Глава 1

Кто-то сомневался, что дворец - это гадюшник?

Маша и не сомневалась. Она сама здесь тоже, как бы, лепту вносит, недаром она - гадюка гробовая. Она здесь живет?

Значит это гадюшник. Все правильно.

Но и придворные... такие гады!

Мария сама еще не сообразила, как получилось, что они с Иоанном оказались в одной постели. Может, условный рефлекс, как у собаки Павлова? Бедная предшественница, она ж за всю свою жизнь только этого своего муженька и видела, на других и не смотрела даже! Ждала от него любви, ласки, да хоть капельки тепла и понимания... зря!

Иоанн может, и не виноват, у него это просто, как у собаки. Нет крыльев, она и не летает.

Нет у него органа, который за любовь отвечает?

Вот и не любит он никого, не может просто. Марию - точно не любит, Анну - а что это за любовь такая, когда родного ребенка неделю не видишь и не страдаешь, и в ссылку с матерью отправить готов, Диану - вообще смешно! Любит он, как же!

Хотеть такие существа умеют, а вот любить...

Вы бы еще свинье станцевать в балете предложили... ой, неудачное сравнение. Глядя на искусство двадцать первого века, они там и так пляшут, контркультура называется. Да и пусть его, тот век, Марии бы здесь и сейчас со всеми разобраться.

Муженек явно собрался утащить ее в спальню и повторить процесс там. Вдохновился, гад?

- Мари, ты такая стала...

Это - комплимент?

Ну ты че, ваще, блин, конкретна!

Прямо девяностыми годами повеяло. Министр-администратор тот хоть разговаривать умел, а этот считает, что по попе похлопал, и уже его благодарить должны, что ли?*

*- фильм "Обыкновенное чудо". Вы... привлекательны. Я... чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь. Жду. Прим. авт.

Точно.

И руки дальше тянет.

Мария, недолго думая, по ним и треснула первым, что подвернулось. Подушкой. И не смешно это, подушка-то из натурального гусиного пуха, такой и прибить можно, если получше целиться.

- Слюни подбери, муженек!

Иоанн даже глаза вылупил.

- А?

- Что неясного? Барахло подобрал и вали отсюда, - Мария шипела так, что настоящая гюрза могла бы только уважительно головой покачать. Вроде и слова не из одних шипящих, а поди ж ты!

- Но я...

- Если я на минуту расслабилась, это не значит, что я тебя вообще видеть хочу. Диана при дворе? Эрсоны тоже? Вот, или ты их отправляешь в монастыри, сей же час, или пошел вон отсюда!

- Да ты...! - психанул Иоанн.

Давно известно, что мужикам нельзя ставить ультиматумы. Умный мужчина и так не попадет в ситуацию, в которой надо выбирать под дулом пистолета, а дурак... а дурак при прочих равных всегда выберет плохой вариант. На то и дурак.

Иоанн и вылетел, как был, с голым... неглижэ.

Хлопнула громовым раскатом несчастная дверь. Мария тихо хихикнула.

Многое эти стены видели, интересно, а короля, который с голым задом и плохим настроением топает от законной жены жаловаться любовнице? Видели?

Ничего, зато услышат...

Ох, главное, чтобы они Анечку не разбудили... чтоб ему по заднице той дверью, да с размаху!

Мария кинулась к дочери, послушала ровное сонное дыхание, и пошла одеваться.

Мужья приходят и уходят, иногда и с голым афедроном, а дети остаются. Вот и посидит она с ребенком, еще и спокойнее самой будет.

Ну сволочь ты, Ирена, сволочь! Все из-за тебя, зараза, из-за твоего покушения, чтоб тебе в аду икалось! Понятно, у тебя беда, но ведь других-то за что гробить? Просто потому, что им повезло, а тебе нет?

Точно, сволочь! И не жалко даже, померла - и правильно!

***

Диана сидела в саду.

Сидела, нюхала розочку, верная Эсси как раз отлучилась за прохладительным напитком, а Диана тосковала и хандрила, скучно красавице было, неуютно, пасмурно на душе. Вокруг розы да птички, а на душе такая туча, что того и жди, градом осыплется, криком, истерикой. Еще месяцем раньше все было просто и приятно, все вращалось вокруг нее, то есть король находился рядом с ней. И не просто находился, считай, она уже корону примеряла.

А сейчас...

Вернулась эта гадина!

Королева!!!

Хороших слов у Дианы для нее не находилось, одно шипение и бульканье, вот ведь зараза какая! Пакость, а не баба!

Черная, тощая, старая, но поди ж ты! КАК на нее смотрят!

Полной дурой Диана не была, и людей чувствовала отлично, и выводы делала, хотя и в свою пользу. Она видела, как Мария двигается, как смотрит... сама попробовала перед зеркалом - не получилось. Делала вроде бы все то же самое, что и королева, так же голову держала, так же смотрела, улыбалась, а получалось глупо и смешно.

Почему так?

Непонятно. И еще более непонятно другое. Раньше королева не такой была. Раньше она была словно колода деревянная, кукла-марионетка с ярмарки, что король скажет, то она и повторяет, и делает, а сейчас - поменялась. И показала зубы, и когти... и Диане совершенно не хотелось к ней приближаться.

Страшновато.

Словно перевертыш из старых сказок, днем человек, ночью чудовище, и на Диану ее величество смотрит с аппетитом, только не решила еще, сейчас ее сожрать, или подождать чуток, помучить...

А вот королю не страшно, он не чувствует ничего, ему Мария нравится. И его тянет к этой новой королеве. И Диана чутьем понимала - сильно тянет.

Если бы он получил от Марии, что хотел, или она бы оставалась прежней, дело другое. А она...

Диане было неуютно. Она чувствовала, что королевский интерес, который раньше был направлен только на нее, сейчас распределился между ней и Марией, и это понимали придворные, и... она словно на льдине оказалась. И та расплывается, тает под ногами, пошатывается, скользит... зыбко все кругом, неустойчиво...

- Прекрасной девушке - прекрасная роза!

На колени Диане лег белый цветок с одуряющим ароматом. Девушка подняла голову - и растаяла. Тот самый синеглазый красавец, эрр Вейнард, стоял перед ней, улыбался, смотрел так... многозначительно... кажется, до самой глубины души, или выреза, не суть важно.

- Эрр Вейнард...

- Эрра, вы знаете мое имя? Я польщен и счастлив! Самая прекрасная женщина Эрланда, да что там о нашей стране говорить, самая очаровательная девушка всего мира удостоила меня внимания!

Диана млела и таяла от куртуазных комплиментов.

Хотя эрр Расмус так и так думал о другом. Ему не Диана была интересна, а будущая королева. Что с нее сейчас взять? Только бюст? Так у коров еще и побольше, подержаться хватит! А женщина должна быть полезной! Чтобы с нее и прибыль, и связи, а не только минутное удовольствие. Это вот король себе позволить может, такое, как Диана, а эрр Расмус Вейнард небогат, ему о будущем думать надо.

Эсмеральда наблюдала за этой картиной с соседней дорожки, смотрела, зло сопела, прищуривалась. Ишь ты! Разливается он тут соловьем!

А Дианка и слушает, и невдомек ей, что красавчик не на ее прелести клюнул, а на Эрсонов! Тает, что мед на солнце, в лужицу расплывается!

А подойти, остановить...

Можно!

И нельзя!

Дианка сейчас ее прогонит, еще и ругаться потом будет, а Эсси должна при ней быть. И лучше пусть Дианка будет довольна и спокойна, в плохом настроении она вообще омерзительна. Так что постоит Эсси в сторонке, помолчит. А потом умная Эсмеральда эрру Виталису все расскажет. А уж он-то придумает, как разобраться со слишком наглым красавчиком. Но это потом, вечером... ишь ты! Розой он Диане по шее уже ведет, а она-то, дурища, ресницами хлопает!

И король хорош! Давно бы уж развелся! Мается ж девка без мужика, спасу от нее нет!

Эсмеральда смотрела и злобно сопела в кустах, Расмус укладывал комплименты один к одному, Диана млела и таяла, словно масло на солнышке.

Неподалеку на ветке дерева сидела и насмешливо каркала крупная ворона. Как и Эсмеральда, она не верила в искренность говорившего... поют-то они красиво. А вот корма не дождешься.

***

Чего хотел или не хотел Бог...

