Важнейшим источником, содержащим сведения о родителях Гейрмунда, является сага о древних временах под названием «Сага о Хальве». Старинные научные труды, которые называют также критикой саг, отвергают саги о древних временах в качестве исторических источников. В настоящее время этот взгляд подвергается некоторой нюансировке. Например, один филолог недавно доказал, что тексты, которые легли в основу «Саги о Хальве», старше всех сохранившихся редакций «Книги о занятии земли».[53]
Разумеется, читая древнескандинавские источники, необходимо помнить, что время записи текстов наложило свой отпечаток на описание древних времён.[54] В радикальной критике саг долгое время было популярно демонстрировать скептицизм по поводу исторического качества всех древнескандинавских текстов, но великие скептики необязательно являются великими учёными. Северная культура выработала продвинутые техники запоминания песней, что помогло не забыть сказания и истории — то есть своё прошлое.[55]
По вечерам сказания о славных предках сливались с потрескиванием дров и отблесками пламени костра в большом зале. Рассказы могли походить на сказания из «Саги о Хальве» и производили большое впечатление на мальчика. Прапрапрапрадедушка Гейрмунда, Эгвальд, был яркой личностью. Один источник говорит, что у него была корова, которую он обожествлял, украшал золотом, приносил ей жертвы и повсюду возил с собой. Эгвальд считал, что «её молоко очень освежает».[56] Ассоциации с первобытным великаном сразу бросаются в глаза — мы представляем Эгвальда в образе Имира, присосавшегося к Аудумле, чтобы напитаться молоком священной коровы. Возможно, целью этого сказания было создать вокруг рода Эгвальдснеса дополнительный ореол, сравнив одного из предков с героями доисторических времён и силами творения.[57] Дальше вглубь истории нам не уйти. Говорят, что конунга Эгвальда похоронили в Эгвальдснесе в одном кургане, а его корову в соседнем. Монах Одд в своей латинской «Саге об Олаве» утверждает, что Олав Трюггвасон повелел раскопать оба кургана и нашёл в одном человеческие кости, а в другом — коровьи.[58] Если следовать той хронологии, которую мы положили в основу исследования, то можно предположить, что курган в Авальдснесе (Эгвальдснесе), называемый Стурхауг, Большой курган, является захоронением харизматичного Хьёрлейва Женолюба. Хьёрлейв — ещё один предок, которым мог гордиться юный Гейрмунд. Его представляют как великого соблазнителя женщин, но эти представления вполне могут оказаться «отголосками» экономических альянсов, достигнутых путём заключения браков. Если верить «Саге о Хальве», Хьёрлейв вёл жизнь настоящего гангстера: много женщин, много трат, brustu lausafé fyrir örleika. После предательства своей первой жены Эсы он ждёт смерти, связанный собственными обмотками для обуви на пиру у датского конунга Рейдара, отца своей рано умершей датской жены Риньи. Его спасает третья жена, Хильд. Таким образом, любви и ревности в этой истории достаточно для целой мыльной оперы. И несмотря на то что люди Хьёрлейва приговаривают Эсу к утоплению в болоте, он позволяет ей остаться в живых и отсылает её прочь. Автор саги представляет Хьёрлейва довольно гуманным парнем.
И всё же дедушка Гейрмунда превзошёл как Эгвальда, так и Хьёрлейва. Склонный к гуманизму конунг викингов Хальв Хьёрлейвссон — один из наиболее прославленных персонажей древнескандинавской истории. Конунг Хальв был предан одним из соседских конунгов и сожжён со многими своими людьми. Мы знаем, что сказание о его смерти жило в народной памяти в те времена, когда в Норвегии во второй половине IX века были записаны древнейшие скальдические стихи. В «Саге об Инглингах», написанной около 890–900 годов, мы находим парафраз, кеннинг об «убийце Хальва».[59] Это означает «огонь» и отсылает к сюжету о сожжении Хальва. Материал, собранный в «Саге о Хальве», взят из устной традиции, которая была жива как минимум в последние десятилетия IX века.[60]
В «Книге с Плоского острова» описывается волшебное золотое кольцо, которое, как утверждается, принадлежало конунгу Хальву. И хотя мы можем усомниться в существовании такого кольца, источник говорит нам нечто другое, а именно, что люди, которые записывали саги в Средние века, считали дедушку Гейрмунда, конунга Хальва, величайшим из викингских королей. Хальв был большой знаменитостью во времена викингов, а его род принадлежал к числу самых могущественных. Великолепные золотые кольца были найдены в нескольких могильных курганах в Эгвальдснесе, в том числе в Большом кургане. Можно предположить, что в нём находится могила отца Хальва, Хьёрлейва Женолюба.
