Ха! Прошло больше двух недель.

И я всё ещё жив.

Выстрела так и не было. Хотя случаев было море.

Поездки в Красноярск. Поездки к заводу. Попытки выбраться на охоту к разлому. Тренировки с дружиной. Даже портные приезжали – несколько раз, чтобы снять мерки и довести костюм до ума к приёму у Императора.

И вот теперь, сидя утром на кухне за чашкой кофе, я могу спокойно разложить всё по полочкам.

Начну, пожалуй, с самого тонкого момента – визитки Кирилла Евгеньевича. Перед самым уходом он «забыл отдать» её и передал через дружинника. Я слишком хорошо понимаю: такие люди ничего не забывают. Это был ход, рассчитанный на слухи. Дружинники общаются между собой, слуги – тоже. Один скажет другому, и через пару дней меня уже будут обсуждать в Красноярске как «барона, которому оставили визитку из самой канцелярии». А там слухи дойдут и до родов – через их же охрану и прислугу. Империя умеет играть такими вещами.

И визитка действительно пригодилась. В Красноярске я оформлял окончательную регистрацию рода: внесение в реестр, официальное признание герба, печати, подписи. Всё должно было пройти чисто, но вместо пяти документов мне подложили сто четыре. Я уже начал думать, что попросят справку о количестве моих почек. Не хотел пользоваться визиткой – но пришлось. И после этого бумаги вдруг перестали множиться.

Так же в Красноярске я заказал новые ножны для клинка: старые уже слишком потертые. Сняли мерки костюма. Потом портной приезжал ко мне в поместье ещё дважды, чтобы довести всё до идеала. Деньги у рода теперь появились, так что ткань выбрали лучшую.

А поездка к заводу показала другое. Максим говорил, что старого оборудования там нет – всё давно списано. Но внезапно оно нашлось. Хранилось на складах, и как только запахло скандалом, его вытащили и даже провели ремонт в некоторых цехах. Всё это – проделки графа и барона: им нужно было сохранить ликвидность договора любой ценой.

С охотой вышло хуже всего. Монстров не встретили. Только следы и трупы. Будто кто-то заранее прошёлся и зачистил территорию.

Журналисты у ворот всё ещё стоят, но толпа стала меньше. Камеры щёлкают по расписанию, утром и вечером. Дороги – слишком пустые. Тишина – слишком правильная.

И вот сегодня – день приёма у Императора.

Слава Эхо, хоть сейчас могу посидеть на кухне спокойно. Максим не торчит рядом. Всё-таки прошло больше двух недель, а выстрела так и не было. На кухне я в полной безопасности: есть зона, где меня невозможно достать ни из какого прицела, и стены такие, что пуля их не прошьёт. Можно позволить себе кофе и пару лишних мыслей о предстоящем визите к Императору.

А вот первые дни были совсем другие. У Максима тогда было какое-то маниакальное желание защищать меня каждую секунду. Он даже предлагал, чтобы ночью со мной в кровати спали два дружинника – со стороны окна. Чтобы пуля прилетела сначала в них. Я еле его отговорил от этого абсурда. В итоге сошлись на том, что у окна будет сидеть он сам.

Спать он, конечно, не спал. Первые три ночи вообще. Сидел на стуле, глядел то на меня, то в окно, то снова на меня. И так – часами. Постоянно светился своим Эхо: даже в темноте оно ощущалось, словно лёгкое давление, от которого невозможно спрятаться. Теперь я знаю, что такое жить под чужим взглядом.

А когда он всё-таки уходил поспать, выяснилось, что даже одиннадцатому рангу нужно отдыхать хотя бы раз в трое суток. Ну как «поспать» – лечь на час и встать, будто ничего не было. Но именно в эти часы вокруг меня начиналась настоящая осада: ходила толпа дружинников, иногда штук десять. Они вставали так, чтобы с любой стороны пуля сначала попала в них, а только потом во мне появилось новое технологичное отверстие.

Я пытался возражать. Не хотел, чтобы мои люди превращались в живые щиты. Но они не слушали. «Увольняйте, господин, – говорили они, – но мы всё равно будем стоять. Хоть безработные, хоть нет, но мы вас прикроем». И тут уж я смирился.

С тех пор прошло время, и всё немного поуспокоилось. Нет, охрана никуда не делась, но накал первых ночей спал. Теперь можно хотя бы посидеть на кухне в тишине, с кофе, и спокойно думать о том, что ждёт впереди.