Да кто ж его знает, есть подозрение, что Предотец куда-то отвернулся, и вмешался Многоликий с его склонностью к злым шуточкам.

Это - королевский дворец. А Марию Иоанн сам распорядился отселить подальше, то есть из спальни в спальню не перейдешь. А по дворцу родному с голым задом скакать как-то неудобно... до алькова бы до ближайшего дойти, там уж и одеться.

Мария, стерва!

Законного-то мужа!

Да что она... да как она смеет?! Он! Ей! Милость оказал! А она?!

Зараза!!!

Не была она такой раньше, вот не была - и все! Точно, зараза!

Но ругайся, не ругайся... вынесло навстречу канцлера Бустона. Димас как короля увидел, так и застыл, открыв рот. И глаза вылупил, словно рак вареный.

Иоанн побагровел от злости.

- Чего стоишь, кретин?! Плащ сюда подай свой!

С голым афедроном по дворцу бегать все ж не то, а в плаще... тоже не то. Но не так унизительно.

Димас поспешно помог королю закутаться в плащ, Иоанн кивнул канцлеру, приказывая следовать за собой, пока сюда еще кого не вынесло, и прошествовал в свои покои. Уже более солидно...

И что такого, что босиком?

Может, ему так нравится! Оздоравливается он так! Солнечные ванны принимал... точно! Солнечные ванны, на крыше, а кому не нравится, того он с крыши и скинет. Для проверки теории!

В покоях король разогнал удивленных присутствующих, и кивнул Димасу.

- Помоги одеться!

Димас послушно помог королю натянуть штаны, прикрепить гульфик, надеть рубаху, сам-то король этим не занимался. Там же завязки все эти, неудобно просто. Да и с его пузом поди, увидь самое ценное!

Канцлер разумно молчал. И правильно, кулаки у Иоанна чесались. Наконец процесс одевания короля завершился, и Димас почтительно отступил на два шага.

Иоанн посмотрел со значением канцлеру в глаза.

- Надеюсь, тебе не надо напоминать о молчании?

- Не надо, ваше величество.

Иоанн почти видел, как переливаются мысли в глазах Бустона.

Его величество идет голым... а идет он точно от ее величества, больше тут неоткуда. То есть у них было? Вряд ли король позарится на эрру Розабеллу, а вот как он на королеву поглядывает, все видят. Рыбка-то из рук уплывает, а упущенное, оно ж завсегда интереснее того, что уже в кармане.

А если было... помирились?

Тогда...?

- Подготовь еще один документ для королевы. Только другой замок ей выдели, подальше от пиратов, можно недалеко от столицы, и содержание хорошее, понял?

- Да, ваше величество.

Как ни странно, хоть и злился Иоанн на Марию, но... раньше он ее вообще не уважал. Сейчас тоже, не было у него такой функции: уважать женщину, это детородный сосуд, и все, уважать можно только мужчин, но какие-то проблески совести у него появились.

Канцлер кашлянул.

- Ваше величество, я понимаю, что развод, и не оспариваю вашу волю...

- Попробовал бы, - недовольно рыкнул Иоанн.

Какую-то завязку Бустон все равно перетянул, и теперь штанина неудобно впивалась между ног. Ладно, потерпит до своих покоев, все ж не с голым задом идти.

- Но если ее величество беременна...?

- Чушь, - отрезал король. - Не может она быть беременна!

- Н-но...

- Мы с ней десять лет... она уже лет десять не беременела.

- Ваше величество, так случается, уж простите. После долгого воздержания если с бабой лечь, она может сразу понести.

Иоанн посмотрел на Бустона зверем.

- Не. Может.

Казню, сволочь!!!

Кажется, что-то до канцлера дошло, так, что он заткнулся и больше ничего не говорил, и правильно делал. Иоанн подумал пару минут...

- Забери у королевы из покоев мои вещи. Только тихо. И принеси сюда.

- Да, ваше величество.

Поклонился и вышел. Иоанн точно знал, о чем он думает... ничего, молчать будет! Ну, Бустон! Ну, погоди ж ты у меня!

Точно, пора его казнить, зажился на свете, гад!

Иоанн и сам не мог себе признаться... а вдруг Мария и правда от него беременна?

***

- Что будем делать, командир?

Рэн посмотрел на воинов, которые остались рядом с ним.

Джиро Ако и Изао Мори.

Оба старше него, Джиро на шесть лет, Изао на четыре года, оба не раз ходили в рейды на этот берег, резали 'круглоглазых', оба проверенные чернозубые, и вдруг такой вопрос?

- Ты, командир, не понял, - Изао поддержал товарища. - Когда нас больше было, мы защищаться могли. А сейчас нам бы от местных подальше, а то придавят...

С этим было не поспорить.

Придавят с огромным удовольствием. А три воина...

Можно вспомнить и старые предания, в которых один чернозубый храбро рубил по полсотни врагов, а можно посмотреть на тела друзей. Вот, пожалуйста.

То ли раньше чернозубые были лучше, то ли враги хуже, кто ж их знает?

Рэн даже и не сомневался. Тут все сразу сложилось, и надежды брата, и приказ Императора, и слова учителя, все один к одному легло.

- Мы идем в Эрланд, как и собирались. Идем через лес, в деревни стараемся не заходить, людям на глаза не попадаться. Если что - будем убивать круглоглазых, чтобы те не навели на нас погоню. Доходим до побережья, нанимаем там корабль или лодку, и отплываем в Эрланд. В Эрланде проведем ритуал, и найдем человека, которого приказал доставить император Мушаши, да длятся вечно его дни.

Чернозубые переглянулись.

- Это понятно, командир. Но нас трое. И идти мы будем долго, - Джиро явно хотел что-то предложить, и Рэн кивнул ему.

- Хочешь увести лошадей?

- Нет, командир. Мы с ними не умеем, провозимся дольше, да и лес этот... сам видишь, не то, что наши. Тут и звери дикие, и ногу сломать легко, а нам приказ Императора выполнить надо.

- Нам бы вернуться к побережью, - спокойно добавил Изао. - Там украдем или купим лодку, и пойдем под парусом. Может, еще и быстрее получится, если вдоль побережья, в Эрланд.

Рэн задумался.

Если посмотреть на карту, между Шагреном и Картеном достаточно узкий пролив. Сам Картен вполне можно обойти по морю и через второй пролив попасть во Внутреннее Море. Или Иртышское как оно еще иногда называется, по реке Ирте, которая в него впадает. Река там такая, что море, говорят, у берега пресное, соленым оно становится ближе к проливу.

- Можно попробовать, - согласился он.

Действительно, проще было бы пройти Картен насквозь, как ударом клинка проколоть жирное брюхо этой неоправданно сытой страны. Но... когда десять человек, это одно. Когда всего трое...

Рэн и себе не признался бы, но в лесу ему было откровенно неуютно. Не привык он к такому.

Давили деревья, зловеще шипел ветер, угрожающе раскачивали свои ветки кусты, а уж что говорить про остальное?

В начале лета в лесу голодно, там надо уметь выживать, надо уметь равно и охотиться, и находить что-то съедобное. Так-то чернозубые умели многое, но - в Шагрене! В полугорной местности, на побережье моря, а вот в лесу... не было у них леса! Не было!

В лесу весной не поймать рыбу, не убить зверя - что там того зверя-то? Не пропитаешься втроем, это ж не бабочки, которые цветочки кушают, это трое здоровых мужиков. А если они едва будут ноги от голода таскать, то и не дойдут никуда.

Опять же, это - лес.

Вот по каменистой осыпи чернозубые прошли бы спокойно, а по лесу надо уметь ходить. Не то подвернешь ногу - и прощайся с жизнью.

Приказ Императора не будет выполнен.

С другой стороны, если сделать небольшой крюк... на побережье обязательно будут деревни. А с лодкой шагренцам привычно, рыбу они отлично ловить умеют, и съесть ее можно сырой.

Стоит попробовать?

Рэн никогда и никому не признался бы в своем осознании, но здесь и сейчас он понял совершенную ими ошибку. Обоих, и императора Мушаши, и его старшего брата, просто-напросто подвело мировоззрение Шагрена.

Ну что это такое - остров?

Пусть большой, но населенный всего одним народом, и не так уж много на нем шагренцев, то голод, то ураган, то еще что, и люди гибнут... это картенцам хорошо, они на материке живут, а шагренцам плохо! Да не о том речь сейчас!

Император просто не представлял себе, насколько огромен и велик окружающий мир. И каким он может быть - тоже не представлял.

