О миллионах Арениуса рассказывали разное. Алма-София слышала, будто бы их дед совершил в свое время какое-то грязное дело.

Случилось это в ту пору, когда лесопромышленники ездили в глубь страны на большие лесные торги скупать у крестьян лес. Однажды зимой Арениус-дед отправился со своим Компаньоном закупать лес. У обоих с собой были толстые пачки денег.

В пути они пробыли больше недели. Говорят, дед все возил компаньона по городам центральной Финляндии и нарочно спаивал его.

Торги почему-то не состоялись, и компаньоны уже возвращались домой. В один морозный вечер они выехали с постоялого двора. Впереди верст на двадцать не было никакого жилья.

Компаньон был мертвецки пьян и ничего не соображал. Он невольно съежился от холода, когда Арениус расстегнул на нем шубу и стал шарить в потайных карманах.

Потом Арениус спрыгнул с саней и изо всей силы хлестнул коня. Тот рванул рысью и испуганно понесся по залитому лунным светом озеру, а Арениус стоял на берегу и думал: «Где-нибудь на повороте сани опрокинутся, и бедняга вывалится».

Он смотрел вслед до тех пор, пока сани не скрылись в темноте и в ясной ночи не стих стук копыт. Потом вернулся на постоялый двор. Правда, спал он тревожно — под подушкой лежала пачка чужих денег.

Так было или нет, никто не видел, но произошло что-то в этом роде. Под утро конь примчался домой, и хозяина в санях не оказалось. Сразу же отправились на розыски. Его нашли у дороги замерзшим: он лежал, уткнувшись лицом в сугроб, на одном из поворотов.

Алме-Софии обо всем этом рассказал Армас. Просматривая старые газетные подшивки, он нашел маленькую, уже забытую заметку, которая извещала о смерти лесоторговца. В ней сообщалось также, что спутник покойного, владелец лесопильного завода И. А. Арениус, на следствии показал, что накануне вечером его товарищ отправился в путь, хотя он его всячески удерживал. Арениус высказал предположение, что его компаньона по дороге, по-видимому, ограбили и сбросили в сугроб. Деда привлекли к суду по этому делу, но он сумел выкрутиться.

В зале, на стене, висит большой портрет Арениуса-деда, и чем внимательнее Алма-София всматривалась в лицо деда, злое и неприятное, тем больше укреплялась в мысли, что этот человек — преступник. Рядом висел портрет бабушки, и казалось, что ее морщинистое, доброе лицо, задумчивые глаза говорят: «Да, таким он был, наш Йоханнес, большой грешник перед богом...»

Говорила Алма-София о деде и с Бруно.

— Плевать на эти басни, — сказал Бруно. — Какое мне дело до того, что кто-то когда-то совершил... И к тому же не все ли равно, где загнулся этот тип, в кровати или в сугробе. Оба они с дедом давно уже стали прахом. Давайте оставим их в покое...

Бруно говорил, не отрываясь от книги. Он лежал на диване, подстелив под ноги газету, и читал какой-то роман Каристо.

— А что, по-твоему, об этом люди думают?

— Пусть думают, что угодно. Мне безразлично. Да и тебе советую не забивать голову подобной ерундой. Мы пользуемся деньгами отца и не отвечаем за то, как они добыты. Пусть этим занимаются полицейские, суть духовные пастыри...

Алма-София все еще помнила, как Бруно, жестикулируя, объяснял, что в коммерции, как в любом деле, есть свои хитрости, и когда речь идет о деньгах, каждый пускается на какие-то махинации.

Алме-Софии даже показалось, что у Бруно дед вызывал уважение именно за эту махинацию. «Неужели и ты, Бруно, так низко пал? Что же из тебя получится?» — подумала она с сожалением.

Бруно не вспоминал больше об этой истории. Он и сам участвовал уже в подобных махинациях. За время войны в Турку десятки предпринимателей стали миллионерами. В числе их называли также имя отца. И Бруно знал: в том, что они, Арениусы, стали миллионерами, есть и его заслуга.

В течение всей войны Арениус поставлял в Россию доски и другие пиломатериалы, а также камень для строительства укреплений. Платили хорошо, и обе стороны не были внакладе — ни Арениус, ни русские интенданты, которые обеспечивали его заказами.

