Сейчас, спустя почти шесть лет после выхода в свет «Чёрного Викинга», мне снова надо что-то сказать, и я вспоминаю слова Пикассо, который однажды заметил, что невозможно закончить писать картину. Большинство написанных мною книг после публикации я считал законченными и завершёнными и принимался думать о другом. С «Чёрным Викингом» вышло иначе. С момента первого издания книга удивительным образом разрослась, вызвала реакцию у публики и привела к различным встречам и диалогам, которые, в свою очередь, тоже вызвали реакцию, конца которой не видно.

Мне кажется, отчасти это вызвано экспериментальной формой книги. Голос рассказчика, который я выбрал, довольно субъективен, и я решился заполнить некоторые пустоты в моей истории выдумками, при этом я всегда сообщал, в каких местах повествования я фантазировал. Смесь вымышленного и фактического материала в этой книге, субъективного и объективного, вызвала вопросы об академическом дискурсе и его монополии на то, что является «наукой» и «правдой».

Другим объяснением позитивных отзывов о книге является представление теории, которая объясняет заселение Исландии развитием международной промысловой культуры. Некоторые исследователи раньше меня выдвигали подобные гипотезы, но без эмпирических доказательств. Я попытался взглянуть на картину с точки зрения разных наук и вдобавок выдвинул предположение, что древнескандинавские источники, фрагменты текстов и старинные сказания намекают на именно такое происхождение исландской нации. Заселение Исландии началось из-за того, что остров представлял собой настоящий клондайк для охотников, что также проливает свет на завоз кельтских рабов, а факт их присутствия в Исландии установлен генетиками.

Спустя два года после презентации книги было объявлено о начале масштабного археологического исследования. Произведя изотопный анализ моржовых клыков и костей из разных уголков североатлантического региона, учёные впервые получили конкретные доказательства гипотезы о моржовой охоте как первопричине заселения Исландии.[618] Результаты этого анализа впоследствии были подтверждены другим исследованием ДНК из моржовых костей и черепов, обнародованным в 2018 году. В нём учёным удалось обнаружить существенное генетическое различие между моржами, обитавшими в западной и восточной частях Атлантики, им удалось проследить обособленное стадо в западной Гренландии и бухте Диско. Принимая во внимание это генетическое различие, учёные установили, что с 1100 по 1400 год импорт моржовых клыков из западной Гренландии в Европу значительно увеличился. В то же время, как они считают, популяция моржей в Исландии принадлежала к восточной генетической группе, как и моржи Баренцева моря. Клыками этих зверей торговали в основном в 800–900 годах.[619]

Новые археологические находки в Исландии, сделанные в последние годы, также подтвердили моё мнение по поводу происхождения Гейрмунда Чёрная Кожа и его людей. Бьяртни Ф. Эйнарссон и его команда в начале 2000-х годов обнаружили жилище сезонных охотников и рыбаков времён викингов (см. Бьярни Ф. Эйнарссон 2011). Позже они обнаружили такое же, но превосходящее по размерам первое, в восточной Исландии, в Стёде. Вероятно, его построили до начала заселения острова ок. 874 года. И если раньше Эйнарссон считал, что во времена заселения моржи в Исландии не водились, а охотники в первую очередь прибывали для сбора валявшихся на пляжах клыков, теперь он говорит о других ценных товарах из туш морских млекопитающих, таких как рыбий жир, шкуры, мясо и т. д. (Газета Fréttablaðið, 4 июля 2018.) Новым и необычным является то, что археолог вообще рассуждает о чём-то помимо клыков и костей.

Мне самому посчастливилось принять участие в археологических раскопках на западных фьордах неподалёку от владений Гейрмунда в поселении охотников и рыбаков древнейших времён, точнее, в поселении времён заселения Исландии с мореориентированным хозяйством. Удивительно, но это поселение ни разу не упоминается ни в письменных источниках, ни в устной традиции. В соответствии с датировкой, перед нами поселение самого начала времён заселения, которое резко покинули в 900-е годы. Я предположил, что такая же судьба постигла многие охотничьи базы Гейрмунда после исчезновения моржей. Другим объяснением может служить резкое изменение климата, например, крупнейшее извержение вулкана со времён начала заселения, которое случилось в Х веке.

Кроме того, со мной связались многие люди, желавшие поддержать гипотезу о начале заселения Исландии из-за моржового промысла. Одним из самых запоминающихся стало обращение от крестьянина Тоурда Халльдоурссона из Лёйгархольта, расположенного в так называемом местечке Дьюп в западных фьордах. В своей книге я кратко описал, каким образом Гейрмунд разместил часть своих людей на южной стороне западных фьордов, и предположил, что такое размещение объяснялось необходимостью транспортировки товаров из Страндира. Тоурд позвонил мне и сказал, что дороги, по которым шёл тяжёлый транспорт, до сих пор видны на местности, и я могу приехать и удостовериться в этом лично! Некоторые из этих видимых дорог мы сфотографировали и включили в исландское издание книги 2016 года.

«Чёрный Викинг» обрисовал контуры действительности, которые продолжают наполняться содержанием и красками.

Я мало надеюсь на то, что проделанное мною в «Чёрном Викинге» сочтут «наукой», по крайней мере до тех пор, пока в академических кругах доминирует исключительно левое полушарие мозга, но я рад, что моя интуиция и письменные источники получают эмпирическое подтверждение. Мой метод сильно противоречил критическому отношению к содержанию саг, господствовавшему в скандинавистике в последние десятилетия, при котором принято считать, что древнескандинавские источники имеют небольшую историческую ценность либо не имеют вообще никакой. В добавок к зрелому критическому gefühl/чутью по отношению к древнескандинавским текстам мой метод включал интуицию, эмоции и то, что называют здоровой крестьянской мудростью. Разные университеты приглашали меня выступить с рассказом о связи между чувствами и рациональным мышлением, о субъективно честном противовесе закамуфлированному в объективном дискурсе. Что касается исторической ценности древнескандинавских текстов, я по-прежнему пребываю в уверенности, что главный их критик необязательно является величайшим из учёных. Я рад, что многие люди, в том числе из академической среды, благодарят меня и дружески похлопывают по плечу за то, что я «осмелился» провести исследование, применив такой подход.

Сказав это, я должен признаться, что приём книги общественностью превзошёл все мои ожидания. В конце концов, именно хороший читатель решает, что останется в памяти, а что будет забыто. Именно хороший читатель распространил информацию о моей книге, и именно его надо поблагодарить за успех «Чёрного Викинга». Я от всего сердца благодарю его и её.

Берген, декабрь 2018

ББ