На острове десять чернозубых - сила! Элита, шпионы, диверсанты, способные подавить любой мятеж... да и не было уж давно на острове мятежей.

А в Картене?

Они просто теряются здесь, растворяются, как ложка соли в море, их просто задавят числом. Да и умением тоже...

Проклятый лес!

Проклятые собаки!!!

Но кто ж мог знать? В Шагрене собаки совсем другие, бойцовские... нет там охотничьих собак, потому что охотиться не на кого. А здесь - есть. И шагренцам это не понравилось.

Может, и правда лучше к морю? Это хоть знакомое... и так десяти дней путешествия не прошло, а уже их три человека осталось.

Это не отступление, это просто военная хитрость. Так что Рэн принял решение - идти к морю. И усилием воли задавил крамольную мысль. А ведь окажись здесь император, понял бы, что их десяток это капля в море! Тут... да сколько ни пошли - все мало. Или посылать человек сорок - пятьдесят, но поодиночке, или большой отряд, войско, на корабле и прямо в Эрланд...

И так плохо, и этак, и как сейчас - никуда не годится.

Что делать?

Идти вперед и до конца выполнять свой долг. Иначе Рэн поступить просто не мог. А уж что получится... нет бесчестья в смерти при исполнении задания. Значит, так угодно Многоликому, забрать твою жизнь. Бесчестье - это отступить, предать, не выполнить волю Императора, и оно падает на весь род негодяя, преступившего оказанное ему доверие.

Этого Рэн допустить никак не мог!

Вперед и только вперед!

***

Мария сидела рядом с дочерью.

Сидела, держала ее осторожно за руку, рядом остывал кувшин с морсом. Мария сама объясняла, как его готовить, вроде повара прониклись, даже собирались подавать новинку на стол - да и пусть их! Сейчас женщину волновало только здоровье дочери.

За случившееся с Иоанном она себя не грызла, вот еще не хватало. Было? И что дальше, совестью угрызаться от ушей до тапочек? А с чего бы, позвольте спросить? Это ее законный муж, ладно-ладно, этого тела законный, но вот уж двадцать лет. То есть это была реакция и тела - все нормально, рефлекс работает, и разума. Каждой женщине в какой-то момент нужно утешение. И падает она в объятия первого встречного, как спелая слива. Вот момент такой! Звезды сошлись и звезданули промеж ушей! Иногда так и что-то хорошее получается, если мужчина оказывается не просто буквой 'М' в анкете и туалете, и семьи так складываются крепкие. Женщина в них помнит, кто протянул ей руку помощи, а мужчина чувствует себя рыцарем и защитником, а это хорошо.

А иногда и просто бывает хороший секс. Он и был хорошим, и напряжение Мария сняла, и чего теперь заморачиваться? Если будут последствия, тогда и думать будем, а пока ей надо сосредоточиться на другом. На дочери.

Да-да, вот такое качество характера, которое Мария отлично за собой знала.

Делает она баланс?

Все остальное побоку. И ноющая спина, и три часа утра, и порванные колготки, и воронье гнездо на голове, и ссора за стеной у соседей. Есть цель - нет препятствий.

Выживает она? Вот, сейчас она и выживает, и все остальное идет вторым планом. Некогда ей сопли по мордашке размазывать и страдать. Надо выжить и устроиться в тепле и безопасности. А потом уж и пореветь можно, и пострадать... если к тому времени захочется. А не захочется, так и страдать не будем, что тут - желающих мало? Найдем тех, кто пострадает вместо нас, вот, тут целый муж бегает и его рыжая... жучка! Тоже целая... пока.

- Мама!

Анна открыла глаза.

Мария тут же наклонилась к дочери, взяла за руку.

- Как ты, маленькая? Как самочувствие?

Анна подумала пару минут. Мария наблюдала за ее личиком, эмоции на нем пробегали волнами.

Вот улыбка - она у себя, в кровати, мама рядом, все хорошо.

Вот тревога - вспомнила вчерашнее.

- Мамочка, где она?

- Эрра Ирена?

- Д-да...

- Что ты помнишь из вчерашнего?

Анна подумала немного.

- Не знаю. Помню, как эрра ко мне шла с ножом. А потом все...

- Как она умерла - не помнишь?

Анна нахмурила лоб.

- Ее убили?

Мария кивнула и улыбнулась.

Кажется, повезло. Ее ребенок ничего не помнит про змею. Но, на всякий случай...

- Ее хватил удар. Наверное, она переволновалась, вот и получилось так.

- Она... хотела меня убить? За что?

Как ответить на такой вопрос ребенку? Местные дети умнее тех, из двадцатого века и двадцать первого, они знают, что такое смерть, они живут рядом с ней, для них это неотъемлемая часть жизни. Но всегда обоснованная.

Болезнь, роды, война, разбойники...

Но всегда, всегда есть причина. А когда просто так... почему?

Мария обняла девочку и притянула к себе. Пусть чувствует, что не одна, что рядом с ней близкий и родной человек, что ее любят. Так проще...

- У нее сына убили, ты знаешь.

- Да. Он был... противный.

Мария непроизвольно кивнула. Чего уж там, чистая правда. Именно противный и гадкий, ей даже себя ломать не требуется, чтобы это признать.

Смерть списывает все долги?

А вы у кредиторов спрашивали или только церковью озаботились? Вот ничего она не списывает, разве что мы радуемся, что эта сволочь сдохла, а со временем и прощаем, не ходить же, на могилу плевать. Это-то и вовсе фу.

Но сволочь уходит, а дела ее остаются. И долги тоже.

Ничего из сделанного не проходит после нашей смерти, проходим только мы.

- Ты знаешь, твой папа изменил мне, когда я ждала нашего первого ребенка, - Мария рассказывала чуточку отстраненно, все же это не с ней происходило. Но правду-то ребенок знать должен... ее вся страна знает. Марии и спрашивать не потребовалось, вздохнуть не успела - эрра Розабелла ей всю подноготную вывалила. Вот уж кладезь светских сплетен! - С Иреной, тогда и появился Инес. Я очень обиделась, мне было очень больно.

- Но папу ты простила.

- Зря, наверное. Я тогда считала, что во всем Ирена виновата, что не твой отец ее соблазнил, а она его. Вот такая злая-нехорошая, затащила верного мужа в постель... дура я была, вот и потребовала в подарок, чтобы он убрал ее от двора. И с сыном общался поменьше. Не понимала, что если человек изменяет, то в этом не мимо проходящие бабы виноваты, а он сам. Верному мужу хоть кого запускай, он не дрогнет, а вот Иоанну... он мне впервые изменил именно с Иреной.

- Это... неправильно?

Мария пожала плечами.

- Котенок, а что в этом правильного? Спать с чужим мужем? Изменять своему мужу? Рожать детей от чужого мужчины? Когда человек ведет себя, как скотина, с ним и поступают соответственно. Ты же понимаешь, дрогни я тогда, отступи хоть на ноготь, и эрра Ирена оказалась бы при дворе. А здесь вы, мои дети... я за вас боялась.

Может, ТА Мария и не боялась. Но ЭТОЙ Марии была выгодна сейчас именно такая позиция. Мать защищала свой выводок тогда, и сейчас - тоже. Анна поняла.

- Если она сейчас... она от ненависти?

- Да, Анечка. Она и тогда могла бы стать опасной, захотела бы расчистить своему сыну дорожку к трону, и все. Я же не могла быть с вами целыми днями, проще было убрать угрозу, вот и сделала, может, не лучшим образом, но как смогла. И сейчас понимаю, что была права. Думаешь, она просто так кинулась убивать? Нет, в ней это было, просто наружу выплеснулось. У нее ничего не осталось, ни сына, ни надежд на власть, и она озверела. Она была, как бешеная крыса, которая кидается на всех. Лишь бы вцепиться, лишь бы порвать... да, тебя. Потому что ты беззащитна. Но боль она хотела причинить мне. В ее понимании, если бы я не настояла на ее удалении, сегодня она могла бы стоять выше меня. А Инес стал бы наследником престола.

- Кхм, - Мария обернулась на кашель, и улыбнулась.

- Эрр Алесио, рада вас видеть.

Рада ли?

Давно ли он тут стоит? Много успел услышать? Какие выводы сделал? Хотя ничего такого Мария и не говорила... надо с придворными дамами провести беседу. Пускают тут всех подряд без сообщения... или просто куда-то вышли? Тех дам-то три штуки!

