И однажды ночью пошел дождь.

Вступив в город вкрадчиво, как лазутчик, он тихо просочился сквозь Купчино, а перевалив через Обводный, застучал по асфальту и по крышам все настойчивей: выходи! До центра добралась уже настоящая буря: ветер трещал и гнул деревья, рекламные щиты ласточками порхали над дорогами, провода смешались в один ком, и Нева подступала к ординару, чтобы снова помериться с ним силами.

Проснувшись, люди вынуждены были остаться в домах: в новостях объявили штормовое предупреждение. Городские службы как обычно не были готовы к такому повороту событий, беспорядочно метались с одного объекта на другой, то эвакуируя ценности из подвалов и первых этажей, то восстанавливая энергоснабжение, то вызволяя людей, застрявших в машинах. Чудо, что обошлось без жертв.

К вечеру было объявлено чрезвычайное положение. Вода поднялась на четыре метра, как при знаменитом наводнении 1824 года. По Васильевскому можно было передвигаться только вплавь, зона порта и Острова полностью скрылись под водой, граница затопления проходила по Литейному, Загородному и Московскому проспектам.

В Петербурге стояла тихая паника: все хотели бежать, но не знали, как — несмотря на приморское расположение нашего города, обычные жители не имеют личных плавсредств, а остальной транспорт вышел из строя. Сутки река и ливень творили, что хотели, играя с городом, как котенок с клубком ниток. Потом шторм утих.

Но дождь и не думал останавливаться. Да и уровень воды не опускался ниже занятой с бою четырехметровой отметки. Воду из центра города регулярно пытались откачивать — бесполезно.