Но главная странность – это охоты и поездки к заводу.

Ни одного монстра. Ни одного эха. Даже следов поблизости почти нет. Словно они вымерли. Или – что хуже – их кто-то планомерно вырезает до нас.

И дело не в том, что мы горели желанием потренироваться на живых тварях. Проблема совсем в другом. Я только недавно понял: наш род очень неплохо зарабатывал именно на убийстве этих самых монстров и продаже их частей. Когти, клыки, железы, ядра Эхо – всё это уходило по контрактам. Доход был стабильный, привычный. И именно на нём держалась значительная часть бюджета.

Теперь же тишина бьёт не только по нервам, но и по кошельку.

Да, «по меркам Романовых» доходы от охоты были неплохие. Стабильные. Для бедного рода вроде нашего – ощутимая подпорка. Но если сравнивать с нормальными аристократами, мы всё равно оставались нищими. По-настоящему деньги должны были идти с завода.

А вот с заводом – тупик. По документам к нему не подкопаешься: выплаты всегда шли вовремя, ровно в том размере, что прописан в контрактах. Даже когда я запросил бухгалтерию – мне её прислали. Белая, чистая, без дырок. В «чёрную» бухгалтерию я, разумеется, не залезу. Она наверняка на столько «чёрная», которую и с фонарём не найдёшь.

Юридически – сделать ничего не могу. Напасть силой – тоже. Охрану они подняли в разы, явно что-то серьёзное намечалось по заказам, и они не могли позволить себе потерять завод.

В итоге выходило странное уравнение: монстры приносили хоть какие-то живые деньги, а завод – копейки. Но именно завод был ключом. Если вернуть его себе, то появится шанс на настоящие доходы.

Так что решение нужно искать где-то ещё. Обходными путями.

С Сергеем вопрос решился просто. Яков всё подготовил перед своим уходом: мне оставалось только зайти в паспортный стол и забрать документы. Теперь он – Филипп Кондратьевич. Странно звучит, конечно, но хотя бы мне не придётся каждый раз ломать язык на «имя-отчество».

И даже больше скажу – его отец, Кондратий, до сих пор жив. Живёт себе спокойно. Денег ему выдали столько, сколько нужно. А может, Яков ещё и с памятью поработал. Потому что Кондратий отлично «помнит» сына Филиппа. Либо взятка была щедрая, либо вмешательство сильное. В любом случае, церковь теперь не подкопается и не сведёт следы к Сергею. Ну к Филипу.

Жёны мои тем временем куда-то исчезли с радаров. Милена перестала тренироваться. Ольга постоянно пропадает – то в библиотеке, то в кабинете. В кабинет меня, кстати, и не пускают: «готовятся к свадьбе». Со мной разговаривать некогда – все заняты.

А свадьба… Яков уже успел всё распланировать. И влетело это «счастье» мне, ни много ни мало, в десять тысяч рублей. Когда я увидел список приглашённых, я мягко сказать был в шоке. Там столько аристократов, что я в жизни столько книг не прочитал. Шучу, конечно, прочитал, но список реально огромный.

И самое главное – всё это будет здесь, на нашей территории, в нашем саду. Каттеринг, цветы, платья, музыка – весь этот праздник Яков умудрился организовать заранее. Теперь Милена с Ольгой только и делают, что выбирают оттенки, ткани и сервировку.

Портной, кстати, во второй свой визит снимал мерки уже под мой свадебный костюм.

Мне его выбрали. И я в очередной раз понимаю: даже перед своим уходом Яков успел сделать столько всего, что сейчас я бы, наверное, зашивался, если бы не его подготовка. Все документы были собраны, подписи проставлены, нужные бумаги отложены отдельно. Мне оставалось только отвезти их, отдать куда надо… ну и пару раз показать визитку.

Так что, если подводить итог, недели прошли продуктивно, но – бесполезно. На монстрах мы так и не заработали: тишина. В тренировках держусь с дружинниками примерно до седьмого–восьмого ранга. Дальше уже тяжело. Но тело постепенно приходит в норму, начинает синхронизироваться с мозгами.

Иногда со мной занимается сам Максим Романович. Я даже не знаю, сколько силы он включает – ну, может, две десятых. Но точно не больше. Потому что я видел, как он работает по-настоящему, в полную силу. И это совсем другое.