Вот и шляются все, кому не лень, то Иоанн, то казначей... если бы Мария знала, что еще и канцлер заходил, который потихоньку забрал королевские вещи, вообще бы озверела.

Проходной двор!

Гадюшник!!!

- Ваше величество, - казначей подошел, поцеловал женщине руку, и легким движением руки достал из-за спины... куклу!

Мария ахнула от восторга.

Кукла-марионетка изображала женщину в пышном платье, ее руки и ноги свободно двигались, Мария пощупала ее - дерево. Дерево, шарниры, платье пошито на заказ, парик на голове куклы из натуральных волос... Анна вцепилась в игрушку с таким восторгом, что Марии стало стыдно. Ладно, она шить не умеет, не повезло. Вот с огородом - пожалуйста, а шитье только в рамках намертво пришитых пуговиц. Но могла бы попросить кого, чтобы ей сшили пару плюшевых игрушек. Мишки-зайки, для ребенка лучше не придумаешь!

Обязательно она так сделает.

А пока поблагодарить казначея. Ведь постарался же, от всей души! И видно по нему, не в надежде на какую-то любовь или ласку от королевы, какая уж тут от нее выгода, скорее, проблем огребешь, а просто так, чтобы ребенка порадовать.

- Эрр Алесио, это же так дорого!

Это и в двадцать первом веке было бы дорого, а тут и вообще запредельно.

Куклы тут есть, но дарят их, как правило, взрослым. Ими не играют, их бережно хранят, и часто эти куклы изображают кого-то важного. К примеру, короля или королеву. Или какую-нибудь местную законодательницу мод.

Анна крепче прижала к себе куклу. Мария улыбнулась, понимая, что отобрать игрушку у ребенка не получится. Да и не надо, эрр Ихорас явно от всей души дарил.

Здесь детям кукол почти никогда не дарят, да и не играют дети особенно. Рано взрослеют, рано женятся, рано умирают... у них вообще нет детства. Есть помощь взрослым.

Попади сюда модные психологи, им бы уже ни один психиатр не помог. Разве что декапитацию выписал?

- Ваше величество, бедных казначеев не бывает.

- А бедные короли?

- Бедные, несчастные, или просто своего счастья не понимающие - серьезно ответил эрр Алесио. Эти - бывают.

Мария спорить не стала.

- Эрр Алесио, что говорят при дворе?

- Про эрру Ирену? Что вы ее пожалели, а вам отплатили черной неблагодарностью.

Мария хмыкнула.

Перевод она примерно представляла, с дипломатического на общегадючий.

Небось, звучит так: королева дура, хотела короля уязвить, приблизила старую любовь ко двору, и чуть сама не погибла. Поделом ей, дуре! Кому? Да обеим... и королю немножко! Ишь ты, развел гаремы на ровном месте!

А то и что похлеще придумали, Мария точно знала, народная фантазия безгранична.

- Зря жалела. Надо было выкинуть из дворца, вместе с ее чадушком, как и в прошлый раз.

- Его величество распорядился, ее похоронят рядом с сыном.

Мария кивнула.

Пожалуй, единственный человек, которого любила Ирена - это Илес. Так будет справедливо, пусть покоятся вместе - и с миром. Пусть их... зла они причинить не успели, так что и ей сердиться не на что. Вот если бы успели - другой вопрос, а сейчас... отпустить и забыть, Мария ее убила, так что - можно проявить милосердие. Пусть покоится с миром - и поглубже!

- Если позволите, ваше величество, я провожу вас на ужин.

Мария нахмурилась.

- Я хотела поужинать рядом с дочерью. Или Иоанн уже распорядился?

- Его величество изъявил желание видеть вас за ужином.

Мария представила себя в качестве главного блюда, только вместо своей головы вообразила свиную с яблочком, и ее замутило. Чем, ЧЕМ она думала, когда... ей этот Иоанн даже не нравится! Вообще! Никак! Ни внешне, ни внутренне, но вот поди ж ты! Случилось!

Хотя ответ она тоже знала. Был ей памятен случай из девяностых... подруга совершенно случайно оказалась в центре перестрелки, она чудом уцелела... повезло. Неудачно шла, а там вполне себе удачно стреляли две банды. Так подруга рассказывала, что в тот вечер у нее все и случилось с милиционером, который ее допрашивал. Допросил, предложил домой подвезти, результат - трое детей. Потом Маша почитала, оказалось, что так гормоны срабатывают. Когда адреналин из ушей хлещет, надо его куда-то сбросить, вот, туда - в самый раз.

Только вот дети от этого и появляются, у подруги так первенец и родился, через девять месяцев.

Мария непроизвольно сглотнула.

Нет-нет, правильные и умные слова она себе уже сказала. И про то, что у этого тела возраст, и про отсутствие беременностей от мужа вот уже десять лет, и вообще, день неподходящий... а только нервы все равно вибрируют. И намекают, что сперматозоиды - неграмотные. Они таких тонких материй не разумеют, а плавать умеют. Куда не надо бы.

- Л-ладно. Я благодарю вас, эрр Алесио.

Алесио Ихорас улыбнулся.

- Ваше величество, сопровождать такую женщину как вы - честь для меня.

Мария сглотнула еще раз. Ее подташнивало на нервной почве. И было большое подозрение, что сегодня она реально опасна для людей.

Удрать бы, выбраться куда подальше, сбросить напряжение... ночью она так и сделает! Перекинется гюрзой и удерет подальше! И горе вставшему на ее пути!

Но до ночи еще дотерпеть надо!

***

Эрр Феликс прикусил губу. Недостойное хихиканье все равно прорвалось через стиснутые зубы, и мужчина не удержался.

- С голым задом?

- Да!

- И с криками?!

- Да! - собеседница, одна из симпатичных дворцовых служаночек, млела и таяла. И рассказывала, рассказывала, рассказывала - не заткнешь!

Да эрр Феликс ее затыкать и не собирался.

Прибыв в Эрланд, он осмотрелся, а потом попросту устроился во дворец. Да-да, его не возьмут в слуги или в стражу, но ведь в любом дворце есть места, на которые и охотников-то немного!

К примеру, подручный садовника.

Копать - таскать - поливать - обрезать - удобрять... да любой огородник и садовод столько работ перечислит, аккурат на книгу и выйдет! Отец Роман чуточку поспособствовал, вот Феликса и приняли на должность, а уж работал он сам, честно, не чинясь и не бегая от тяжелого труда. Так что главный садовник, хоть и смотрел с подозрением, но потихоньку оттаивал.

А что заодно, за время работы, Феликс еще и глазки служаночкам построить успевал, и поболтать с кем... ну так что же?

Если без скандалов и без шума, то оно и можно. Полезно даже. Главное не заигрываться, чтобы ни ревности, ни драк, ни скандалов, а чуть-чуть можно.

Так что Феликс мог спокойно передвигаться по дворцу... в рамках своей должности, а то и чуть свободнее, мог узнавать много чего интересного, да и за королевой приглядывал.

К сожалению, не успел он за эррой Иреной, как раз был в другом конце сада, но развязку увидеть успел. Мертвую Ирену, королеву в истерике...

А вот теперь что будет?

Король с королевой оказались в одной постели. И королева выгнала короля.

Он ее обидел?

Принудил?

Предположений было много, а уж что там произошло - кто знает? Но просто так женщина не будет скандалить, верно? Может, король ее вообще разочаровал, как мужчина? Бывает же такое, что не могу - и все тут? А вдруг? Не смог король, ну так на то самое место корону не нацепишь и твердости от скипетра там не прибавится.

Феликс приобнял служанку и чмокнул в щеку. Та раскраснелась.

А что?

Приятно ж, когда к тебе вот так, с душой, с теплом, когда слушают, когда смотрят уважительно... и не надо о Феликсе думать плохо! Не спал он с ней, не спал! Служанок во дворце столько, что никакой мужской силы не хватит! Даже если карандаш туда привяжешь!

Так ведь и не надо этого! И служанкам-то частенько не надо!

А вот тяжесть какую поднести или передвинуть, не дожидаясь просьбы, под локоток даму поддержать, ручку поцеловать, как благородной, комплимент сказать, помочь то здесь, то там... думаете - мало? Э, нет!

Женщины нутром чувствуют, когда мужчине ничего от них не требуется, когда им помогают просто так... вот потому, что могут помочь. И благодарны за такое отношение.

