходимое в случае внезапного отъезда.
Сначала сумку изготавливали из прочной холстины коричневого цвета, но очень скоро заменили холстом Monogram, а позже стали делать из различных материалов разного цвета. Общей оставалась только форма сумки. Она быстро стала предметом первой необходимости, одним из самых востребованных изделий Louis Vuitton. С годами икона бренда будет неоднократно переосмысливаться многими дизайнерами.
Американский модельер Стивен Спроус для своей коллекции сезона весна-лето – 2001 создал провокационную версию, расписав канонической Monogram крупными буквами в белых и пастельных тонах, – Keepall Graffiti Monogram. (В память о Стивене Спроусе, умершем в 2004 году, дизайнер Марк Джейкобс повторил его версию в 2009 году, сделав надписи флуоресцентными.)
В 2003 году талантливейший японский художник Такаси Мураками создал свою нео-поп-версию оформления – Monogram Multicolor. В 2005 году он же представил коллекцию Keepall Monogram Cerises, украшенную веселыми и красочными макси-вишнями, а в 2008 году – Keepall Monogramouflage, в которой камуфляжный рисунок сочетается с монограммой бренда.
«Сначала яркая вспышка, ослепившая многообразием красок… Я принялась озираться по сторонам и везде видела только их, мне казалось, что я тону в них, что они хотят поглотить меня». Эмоциональное потрясение, полученное японкой Яёи Кусамой во время прогулки по усеянному цветами полю своей фермы, отозвалось в ее творчестве, сделав ее одной из самых высокоценимых художниц современности.
В 2012 году арт-директор Louis Vuitton Марк Джейкобс пригласил ее для сотрудничества в подготовке одной из самых крупных художественных коллекций французского Дома моды. Художница создает для нее множество предметов одежды, украшенных бросающимися в глаза крупными разноцветными горошинами. Ее рука видна и в оформлении линии сумок Louis Vuitton, включая Keepall, в которой классический холст Monogram был заменен на пятнистую кожу Monogram Vernis Dots Infinity.