Когда конунгу Хальву исполнилось 12 лет, он отправился в викингский поход. Он не горел желанием брать с собой на корабль как можно больше людей, только лучших и сильнейших. Их называли воинами Хальва (богатырями Хальва), их число никогда не превышало 60, утверждает «Сага о Хальве», их всегда было не меньше, чем девять раз по шесть, поют фарерцы в своей балладе об этом конунге. Они никогда не нападали на женщин и детей, у них были короткие мечи, чтобы сходиться близко с противником, и каждый из них обладал силой двенадцати обычных людей. Свои раны они перевязывали только на следующий после битвы день. Члены экипажа конунга Хальва настолько сдружились, что в штормовую погоду, когда требовалось облегчить корабль, выбросив за борт кого-то из моряков, им не нужно было тянуть жребий, ибо каждый был готов пожертвовать собой ради товарищей.
Конунга Хальва предали и сожгли, когда ему было около 30 лет.
Но он умер, смеясь.[61]
Чему бы мы ни решили поверить, «Сага о Хальве» рассказывает нам, какие нормы и ценности впитывал в себя взрослеющий Гейрмунд. Викинги вряд ли добились бы больших успехов, если бы не обладали чувством общности и ментальной и физической силой, похожей на ту, что приписывают конунгу Хальву и его воинам. Между членами экипажа должна была существовать крепкая связь, настолько крепкая, что нам, современным индивидуалистам, сложно понять её глубину. Культура викингов понимала, что хорошая армия подобна цепи — она никогда не будет сильнее своего самого слабого звена. И хотя мы полностью отдаём себе отчёт в том, что сага содержит ряд анахронизмов, ею вполне можно воспользоваться для реконструкции жизни человека эпохи викингов.
Итак, источники представляют нам полную противоречий историю происхождения. События детства нанесли серьёзный удар по психике Гейрмунда. В нём есть какая-то боль. В нём есть величие. Он испытал широкий диапазон эмоций, пережив многое, от унижения до возвышения, от отверженности до внимания, от пренебрежения до любви. Как уже упоминалось, психологи доказали, что дети, от которых в раннем детстве отказались родители или которых разлучили с ними, впоследствии относятся к своим родителям довольно прохладно, даже если отношения в дальнейшем нормализуются. Раны ребёнка настолько глубоки, что доверие и преданность восстановить не так просто. Мы знаем, что если ребёнок в раннем возрасте переживает одиночество, то в будущем ему будет очень сложно полагаться на других и быть им преданным. «Став осторожен,/сам на рожон/на железный / уже не лезу»[62], — сказал Эгиль Скаллагримссон, определяя механизм психологической защиты.
Есть причины думать, что первые годы жизни Гейрмунда наложили глубокий отпечаток на его личность и сформировали в нём черту характера, которую он пронёс через всю жизнь. Он научился рассчитывать в первую очередь на себя самого. У него была определённая закалка, возможно, злоба, злоба отвергнутого, которая ярко проявлялась в тех случаях, когда он должен был продемонстрировать другим, кто он такой. Но у него была и другая сторона, ранимая, в самой глубине его души скрывалось одиночество, и мы никогда не узнаем, открывал ли Гейрмунд эту сторону хоть одному человеку. Всё говорит о том, что аристократический статус лишь усиливал эту сторону его личности.
Литературные источники, саги, рассказывают, что стремление оградить свой внутренний мир от чужих глаз весьма ценилось у викингов, человеку не подобает пускать другого вглубь души. Для того чтобы выжить, необходимо скрывать свои слабости. В то же время человека побуждали открываться другим, совсем как в наши дни, — люди понимали, что в вытеснении чувств кроется опасность: «Скорбь твоё сердце/сожжёт, коль не сможешь/ другу довериться» — говорится в «Речах Высокого». Здесь проходит тончайшая грань, ведь можно перестараться с закалкой характера, и душа человека покроется льдом, искалечится и вызовет психические страдания. Мы знаем, что болевой порог во времена викингов был выше, чем у нас нынешних, — идеалом считалось умереть смеясь.
Современную психологическую литературу викинги восприняли бы как нечто близкое к порнографии: Кормаку-скальду было достаточно увидеть обнажённую лодыжку через дверную щель, чтобы навсегда влюбиться в женщину. Вот как мы можем кратко определить душу викинга: слишком большая открытость — это порок.
Возможно, отказ родителей от Гейрмунда породил в нём ярчайшую черту характера, а именно стремление показать, что человек, который поворачивается к нему спиной, совершает ошибку, как это случилось с его матерью, а позже с отцом. Великие люди любых времён зачастую имеют какие-то сходные черты, как положительные, так и отрицательные, с человеком, силуэт которого мы здесь набросали.