Вот Феликс и собирал сплетни и слухи. Слуги много чего знают, только спрашивай и сопоставляй, только не стесняйся.

Итак, король с королевой сначала помирились, и у них, кажется, все-все было, а потом сильно поссорились. Кажется, королева плакала...

Феликс нахмурился.

Королева ему нравилась. И... ей действительно тяжело пришлось. Скорее всего, она переволновалась за дочь, и король воспользовался этим... подло!

Это непорядочно с его стороны!

Бедная Мария!

***

Страшный удар сотряс Шагрен.

Полетел на пол с трона император, крепко приложился локтем о мраморный пол, взвыл от боли. Куда и величие делось?

Телохранители подхватили, потащили прочь из зала, с ужасом ожидая повторения удара... дождались ровно через пять секунд, еще более мощный и сильный.

И третий.

Мушаши едва успевал перебирать ногами, кто-то из телохранителей грязно ругался, еще один читал молитву Многоликому... уж что там помогло - неизвестно. Но императора-таки вытащили из дворца, и он своими глазами наблюдал, как от очередного, кажется, уже шестого или седьмого удара, по куполу его дворца бежит трещина, как рушится статуя с угла здания, как проваливается кусок кровли внутрь, в покои...

Еще один сильный удар - император упал на колени, не в силах удержаться, да и не он один.

И еще один.

И - стихло.

Император даже не сразу поверил, что все закончилось.

- Мой император!

Главнокомандующий Ишуро пробился к императору, кое-как распихал людей, упал на колени.

- Мой император! Ты жив!

- Многоликий хранит меня, - Мушаши не чувствовал уверенности, с которой говорил, но он - император. Он обязан быть уверенным, иначе в нем могут засомневаться подданные. А этого допускать нельзя. Император всеведущ и всемогущ по определению! - Есть пострадавшие?

- Я сейчас распоряжусь, мой император. Я прикажу проверить всех!

- И расчистить завалы во дворце, посмотреть, если кто-то не вышел, есть ли там пострадавшие, - сообразил Мушаши.

- Повинуюсь, мой император!

Ишуро Тори поклонился - и принялся отдавать приказы.

Мушаши смотрел на свой дом.

Он никогда и никому не признается, никогда не произнесет этого вслух... тебе страшно, император?

Да, тебе страшно.

И самое противное, это НЕ ТОТ страх. Мушаши очень хотелось жить. Хотелось быть императором, хотелось править долго и счастливо, хотелось...

Он не боялся за свою страну - чего за нее бояться, Шагрен вечен, как небеса. Он не боялся за людей, населяющих остров - что ему до того быдла? Если есть Император - будет и Шагрен! Ему и на пострадавших наплевать было, разве что кто-то полезный окажется под завалом, тогда придется искать ему замену. Его не пугало, что он может подвести людей, которые ему доверяют, смотрят на него, как на сына Многоликого, что он может не справиться. Это тоже все глупости. Это же ОН!

По праву рождения император!

А вот чего боялся Мушаши...

Липкий разъедающий страх был страхом смерти. Смерти внезапной и неожиданной, подлой и безымянной, не от старости или честного клинка, даже не от болезни - с той можно бороться и победить! Мушаши впервые ощущал его, и императору было жутко до мокрых штанов. Благо, под роскошным хаори видно ничего не было.

Император понял, что он такой же, как и все люди. И ему это очень не понравилось.

***

Ужин почему-то не удался.

Мария улыбалась милейшим образом - по очереди переводила взгляд на короля, Диану и каждого из Эрсонов, и представляла, как тычет в них вилкой.

Куда? Ах, какая разница? После сотого удара это совершенно неважно!

Не злыдня она, не злыдня! Но - достали! Вот чего они так смотрят? На ней что - ромашки выросли?

Иоанн тоже хорош! Нет бы на Дианочкины сиськи смотреть, а он на нее глазами так и косит, так и оглядывается! И слуги вокруг в три раза шустрее бегают!

Понятно, какая-то зараза уже рассказала, что король и королева снова вместе... не дождетесь!

Мария оскалилась в сторону канцлера так, что Димас Бустон поперхнулся устрицей.

- Эрр, готовы ли документы для развода?

Иоанн уронил кубок. Канцлер нервно дернулся, глянул влево, вправо...

- Ваше величество, я работаю!

- Работайте, - мурлыкнула Мария, как никогда в тот момент напоминая очень злую пантеру. Только что глаза не зеленые, и вместо когтей - ноготочки с аккуратным маникюром. Лично сделала, не ходить же, как здесь, с обгрызенными? - Раньше сядешь, раньше выйдешь, эрр Бустон.

Шуточку никто не понял, но Марии стало легче. Тем более, что к ней подскочил Колючка.

- Ваше величество, а если сесть в куст ежовника? Тогда как? Быстрее выйдешь - или медленнее?

Мария фыркнула. Крыжовник, который здесь называли почему-то ежовником, вполне оправдывал свое название. Вкусный, но колючки такие, что хоть дикобразу одалживай!

- Быстрее. Но не весь.

Колючка задумчиво кивнул.

- Но ведь иногда надо и в ежовник влезть, и не покарябаться?

- На этот случай рекомендую рыцарские доспехи, - посоветовала королева.

- А рыцарское достоинство, ваше величество?

- Вот, чтобы его не покарябать, они и нужны.

Обычно придворные ценили королевские шутки, но сегодня никому смеяться не хотелось. Иоанн сжал вилку так, что согнул несчастный столовый прибор.

- Ваше величество, это неуместно!

Мария подняла брови.

- Ежовник, ваше величество?

По странному совпадению, пирог перед ней был как раз с этой вкусной ягодой.

- Ваши шуточки, ваше величество, - почти проскрежетал Иоанн.

- Хорошо, ваше величество, - Мария поняла, что поесть ей не дадут, и медленно положила вилку. - Как скажете, ваше величество.

По лицу королевы медленно покатились слезы. Большие, крупные, размером чуть не с горошину, они скатывались прямо на пирог.

- Так лучше, ваше величество?

Ответа Мария не дождалась. Развернулась и вышла, Иоанн счел за лучшее ее не останавливать.

- А я слышал, что у женщин в положении часто настроение меняется, - задумчиво сказал шут.

И едва успел увернуться от прилетевшего ему в голову кубка. Слова Иоанн решил не тратить.

Диана взвыла - и кинулась вон из зала. Чуть дверь не снесла...

- Может, тоже в положении? - задумчиво прокомментировал кто-то.

Придворному повезло - Иоанн его не вычислил. А то бы точно прибил.

А так его величество просто встал из-за стола, да так удачно, что перевернул его. Зазвенели, покатились по полу, драгоценные приборы. Иоанн чуть не строевым шагом покинул трапезную.

***

Если бы адмирал Рикардо Марен выбирал более неподходящий момент для визита во дворец, он бы его и тогда не выбрал!

Куда уж хуже-то? Так Иоанну казалось, а когда что-то казалось королю, придворные боялись и прятались. Целее будут! Только вот и выбора у Рикардо не было.

Деньги нужны!

Деньги, много, на дело. Справедливости ради, порядок на флоте у адмирала был, сам он не воровал и другим красть не давал, просто-напросто раз в три года проводя среди казначеев ревизию с конфискацией. В этом ему очень хорошо помогал эрр Ихорас. От строгого взгляда казначея не укрывались никакие растраты! Даже самые мизерные!

Рикардо понимал, что люди воруют, и допускал, что где-то это можно делать. К примеру, при дворе. Кто там разберет, сколько перепелок в паштете лежит? Или сколько муки попало в пирог хорошей, а сколько чуть похуже? Кому с того плохо станет?

Придворным?

Так и пусть сидят на горшках, авось меньше языками болтать будут!

А на флоте и в армии воровать нельзя. Эрланд - страна прибрежная, если чего-то не хватит... к примеру, пираты! Вы знаете, сколько денег и сил стоила Рикардо система сигнальных маяков вдоль побережья? Это ж построить надо! Оснастить! Пока медные зеркала, то есть вогнутые полированные пластины, пока чаши с огнем, пока то да се...

Рикардо чуть не поседел тогда, мотаясь по всему побережью! И то! Мало построить! Маяк еще надо содержать, персонал нанимать, зарплату ему платить, всякое-разное покупать... ладно, персонал нашелся быстро. Мало ли калек, которые руки-ноги потеряли на королевской службе? А тут их по три человека на маяк надо, у каждого смена... нашлись! Но деньги?

