В поисках могилы чёрного викинга нам необходимо вернуться к сказанию Торда о свете у рябинового леса в Гейрмундарстадире. Как мы помним, Гейрмунд не мог смотреть в направлении этого леса. Мы понимаем, что Торд воспользовался историей, которую часто рассказывали о северных шаманах: те из них, кто обладал большой колдовской силой, не выносили света христианства. На месте рябинового леса позже возвели церковь.

В истории может скрываться несколько сообщений. Мы понимаем, что Торд привнёс в сказание картину того, как «крестьянин» Гейрмунд и его «пастушок» перегоняют коров, поскольку эта картина отражает время, в которое жил Торд, не Гейрмунд (вспомним сказанное ранее о крупном скоте).

Для чего сочинять такое сказание?

Во-первых, чтобы сообщить о предках Гейрмунда с далёкого Севера. Люди вроде Торда испытывали к Гейрмунду двойственные чувства. В литературе саг мы видим, что других предков и первопоселенцев их пишущие христианские потомки ассоциируют с другой стандартной историей, с историей о благочестивом язычнике, который предчувствовал приход новой лучшей веры и вёл себя в соответствии с её учением.[606] Гест Оддлейвссон из «Саги о людях из Лососьей долины» видит прекрасный свет над горой Хельгафелль (где позднее будут воздвигнуты монастырь и церковь). Гейрмунда же такой свет мучает.

Древний предок мог вознестись на христианские небеса, может, не на самый верх, но надежда на спасение души оставалась в любом случае: род мог собраться на небесах. Мы уверены в том, что Торд Нарвасен был хорошо обучен христианскому образу мышления. Считается, что очищение и спасение души были главной экзистенциальной темой раннего периода записи саг в Исландии.[607] В случае с Гейрмундом интересно, что не предпринималось ни одной попытки спасти его душу. Христианство во веки вечные будет бельмом на его глазу.

Но в сказании Торда мы можем распознать и ещё одну вещь. Наверное, Гейрмунд не испытывал бы такой всепоглощающей ненависти к этому месту, если бы это не касалось лично его и его судьбы? Его глаза не могут заболеть при взгляде на церковь, которой ещё нет, она появится лишь спустя сто лет после его смерти.

Самый очевидный ответ заключается в том, что судьба Гейрмунда — оказаться погребённым под этой церковью. А поскольку Гейрмунд обладал северными колдовскими способностями, он знал, какая судьба его ожидает. Именно поэтому свет стал резать ему глаза ещё при жизни.

Во-первых, это соответствует сведениям от Стурлы, который пишет, что Гейрмунд похоронен «в лесу недалеко от усадьбы». Торд употребляет слово hvammr для описания рябинового леса, он находился рядом с усадьбой, там, где «сегодня», то есть во второй половине XIII века, «стоит церковь».

Мы представляем себе учёного человека, который кодирует древние сведения о месте захоронения Гейрмунда при помощи рассказа, который поймут «духовные» люди. Одновременно такой способ передачи информации защитит могилу от воров и грабителей. Торду следовало записать всё на пергаменте, чтобы быть уверенным, что его род не утратит информацию об этом месте. В «Саге о людях из Лососьей долины» говорится, что церковь на горе Хельгафелль была возведена на могиле волхва, и языческий волхв является в сновидении, чтобы пожаловаться на место своего упокоения. Сказания такого типа были известны Торду и его современникам, и, опираясь на них, было несложно догадаться, где, по мнению людей, должна находиться могила Гейрмунда.

Такое предположение о местонахождении захоронения имеет связь с действительностью. Где однажды располагалось священное место, там оно всегда и будет.[608]

Захоронения великих людей часто становились местом встреч их потомков, священным местом. Несмотря на то что христианские потомки Гейрмунда относились к нему неоднозначно, два или три дохристианских поколения его потомков могли встречаться на могиле первопоселенца, создавая таким образом традицию. Причиной этого могла быть вера людей в то, что их могущественные предки забирали свои силы с собой в могилу, которая становилась местом взаимодействия мощных космологических сил.[609] Именно на таких местах воздвигались первые скандинавские церкви.[610]

Церковь в Скарде всегда была собственностью жителей Скарда, остаётся таковой и в наши дни.[611] Говорят, что в Скарде была церковь ещё до христианизации Исландии.[612] Если утверждение правдиво, оно является ценной информацией и подтверждает гипотезу о том, что могила первопоселенца стала местом встреч задолго до возведения на её месте христианской церкви. Конечно, мы не знаем, на каком месте изначально стояла церковь, но новые церкви часто строили на руинах старых. Зачастую это происходило по вполне практичным причинам: если перенести церковь, то вместе с ней необходимо выкопать всё кладбище и перенести кости на новое место. Церковь в Скарде упоминается в древних средневековых письменных документах.[613]

Таким образом, вполне можно предположить, что могила Гейрмунда находится где-то поблизости от нынешней церкви.

И ещё одно.

Тридцать лет назад, приблизительно в то же время, когда Снорри Йоунссон рассказал мне об ирландских рабах на острове неподалёку от Хорнстрандира, в Скарде произошло нечто примечательное.