Еще в начале столетия, после крупных торговых операций с лесом, деловые связи Арениуса стали быстро расширяться и распространились до самой России. В годы войны они упрочились. Образовалась как бы обоюдная зависимость: с одной стороны, фирма Арениуса зависела от заказов России, а с другой, строительство укреплений и некоторые другие мероприятия, проводимые русским военным ведомством, без участия Арениуса не шли бы столь успешно. Особенно нужны были сейчас судоверфи. И Арениус сумел вовремя стать влиятельным членом акционерной компании, владевшей верфями.

Конечно, размышляя над судьбами своей страны, Арениус сознавал, что русский царизм угнетает и попирает Финляндию. Но лично для него все-таки важнее были деловые интересы. К тому же коммерческие дела зиждутся на весьма прочной опоре, когда имеешь такого могущественного покупателя, располагающего крепким полицейским аппаратом и жандармскими силами. Фактор немаловажный, на случай возникновения трудовых конфликтов с рабочими.

Правда, порой грубое вмешательство царских властей в дела Финляндии вызывало у Арениуса недовольство. Но он подавлял в себе эти настроения, думая о тех широких возможностях, которые открывались перед ним благодаря легкому доступу к внутренним рынкам России.

Теперь война, судя по всему, близится к концу. Воюющие стороны явно выдыхаются, особенно Россия. Арениус уже начал беспокоиться: что делать потом, когда прекратятся военные заказы?

Еще в начале войны он обратился к русским властям е предложением: не целесообразнее ли вместо того, чтобы возводить оборонительные валы и рыть окопы вдоль всего побережья, построить одну действительно неприступную крепость где-нибудь на Аландских островах. Что-то вроде Свеаборга или Кронштадта, только посовременнее. Это был бы надежный щит, куда надежнее, чем все эти окопы, на которые деньги уходят, как в бездонную бочку. Такая крепость удержит на почтительном расстоянии каждого, кто попытается проникнуть с Балтийского моря в Финский залив.

Первоначально такую идею высказал в разговоре с Арениусом один из знакомых военных, и Арениус сразу ухватился за эту мысль. Ой долго ее вынашивал и предложил под видом собственной идеи. Даже неплохо обосновал ее с точки зрения военной. Сам Арениус брался поставлять камень и другие строительные материалы. О, если бы его идею поддержали и начали строительство, какие бы деньги пошли!..

Но наступают новые времена. И ставку надо делать на другое. Арениус все чаще стал прикидывать, какие возможности откроются перед ним, если войну выиграет Германия.

Сегодня у Арениуса опять хорошее настроение. Газета «Аамулехти» сообщала, что правительство Керенского готовит повое крупное наступление и что сенатор Таннер внес в Финляндский сенат предложение дать Временному правительству заем в триста пятьдесят миллионов марок для продолжения войны. А это означает, что в Финляндию поступят новые заказы...

Коммерции советник довольный расхаживал по своему просторному, кабинету, то и дело останавливаясь у окна. Из окна он видел Торппала-гору, огромной серой глыбой возвышающуюся над городом. Таких гранитных скал по всей Финляндии немало, но редко где они расположены так близко к городу и к водным путям, как здесь.

Засунув руки в карманы брюк, Арениус долго стоял в раздумье. Да, больше сомнений быть не может. Все подсчитано, взвешено. Разработки камня на Торппала-горе могут дать миллионы, если все пойдет, как он предполагает.

Вечером из Петрограда вернулся Бруно. С его появлением в доме всегда становилось шумно, беспрерывно звонил телефон.

Бруно сумел заключить выгодную сделку на поставку дров. Первую партию можно уже отправлять по Ладоге в Петроград. В этом Бруно и отчитывался перед отцом в его кабинете.

Отец сидел на диване и, слушая Бруно, старался угадать, чем же еще, помимо порученных дел, занимался сын во время поездки, на что тратил деньги. Он уже не раз замечал, что Бруно пускается в операции, совсем не предусмотренные планами компании: заключает тайные сделки и благодаря им кладет куш в собственный карман.

— Состав с мукой будет здесь самое позднее дня через четыре, — докладывал сын.

— Муку надо направить из Рийхимяки на север...

— Зачем?

— Ну; это к делу не относится, — сказал отец. — А впрочем, тебе тоже не мешает знать...

И Арениус рассказал, что есть распоряжение весь поступающий из России хлеб направлять в Кокколу или Ваазу.

— Почему туда? Ведь хлеб нужен здесь, в Южной Финляндии? — удивился Бруно.

— Это дело правительства. У властей, вероятно, свои соображения на этот счет.