Иоанн тогда адмирала послушал, своей волей обязан эрров, на землях которых расположены маяки, платить работникам и все закупать! Так ведь не все выполняют! И что самое противное, те, кто победнее-то, те понимают, что это их безопасность. Вот случится шторм, или пираты, или еще чего, тут маяки и сигналы по цепочке передадут, тут флот и придет на помощь! А кто побогаче, тех хоть ты мордой об маяк лупи! Ладно еще, просто нос дерут да фыркают, на таких Рикардо быстро управу находил, а ежели наоборот? Скучающие идиоты? Или вообще... кто-то и дочек своих подсунуть норовит! Тьфу, паразиты!

Да если б Рикардо женился на всех, кого предлагают, Шагрен бы можно было его женами заселить! Перебьются!

Не был Рикардо ханжой, и женщин не сторонился, просто насмотрелся на всякое. Вот, Марк Стоун! Отличный капитан, а рога такие, что можно вместо флагштока использовать, поди, не один флаг поместится! У Рикардо тоже так будет? Чтобы потом гадать, его там дети или чужие?

Вот, Руди Варкен! В море выйдет - лучше и не придумаешь, а домой хоть не возвращайся. Жена не изменяет, зато пилит день и ночь! Внимания ты ей мало уделяешь! А ЧТО ты хотела, дорогая супруга? Ежели за моряка замуж выходила? Рикардо больше времени на корабле проводил, чем на суше, на суше если месяц - уже много, а так в море и в море!

Полюбовался, сколько бед бывает из-за дур, да и рукой махнул. Бордель Ирты навещал, и того достанет! Там бабы неглупые, сговорчивые, и главное, жениться на них не надо!

Но бабы отдельно, а дела отдельно. Впрочем, Рикардо отлично знал, что двор - не его стихия. Вот в море он отлично плавает, а в интригах... тут его потопят, не успеет он глазом моргнуть! Так что...

Первым делом отправился Рикардо к старому приятелю.

- Эрр Бустон дома?

Да-да, приятелями они давно уж были, с тех пор, как Марк Стоун ушел на флот, а Рикардо за ним приглядывал, хоть и был-то года на три только старше. Только Рикардо с детства в море, даже родился на корабле. Сдружились постепенно, так что первым делом Рикардо отправился в дом Бустона. Привез с собой корзину деликатесов, дорогое вино...

Только вот Димас был печален.

- Рик, не скажу, что ты не вовремя. Я тебя всегда видеть рад.

- А король?

- А король...

Рикардо понял, что дела не так уж хороши, как надо бы, и разлил по кубкам вино. Потом еще раз, и еще, у него-то закалка была морская, он к рому привык, а тот покрепче. А вот Димас расслабился достаточно быстро, и полились откровения.

Рикардо внимательно слушал.

Королева, такая-сякая и разэтакая, король на разводе настаивает, Эрсоны подсиживают... главным лейтмотивом плача была именно королева.

Вот что ей не жилось нормально?

ЧТО?!

Было же все хорошо, и Диана эта, перебесился бы король, да и поди, успокоился, а сейчас словно масла в огонь каждый день льют, ведрами плещут! Скоро головы полетят, а его, может, и первая. А ему жить хочется. И сына жалко...

Рикардо молча слушал.

А что тут скажешь? Он, конечно, при дворе появится, ну, хоть знать будет, куда не соваться. А к королю идти придется, просить. Куда ж от бюджета денешься?

Верфи задаром не работают, и лес никто за слово доброе не отдаст, и пенька нужна для канатов...

Самому, что ли, напиться, от предчувствия проблем? Да толку-то, еще и голова болеть будет!

***

- Что скажете, друг мой?

Отец Роман и Феликс знали друг друга еще по Картену, вот и беседовали, считай, как друзья.

И то!

Одно дело делают, оба в чужой стране, обоим тяжко, и его величество подвести не хочется. Может, в другое время и не общались бы они так мирно, свои-то интересы у каждого есть, а вот сейчас пришлось. Феликс, как приехал, принялся собирать слухи, сплетни... с его внешностью - запросто! На мужчин он не сильно рассчитывал, а вот женщины ради его зеленых глаз на все готовы были. Здесь словечко, там улыбка, вот и набирается ворох сведений. А уж выводы из них сделать - это и со священником можно. Чай, он тоже много чего на исповеди слышит.

Тайна?

Так ведь он не рассказанное излагает, а свои мысли и выводы! Это совсем другое!

Феликс отпил глоток лимонада. Ему это кисловатое питье неожиданно понравилось, да и живот после него не болел никогда.

- Иоанн жалеет о супруге. Он не знает, разводиться ему или нет, а вот ее величество настроена решительно. Она ему Диану не простит.

- Да простит меня Предотец, но королева права, - вздохнул святой отец. - Предавший один раз, это как медведь-людоед. Он уже почуял вкус предательства, он не остановится. Никогда.

- Тот, кто хотел отравить короля, оказал бы большую услугу Картену, - задумчиво сказал Феликс.

Роман качнул головой.

- Нет. Тогда это было бы плохой услугой. Но мы можем поговорить с королевой, друг мой. Король провел с ней ночь, и если она сможет родить сына... регентство от законной матери, это ведь не так сложно, это признают...

- Безусловно. Что ж, сейчас можно попробовать, но сначала вам надо поговорить с королевой, а мне кое-что подготовить.

Феликс думал.

- Согласится ли королева?

Роман посмотрел с удивлением.

- Почему нет?

Феликс пожал плечами.

- Я видел ее величество. И мне кажется, что она не тянется к власти. Ее это не интересует.

Отец Роман чуточку растерялся.

- Н-но...

- Я понимаю, о чем ты думаешь. Королеве и не придется править, она будет просто сидеть на троне и делать то, что ей прикажет. Только вот... я здесь во дворце, я не раз наблюдал за ней. Это не кукла-марионетка, она не станет делать то, что ей приказывают.

- Его величество Саймон будет заботиться о сестре.

Феликс покачал головой.

- Не знаю. Я поговорю с ее величеством, но какое решение она примет, я не знаю.

Он бы точно не отдал свою жизнь, своих детей в чужие руки, будь это даже братские руки. Не согласился бы на роль куклы на троне.

И королева на это не пойдет.

Но... с ней надо поговорить. А потом отписать его величеству Саймону. Пусть уже он сестру уговаривает.

***

- Отменить заказ? Это можно, аванс не возвращается.

Эрр Виталис кивнул.

Пусть не возвращается, пусть так...

- Я согласен. И вот еще немного сверху, за... разочарование.

Убийца улыбнулся краешками губ.

Что ж, если так...

Иногда ведь бывает, то было выгодно убить, теперь выгодно оставить, он и не с таким сталкивался. Он бы заказ исполнил, уже и подходы приглядывать начал, но если заказчик решил пока все переиграть...

- Если вы еще раз передумаете, эрр, ЭТУ цель я исполню без аванса.

Виталис кивнул.

- Без претензий?

- Да, эрр. Всегда к вашим услугам.

Убийца сгреб со стола кошелек, и удалился, что-то весело насвистывая.

Эрр Виталис поглядел ему вслед.

Вот... как хотите, а не надо сейчас лишних движений! Он хвостом чуял, что-то при дворе такое... неладное заворачивается. И убийства эти... нет!

Нельзя!

Нельзя сейчас привлекать к себе внимание, нельзя шевелиться... когда змея ползет мимо - замри! И она тебя просто не увидит.*

*- днем. Ночью увидит, потому как тепловидение у них есть. Прим. авт.

Лучше пока отменить заказ и посмотреть, что будет дальше.

И эрр Эрсон залпом допил содержимое кубка.

***

- Что в ней такого?!

Диана металась по покоям, Эсси наблюдала за ней с опаской. В таком состоянии кузина была опасна, могла и оплеуху дать, и запустить чем, а Эсси с ней ссориться нельзя.

Эрр Виталис не одобрит.

- В ком, Диана?

- В королеве! Вот чем она его держит?! Ведь старуха же! Страшная вся, черная, как головешка, тощая, да как с такой в кровать-то ложиться можно?! Тьфу, гадость!

Эсси послушно закивала.

- То ли дело ты, кузиночка. Вся беленькая, пышная...

- Вот! - рявкнула Диана. - А Иоанн смотрит на эту дрянь... он и разводиться может передумать!