…Надо идти переодеваться.

За этими мыслями я даже не заметил, как допил кофе. Только опустил чашку – и уже стояла вторая. Рядом пустая тарелка, на ней – крошки. Тётя Марина. Она хоть и крупная женщина, но незаметная, когда дело касается подать кофе или подсунуть булочку. Видимо, первую пустую чашку забрать не успела – зато принесла следующую. Я в такие моменты ухожу в себя так глубоко, что перестаю замечать даже очевидное.

Я поднялся из-за стола и направился в свою комнату. В голове крутилась простая мысль: если я доберусь до портала в Красноярске, то дальше всё будет в порядке. В Москве и тем более при Императоре – стрелять в меня никто не рискнёт. Значит, самое сложное – дорога туда и обратно.

Костюм ждал меня на манекене. И я понял, что портной всё-таки превзошёл мои ожидания.

Тёмно-синий камзол, отливающий серебром при свете, словно впитал в себя ночное небо. Воротник высокий, но без излишней пышности, оторочен тонкой полоской белого шёлка. На груди – герб: сова, сидящая на изломанной ветке Эхо. Каждая линия была вышита серебряной нитью, а глаза птицы – маленькие сапфировые камни, так что при движении они вспыхивали холодным светом.

Пуговицы – стальные, с тем же гербом, миниатюрные, но узнаваемые. Манжеты украшены тонким узором, перекликающимся с линиями на гербе: струны Эхо, уходящие в ткань. Даже пояс, на первый взгляд простой, имел скрытую вышивку, которая оживала, стоило провести пальцами.

Новые ножны лежали рядом. Они больше походили на произведение искусства, чем на предмет оружия. Чёрная кожа, отполированная до блеска, окантовка из стали. На устье ножен – та же сова, но объёмная, словно вырезанная из серебра. Ветка Эхо уходила вниз, тянулась по всей длине, теряясь в тиснении. Казалось, словно клинок покоится прямо в этих ветвях.

Даже крепления были сделаны так, чтобы герб был виден всегда – и в движении, и в покое.

Я провёл ладонью по коже ножен и ощутил: вещь сделана всерьёз. Не дешёвая подделка, не спешная работа ради формы. Это было заявление. Род Романовых вернулся.

Я начал переодеваться. Ткань ложилась на плечи идеально. Каждая деталь – от застёжки до шва – подчёркивала, что это не наряд для бала, а одеяние главы рода.

Сегодня я должен был выглядеть так, чтобы у Императора и его окружения не осталось сомнений: я не мальчишка, чудом выживший под пулями. Я – барон. Я – глава рода. И у моего рода есть герб, история и будущее.

Застегнув камзол, я на секунду сунул руку в карман – поправить складку, проверить пуговицу. И замер.

Под пальцами хрустнула бумага.

Я вытащил свёрток, развернул. Деньги. Семь тысяч рублей.

Я нахмурился.

Стоп. Я ведь не в том мире, где находишь забытые купюры в зимней куртке весной и радуешься, что «нашёл сокровище». Здесь такого не бывает. Здесь каждую копейку я знаю и считаю.

Откуда тогда?

Я пересчитал – семь тысяч. Небольшая сумма по меркам аристократов. Но для меня… для моего рода – ощутимые деньги.

Я постоял с ними в руках, пытаясь вспомнить, когда мог сунуть сюда. И не вспомнил.

А значит, вопрос оставался открытым: это случайность? Подкинули? Или очередной «подарок», как визитка?

Интерлюдия. Уже не Безликая Смерть, ещё не дружинник Романовых

Да @#$% в рот, что за барон такой, мать его &!%?! Ну не может же он, %$#@, просто сидеть в доме, как нормальные аристократы, нет, сука-мать-его-#@! – всё время куда-то прётся.

То ему в Красноярск подавай, то на завод, то с дружиной махаться, то, &!%%, встань у окна и мерь костюмчики, чтобы, значит, все видели, какой он барон.

А я потом бегай за ним, как последний идиот, прикрывай его со стороны, считай каждое его движение и гадай, откуда прилетит.

И ладно бы один я. Но эти двое… Второе место и третье место Империи, мать их #$%!

Второй, этот щенок амбициозный, тоже снайпер. Сидел на ветке, устроился так, что даже я бы похвалил – угол выбрал идеальный.

