Пески занимают часть острова, который носит говорящее название Безымянный. Нева здесь делает прихотливый изгиб, и в этой-то песчаной излучине и расположился этот странный район, Бермудский прямоугольник Петербурга.

На его границах бурлит жизнь: на Невском бутики и проститутки, на Лиговском (под тонким асфальтом все течет зловонный Лиговский канал) постоянная пробка, в Смольном шуршат бумажками писцы и мается чья-то тень в немодной кепке, по отремонтированной Синопской набережной мчатся авто. Но внутри этой невидимой глазу зоны гаснут все звуки, все помыслы и всякая человеческая активность — их поглощают Пески. Тупик.

Тут некуда идти и незачем спешить. Густая сетка Советских улиц никуда не ведет, это лабиринт, вещь в себе. Такие лабиринты из живых изгородей устраивали вельможи в своих загородных садах — для увеселения почтенных гостей.

Массовая застройка района началась только в начале XX века, но никаких особо выдающихся зданий возведено так и не было. Вдоль Невы вереницей тянутся заводы, а раньше здесь были пристани, где бурлаки, крючники и грузчики разгружали товары, получали свои копейки и пропивали их в ближайшем кабаке.

Единственный выход из тупика Песков — Большеохтинский мост, открытый сравнительно поздно. Со своими башнями и стальными переплетами опор, мост придает фантастический оттенок местному пейзажу.

В туманные ночи кажется, что ты находишься где-то в рабочих районах Лондона. Фабрики (кожевенная, ткацкая, ликеро-водочный завод и хлебозавод) соседствовали с Казармами Лейб-гвардейского полка и Академией Главного Штаба — так что заряд классовой ненависти копился, как в лейденской банке.

Неудивительно, что революция вспыхнула именно тут.