- Что ж он - сумасшедший? Ему наследник нужен, а кого можно найти, красивее тебя?

- Никого! Но он смотрит на эту гадину!!!

Эсси подумала пару минут.

- Мне говорили про одну колдунью... может, сходим?

- Колдунью? - поежилась Диана.

- Она гадает на картах, предсказывает судьбу, делает зелья... разные. Хочешь?

Эсси действительно кое-что покупала у колдуньи.

Для Дианы - снадобья, которые успокаивали страсть. Их, конечно, не хватало надолго, уж очень темпераментна была кузина, но хоть как-то... эрр Виталис никогда не разрешил бы ничего такого подливать Диане. Вдруг это как-то повредит ей... не даст зачать или родить? Говорят же, что чем более страстная женщина, тем легче она рожает! А Эсси все же девушек не любила.

Могла, и с мужчиной, и с женщиной, но любила она только мужчин. А Диане надо! И постоянно!

Чего терпеть, если можно решить проблему вот так?

Она и своему жениху подливала кое-какие снадобья. Нет, не приворотное зелье, а то, которое разжигает страсть. Девушкой Эсси уже не была, а коли так... пусть ее жених знает, что ни с кем ему так хорошо не будет, как с Эсмеральдой.

Не красавица она, не так, как Диана, зато ума у нее всяко больше.

Вот и сейчас - пусть Диана про колдунью думает, а не бесится понапрасну. Переключить ее внимание туда, авось, пользы больше будет.

И верно - сидит, задумалась...

- А приворотное зелье она делать умеет?

- Сама спроси, я такое у нее не покупала.

- А что покупала?

- Для кожи, чтобы белее была, для волос...

- Не слишком-то оно тебе помогло, - противно захихикала Диана.

Эсси стиснула зубы.

А вот влепить бы тебе затрещину, да так, чтобы звон по всему дворцу пошел. Зар-раза! Ну, есть, есть у Эсмеральды веснушки, так не всем же быть сногсшибательными красотками? Кому-то и такой, как Эсси придется... и что?! И волосы ей хотелось бы попышнее... только вот скажи Диане о настоящих покупках, и она такое себе захочет. А ума-то и нет, меры она не знает, или кого отравит, или сама отравится. Пусть лучше понасмешничает немного!

И все равно - дрянь, Дианка!

- Мне хватило. Так пойдешь?

- Подумаю, - Диана передернула плечами, словно ей вдруг холодно стало. - Подумаю...

Она еще и думать умеет? Интересно, которым местом?

Но вслух Эсмеральда ничего не сказала.

Предмать, скорее бы эта дурища замуж за короля вышла, сил никаких уже нет ее терпеть!

Знай Эсмеральда о планах эрра Виталиса на свою скромную особу, она бы и вовсе взвыла. Но эрр Виталис считал всех баб дурами, и никого из них в свои планы не посвящал. Хватит и того, что его слушаться будут!

Так что Диана осталась без затрещины, а Эсмеральда удалилась в гардеробную, приводить в порядок платья кузины. Там ее Диана и нашла.

- Сегодня сходим?

Эсси подумала пару минут.

- Сходим.

- Когда?

- Около полуночи идти надо. Так что ложись сейчас спать, я тебя разбужу.

- Хорошо.

Диана кивнула и вышла из гардеробной.

Эсси только вздохнула.

И вот ЭТО в королевы? Предотец, неужели пышный бюст ТАК важен? Ведь дура дурой, незамутненная! Даже и в голову ей не приходит в чем-то сомневаться, проверять, вопросы задавать... Эсси и своему отражению на слово не поверила бы! А эта...

Ей-ей, она бы на месте короля таких Диан только в фаворитки брала. На ней же нельзя жениться, она сама дура, и таких же дураков нарожает! Известно же, пол ребенка определяет отец, а ум - мать. Даже если мужчины в это не верят...

А Диана...

Ей-ей, королю можно будет только посочувствовать. Королева хоть умная, а эта... глупость ходячая, даром, что с фигуркой!

Ничего, пусть к колдунье сходит, денег у нее оставит побольше, старая зараза в другой раз Эсси скидку сделает. Все польза!

***

Эрор Алесио Ихорас сидел в своем кресле, смотрел на огонь в камине. На него можно смотреть бесконечно, вот он и смотрел. И думал о своем, о личном.

О ее величестве.

Ах, это не его женщина, может, и не будет она никогда его? И что же? Думать-то не запретишь! И думать, и чувствовать, давно уже Алесио ничего подобного не ощущал, а вот рядом с ее величеством как-то само собой получилось.

Словно волна какая-то его подхватывала и несла, и хотелось улыбаться, и порадовать эту женщину чем-то хотелось. Так, чтобы пропало выражение тоски из ее глаз.

Раньше такого не было. Алесио знал себя, раньше ему королева была безразлична, а вот потом... случился какой-то момент, и все стронулось в нем. Словно приливной волной обдало, и он очнулся, и обнаружил, что мир бывает чистым и ясным. Совсем как в юности.

Смешно, наверное.

Раньше королева тенью скользила по коридорам, и он почти не обращал на нее внимания.

Раньше он сам жил, словно тень.

Алесио всегда считал себя однолюбом. Луизу он увидел на одном из первых своих балов - и влюбился. Мгновенно, не рассуждая, ни о чем не думая... родители только головой покачали, но что тут поделаешь? Если сын сказал, что только эта женщина. Или... или - никто.

Пусть будет Луиза, она молодА, здорова, детей родит, так что еще надо? Да ничего!

Алесио и женился.

Первые роды, вторые - и болезнь, которая унесла его жену. Так тоже бывает. Родители намекали, что надо бы жениться второй раз, но Алесио просто не хотел, ничего не хотел. Дети есть? Растут, жизни радуются, вот и возитесь с ними на здоровье, а его оставьте в покое! Просто - оставьте!

Топить горе в вине Алесио не привык, оттого и топил его в делах, в работе, возился с бумагами в ущерб себе, забывая про сон и еду, и это было благом. Можно было упасть от усталости прямо в кабинете, лицом, на гору бумаг, можно было там же и открыть глаза, можно вообще сутками не возвращаться домой, в тишину и тлен, в котором тебя никто не ждет. В одиночество и промозглый осенний холод, поселившийся в его доме.

Детей забрали к себе родители, им там было хорошо, Алесио успокоил себя, и окончательно забыл про личную жизнь. И быстро пошел вверх, стал помощником казначея, потом, после его смерти принял казначейство, его величество полностью доверял эрру Ихорасу, зная: тот не соврет. И не украдет... не надо ему это! Просто ни к чему!

Деньги у него и так есть, ему хватает, и детям его тоже хватит, ну и к чему больше? А просто так воровать ему неинтересно.

Ему вообще ничего не интересно.

Словно Алесио оказался в куске льда, и не тает тот лед, и звуки сквозь него не долетают, и видится, словно сквозь пелену, и так легче жить.

Когда тебе не больно, ты ничего не чувствуешь, ни о чем не думаешь, кроме работы... вырос сын? Отлично, куда его устроить? Ах, сам решил, хочет вино делать? Пусть делает, а отец чуточку поможет. Выросла дочь? Собирается замуж?

Мужа дочери Алесио проверил со всех сторон, нашел положительным и брак одобрил. Но дочку подстраховал, теперь ее приданое шло только на содержание дочери и внуков, когда они появятся. Жених не возражал, чай, и сам не беден. Да и тесть помог заключить несколько выгодных договоров на поставки в армию. Чего еще желать?

Дети привыкли жить без родителей, вот и не стремились как-то отогреть своего отца. А Алесио привык к одиночеству. И было ему хорошо.

Впервые все изменилось, когда королева посмотрела ему в глаза.

До монастыря он просто сочувствовал ей, понимая, что женщине нелегко живется. Что король поступает с ней подло.

Ты можешь разлюбить, пусть, это твое право! Но не смей вот так давить, унижать, стирать в порошок - это гадко, мерзко, это не просто предательство - убийство! Эта женщина двадцать лет стояла за твоей спиной, родила тебе детей, была твоей опорой, неужели она не заслуживает уважения?

Жалость... да, жалость, сострадание.

А потом, когда Мария вернулась из монастыря, что-то изменилось в ней. Иоанн больше не издевался над беззащитной женщиной, он пытался, но каждая его насмешка получала резкий ответ, каждый удар натыкался на непробиваемый щит. Казалось, что больше королеву не трогают его измены.