Если бы я его не заметил, как минимум один дружинник сдох бы в машине, а барон получил бы ранение. В замкнутом салоне на трассе шансов уйти от выстрела было бы мало, даже Максим мог не успеть.

И мало того – этот гадёныш ещё и мину подложил. Подстраховался. Хоть стрельбой, хоть взрывом, но барона снять.

Вот так и работает амбициозная мелочь: чуть не хватало ему десятка лет, и догнал бы меня.

Но я обещал.

Я теперь тень.

А тень не может позволить, чтобы хотя бы один дружинник сдох на его глазах.

Пришлось снимать. Причём дважды – у этого урода мутация в башке, мозг регенерировал. Первый выстрел проломил, второй уже разнёс к #@%! всё начисто.

А третий… этот слизняк ближнего боя.

Ползал, ползал, и, мать его &!%#, дополз. Части монстра в нём была №%!@, кости делал мягкими, мог пролезть куда угодно.

Дополз до самого окна, уже собирался лезть внутрь.

Максим в тот момент смотрел на барона – и всё, ещё миг, и дружинник остался бы без головы.

Пришлось его убрать.

А потом ещё и труп заметать, потому что если бы дружина нашла тело у себя на территории, вот тогда бы точно начались проблемы.

И попробуй потом объясни, откуда кровь на траве, сука-мать-его-#@! Кровь с травы убрать – это тебе не камень. Сложнее всего. Я возился, пока всё не зачистил, иначе бы утром эти псы нашли пятно и подняли тревогу.

Ладно. Фиг с ними, этих я снял.

Второе и третье место – больше нет. Теперь четвёртое и пятое стали вторым и третьим, но я думаю, теперь к барону никто не сунется.

Если топ-3 Империи в один момент пропали, то даже самые тупые поймут: здесь ловить нечего.

Хотя мелочи хватает.

Штук сто всяких @#$%@%.

Бегали по лесам, думали заработать на бароне.

Смешно, &!%%!

На половину я даже не тратил пули: кому-то голову проламывал, кому-то шею свернул, и всё. Обычные войны по Пути Силы решили, что они «убийцы».

«Если первый не справился, значит, мы справимся».

^%$#!, смешные идиоты.

А барон ещё и на завод попёрся. %$#!

@#$%@%. @#$%

Там твари прут шестого–седьмого ранга.

Да, я знаю, Максим рядом.

Да, он прикроет.

Но господина могли задеть!

А я теперь обязан защищать. Я же себе не прощу, если хоть один удар пройдёт.

Раз уж стал тенью – значит, делай всё идеально.

И вот теперь ему Москву подавай.

А по дороге… @#$%@ в рот, сколько же дебилов.

То мина на обочине.

То какой-то урод с РПГ в кустах.

То идиот стоит с двумя мечами – двумя, &!%%! Он что, думал, что прорежет бронированную машину, как консервную банку?

Придурок.

И вот так, шаг за шагом, километр за километром, я чищу дорогу, пока барон снова лезет куда не надо.

А ещё он, @#$%, к Императору собрался.

А как я его без денег отправлю? Ну вот как?

Ну зачистил я леса. Ну вызвал группу по уборке монстров. Да-да, и такие контакты у меня есть. Берут, конечно, конский процент – целых 30%. Но ничего, справились. На его же территории подработал – и всё честно.

Вот тебе и семь тысяч. Я их и отдал. Пусть думает, что «нашёл».

Зато доехал до завода и обратно, в самых лучших и спокойных условиях.

Так, @#$%, даже Император не всегда ездит, как он проехал.

Ни монстров, ни дебилов, ничего.

Чисто. Тихо. Гладко.

А я всё время рядом. Уже не Безликая Смерть. Ещё не дружинник.

И это &!%% бесит больше всего.

Конец интерлюдии

Ну, нашёл и нашёл. Времени уже всё равно не остаётся разбираться, откуда эти деньги. За костюм я дал две с половиной тысячи. Купюр в десять тысяч здесь в принципе нет – максимум три тысячи. Поэтому странно. На сдачу не похоже. Если бы это была сдача, то у меня и самих денег таких не было бы, чтобы такие сдачи получать.

Ладно. Есть – и есть. Пусть лежат. Возьму с собой, всё-таки в Москву еду.

Кстати… что там с моими невестами? Оделись, не оделись? Потому что они едут со мной.

И пора выходить. Намечается поездка. Надеюсь, пройдёт без приключений.