На дворе 861 год.

Гейрмунду Чёрная Кожа исполнилось 14 зим, он — подросток в мире, где нет понятия подросткового возраста, а детство заканчивается в 12 лет.[94] Гейрмунд прошёл суровую закалку, он понимает самые сложные скальдические висы и может складывать собственные кеннинги: «женой золота» называет он девочку, о которой мечтает по вечерам, царапая её имя рунами на доске. Он стал гибким и сильным, у него ломается голос. Скоро он отправится в долгий путь. «Книга о занятии земли» говорит:

Хьёр совершил набег на Бьярмаланд. Там он захватил в плен Льюфвину, дочь конунга бьярмов. Она осталась в Рогаланде, когда конунг Хьёр снова отправился в поход. Тогда она родила двух сыновей. Одного назвали Гейрмунд, а второго Хамунд. Они были весьма темнокожи…[95]

В описаниях средневековых учёных мужей Бьярмаланд предстаёт довольно экзотичным местом. Географы сходятся во мнении, что местность расположена за периферией цивилизованного мира и что люди Бьярмаланда представляют собой самое далёкое и самое экзотическое общество. Геродот называет жителей Бьярмаланда «поедателями вшей»[96], арабы помещают страну за седьмой климат у Моря Мрака, и «лишь Аллаху ведомо, что находится за ней». Русские называли эту территорию в северной части Сибири Полуночной страной, а её жителей самоедами, то есть «теми, кто пожирает себя сам», и считали, что они умирают каждую зиму, чтобы потом вновь пробудиться к жизни. Их рты располагались между лопатками, и они пили человеческую кровь. Европейские историки рассказывали об «амазонском обществе» на самой северной оконечности Европы в стране, которая граничила с царством лопарей, где женщины беременели от чудовищ и рожали мальчиков с пёсьими головами.

Средневековые писцы с нашего Севера сообщали, что жившие в Бьярмаланде люди владели самым сильным колдовством, их кожа и волосы — чёрные, их лица — в локоть шириной (50 см), они пускали отравленные стрелы голыми пальцами, ели людей и могли обратиться в любого зверя и отправиться в любое место. Утверждалось, что тюлени в Бьярмаланде одноглазы и кровожадны, а среди русалок плавают морские монстры без голов и хвостов, готовые в любой момент напасть на мореплавателей…

Во времена викингов эта страна наводила на мысли об Утгарде и йотунах. При этом мы не должны забывать, что йотунами во времена викингов называли чужаков, в том числе, например, скоттов, саксов и данов.[97] Возможно, далёкий Север приобретал тем более экзотический вид, чем дальше мы продвигаемся вперёд по христианским временам.[98]

У исландцев до сих пор существует выражение «поездка в Бьярмаланд», которая обозначает любое опасное путешествие, в котором человек многое ставит на кон и может обрести баснословные богатства — если удача будет ему сопутствовать. Эта исландская метафора показывает, что из трёх причин поездок в подобные места, которые перечислил нам автор «Королевского зерцала», экономическая, вероятно, является самой важной.