Словно она... она разлюбила.

Любящая женщина беззащитна перед любимым.

А королева словно бы стряхнула с себя эту любовь и выпрямилась. Я тебе не нужна? Твое право, но тогда и ты ни на что не рассчитывай.

Алесио это заинтересовало. Редко так бывает, чтобы любовь ушла, и переродилась не в ненависть, не в отчаяние, а в ироничное равнодушие и легкую насмешку.

Сначала был чисто исследовательский интерес - посмотреть поближе.

Потом - а потом был вальс!

Глаза в глаза, и улыбка, и легкая рука на его плече, и что-то такое, сложно определяемое, волшебство, наверное?

Алесио не смог бы ответить на этот вопрос. Что-то такое, очень важное проснулось в нем. *

*- недаром вальс разрешали танцевать не всем и не всегда. Прим. авт.

Захотелось помочь, поддержать, защитить, а потом еще это покушение, и неожиданная ярость, которая удивила даже самого Алесио.

Покушались на принцессу, но почему он в таком гневе? Что с ним происходит?

А ответ был прост. Мало разрушенной любви и доверия, так еще и последнего ребенка потерять? Алесио просто примерил ситуацию на себя. Сначала посочувствовал, а потом взъярился, да так, что сам бы, своими руками убил Ирену! Стерва!

Туда ей и дорога!

Только вот как сказать королеве о своих чувствах, он не придумал. А потом и сделал самое простое. Подарил куклу принцессе. Любой матери приятно внимание к ее ребенку, любая мать будет за это благодарна. Если она настоящая мать, конечно.

Королева такой и оказалась. И улыбнулась, и вот в тот момент Алесио и понял, что окончательно пропал. Вот такая она ему и понравилась, настоящая, искренняя, рядом с дочерью...

Какой же его величество дурак, какой невероятный дурак! Да разве можно эту куклу Диану даже сравнивать с королевой?

Смешно, нелепо, это как рыбку в аквариуме завести, понятно, она красивая, но ведь это - не то! А королева, она настоящая, живая, искренняя...

Интересно, когда состоится развод, сможет ли он поговорить с ней - иначе? Сейчас Алесио считал бесчестным любой разговор о любви. А вот потом, когда все между королем и королевой будет кончено, Алесио будет рад предложить ей свой дом, имя, защиту... все, что она пожелает. Захочет - уедет в Картен за ней, тут его уже ничего не держит, разве что счета Казначейства.

Но захочет ли она?

Алесио смотрел на языки огня, которые нежно обвивали угли в камине, и думал о женщине с карими глазами.

Ваше величество, Мария...

***

- Ваше величество, - через полчаса под дверью королевских покоев скребся эрр Демьен. - Ваше величество, прошу вас!

Мария сама распахнула дверь.

Королеве не подобает?

А слуги все вылетели прочь из ее покоев. Ибо - нечего тут! Как она в опале была, небось, не появлялись, а сейчас шуршать начали?

Не будет вам королевской милости, не дождетесь! Брысь отсюда!

Сейчас они с Анной были заняты важным делом - рисовали! Правда, в черно-белом варианте, но Мария умела. Вот шить-вышивать не могла, а набросать карандашом щеночка или котенка - запросто. Деревце, дом, даже в художественную школу ходила одно время. А что?

Рисование - это та же математика, и в нем соблюдаются строгие пропорции. То же 'золотое сечение', та же симметрия, это если брать основы. Если говорить о модных художниках, то... лучше о них не говорить на ночь. Приснится еще всякое нехорошее!

Анна об этом не знала, но ей было интересно, а Мария и рассказывала, и показывала. У девочки уже вполне прилично получалось.

- Что вам угодно, эрр Демьен?

- Ваше величество? - И откуда наглый шут достал пирог с ежовником. Словно из воздуха, ей-ей! - Мне ничего не нужно, я просто хотел вас порадовать!

Мария вздохнула.

И что делать?

Человек пирог принес, не выставлять же его за дверь? Тем более, прибежала Анна, увидела вкуснотищу, и захлопала в ладоши. Пироги местный повар делать умел, надо отдать ему должное! Корзиночка из теста, сильно напоминающего песочное, в ней чуточку кисловатое желе из ягод, или варенье, и сверху взбитые сливки. Пальчики оближешь!

- Проходите, эрр Демьен. Составьте нам компанию.

- О чем вам пошутить, ваше величество? Ваше высочество?

Мария махнула рукой.

- Не надо ни о чем шутить, эрр. Просто посидите с нами, выпейте лимонада и отведайте пирога.

Эрр Демьен кивнул, и словно перетек поближе к столу.

- Тогда позвольте хотя бы поухаживать за вами, ваше величество. Ваше высочество...

Мария позволила, и задумчиво наблюдала за шутом.

Вот ведь... Иоанн красивее... был, наверное. Он выше, он лучше сложен - и так себя распустил! А эрр Демьен горбат, явно от рождения, и использует свои данные по максимуму. Судя по тому, как он двигается, плавно, аккуратно, с невероятной точностью... Мария предположила, что не так прост господин королевский шут. Интересно, каким оружием он владеет?

Мария плохо знала, что тут есть, может, длинный кинжал? Или что-то метательное? И ведь он так старается казаться неуклюжим! Он носит эти жуткие наряды, которые скрывают его движения, он нарочно уродует себя, корчит рожи...

Интересно, какой он на самом деле? И что ему нужно?

Пирог жевали в молчании. Эрр Демьен пытался пару раз завести светский разговор, но Мария покачала головой.

- Не надо. Вы не хотите об этом говорить.

Спорить было сложно. Рене дожевал пирог, и решился.

- Ваше величество, вы действительно хотите развода?

- Да.

- Из-за Дианы?

- Нет, не только.

- Ваше величество, поймите меня правильно. Я... я только шут. Только голос. - Мария поняла правильно. Иоанн решил прощупать почву? Ладно, пусть его. Не срываться же на шута из-за того, что король глуп?

- Я понимаю, Рене, - Мария слизнула с пальца каплю сливок. - Нет, не из-за Дианы я хочу развода. Просто пусть даже Диана исчезнет, но потом будет Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоржетта или кто там еще - неважно! Если король начал открыто унижать меня ради любовницы, он так и продолжит. Одна ли, вторая... неважно! Эта ситуация повторится. Сейчас я могу уйти с достоинством, потом у меня даже уважения к себе не останется.

- Его величество раскаивается. И... - шут недвусмысленно показал глазами на кровать. Мол, было же у вас! Было! И чего ты ломаешься?

Прямо хоть цитируй: постель не повод для знакомства! Так не поймут же! Дикари-с!

- И - что? - прищурилась Мария. - Это не любовь. Это просто чувство собственника. Добыча убегает, лови ее, ату! Через месяц королю это будет неинтересно, и появится новая продажная девка. Неважно, какая.

- Ваше величество, и все же?

Мария пожала плечами.

- Конечно, нет.

- Вы можете быть беременны.

Мария расхохоталась.

- Ни за что!

Даже будь она беременна тройней... да она лучше три раза в монастырь уйдет, чем с таким мужем останется! Эрр Демьен понял все правильно, но откланяться не спешил.

- Ваше величество, может быть, вы отложите развод на какое-то время?

- Я? Не я начала эту канитель.

Рене пожал плечами. Ну да, король погорячился, мужчины вообще бывают слишком импульсивными, но в храмах учат, что им надо прощать мелкие грехи. Что у Дианы сись..., то есть они не такие уж и мелкие? Эммм... может, и крупные грехи тогда тоже простите?

- Ваше величество, дайте его величеству полгода? Всего лишь полгода?

Мария вздохнула.

- Я подумаю, эрр Демьен. Я - подумаю. Но документы пусть канцлер готовит.

Рене просиял и откланялся.

Анна подошла к матери, обнять не решилась, но Мария сама притянула к себе дочку, погладила по волосам.

- Чего ты, малышка? Пирог же вкусный?

- Мама... мне тревожно.

Марии тоже было тревожно, но признаваться дочери она не собиралась. Родители должны быть каменной стеной для малышей, пока дети не вырастут. Пока не отрастят себе зубы и когти, не построят свои стены... грустно звучит? Зато они выживут. А это главное!

- Мы справимся, Анечка. Мы - справимся.

А если не справимся, я просто поползу - и всех перекусаю. Даже если отравлюсь! Вот!