-- А что ж... Ну, хорошо, значит, пойдем все вместе пить кофе. Это номер... А мы здесь видели вашу душу, ей Богу!.. Ха, ха, ха... Ну, так идем кофе пить. Эй, ты глауполис, или как тебя там? Подымайся.

Конторщик испугался предстоящих объяснений в любви и не хотел остаться один на один с женщиной, которую и сам любил, хоть и не верил себе. Художнику было все равно, и он пошел вперед, не глядя ни на кого, прямо к воротам. Сторож взял чарку, пустые бутылки, нож и оставшийся хлеб. Чудесные, удивительные брови женщины двигались и говорили.

Должно быть, она очень страдала и старалась не показать этого. Вдруг остановилась и схватила за волосатую руку, шедшего рядом конторщика. Хотела что-то сказать, но не сказала, а только мотнула головой вперед.

Конторщик увидел, что почти у самых ворот лежит на земле художник и его голова на тонкой шее изогнулась в сторону, как у только что убитого бекаса.

Сторож, конторщик и женщина пошли скорее. Думали, что художник просто споткнулся. Нагнулись и начали шевелить тело, а оно уже не дышало, хотя глаза художника были открыты, а губы улыбались.

-- Эй, старик, нужно доктора!..

Сторож опустился на колени и приложил ухо к груди лежавшего на земле. Сейчас же поднялся и коротко произнес:

-- Не дохтура, а попа... И мабудь прийдеться нам всим ще и з милицией балакать...

Женщина крепко обняла обеими руками возлюбленного, прижалась к его плечу и еще сильнее побледнела, или от ужаса, или от счастья...

----------------------------------------------------------

Исходник здесь: Фонарь. Иллюстрированный художественно-литературный журнал.