И, чтобы не вдаваться в подробности, отец спросил:

— Что нового в Петрограде? Может быть, ты заметил какие-то симптомы перемен? Ну, скажем, развертывается большое строительство?

— Да нет. Наоборот, поговаривают о том, что зиму-то наверняка воевать придется. И крепко...

— Ты никогда ничего не замечаешь. А я слышал, что уже готовятся к строительным работам.

Сын удивленно посмотрел на отца. После недолгой паузы Арениус многозначительно добавил:

— Вечером к нам придет Серлациус, и ты скажешь ему, что там готовятся... ну, мол, сам видел... Понятно?

Бруно, разумеется, понял, но притворился наивным.

— Да, но, папа... некрасиво же обманывать компаньона...

Бруно всегда восторгался всеми поступками отца. Умел он в удобный момент напомнить и о том, что ему тоже нужны деньги. Вот и сейчас он собирается купить новую яхту.

— Слушай-ка, Бруно, рановато ты начинаешь заботиться о собственном кармане, — возмутился отец.

— На что же я куплю яхту? Старая течет, чинить ее уже не стоит. Дешевле обойдется купить новую.

Отец сердито покачал головой:

— Эх, вы! Со всех сторон только и рвут. Одни бастуют и требуют, чтобы платили за ничегонеделание, требуют пенсий, повышения заработков. Другие тянут из кармана...

— Папа, но я, кажется, уже зарабатываю.

И отцу пришлось уступить: стоило ли препираться из-за какой-то яхты, если предстояло более важное дело — камнеразработки на Торппала-горе.

Вечером в гостиной Арениуса собрались четверо мужчин.

Банкир Серлациус развалился на диване, выпятив живот и закинув ногу на ногу. Скрестив на животе дряблые руки, он медленно шевелил пальцами и молчал.

Уставившись на люстру, банкир обдумывал предложение, только что изложенное Арениусом.

Инженер Вуориола думал про себя: «Так, значит, деньги — толстяка, а идея, инициатива — Арениуса».

Тут он услышал голос Арениуса:

— Господин Вуориола, каково ваше мнение? Стоит ли браться за это дело?

Арениус постукивал по столу толстыми пальцами. Он не сомневался, что ответ будет положительный.

— Качество камня не вызывает сомнений. А главное, водным путем его легко доставить в Петроград. И не только в Петроград. А это очень важное обстоятельство. Единственно, что вызывает некоторые сомнения, это... то, что...

— Понятно, — поспешил прервать Арениус. — Вы имеете в виду домовладельцев...

— Да, весь склон горы застроен. Выселение может обойтись дорого, и вообще это будет неприглядная история.

Серлациус тоже думал о том же: как выселить рабочих из собственных лачуг.

— Это мы уладим, — деловито проговорил Арениус. Тут он заметил, что в комнату вошла служанка и, остановившись на пороге, вопросительно смотрит на него.

— Господа, выпьем между делом по чашке горяченького, — предложил Арениус.

— Марта, пожалуйста, принесите нам кофе, — обратился он к служанке.

Когда кофе был подан, Арениус продолжил свою мысль:

— Это уладится. Мы начнем наше дело как акционерное общество и возьмем государство в пайщики. Ну, а государство, известно, может в любое время отобрать свою землю. Это рабочим понятно. И они в конце концов уступят, хотя сначала и поропщут немного...

Глаза, у Серлациуса округлились от удивления.

— Только надо быстро построить где-нибудь с полдюжины бараков, — продолжал Арениус. — Ведь даже государство не может выгнать людей под открытое небо. Так что придется заняться и сдачей жилья в аренду. И, насколько мне известно, это тоже прибыльно.

— Не особенно... — возразил Серлациус.

Но его консультант, высокий человек с лысиной, кивнул головой. Он все время молчал, говорили только его глаза. И Серлациус понял его.

— А через несколько лет мы скупим все акции, — развивал свою мысль Арениус, — и предприятие перейдет к настоящим владельцам. Так будет без особых осложнений разрешена и эта неприятная проблема выселения людей и возмещения убытков...

Банкир посмотрел на консультанта и прочитал в его взгляде, что нельзя ни в коем случае допускать, чтобы Арениус взялся за Торппала-гору один. Он может найти и других компаньонов.

Долго сидели господа за столом, пока не пришли к соглашению по этому вопросу. Они решили обратиться в сенат с просьбой разрешить разработки строительного камня на Торппала-горе...

Инженер Вуориола приступил к разъяснению технических сторон плана.