СОЛНЦЕ СНОВА СКЛОНИЛОСЬ к западу, когда мы с Холмом вышли из бетонного здания и остановились у его двери. Я очнулся только утром, и за следующие несколько часов мы с шефом полностью разрушили все ужасные механизмы в этом месте, все динамо-машины, ветряки и панель управления на вершине горы и насосы в глубине шахты. А теперь мы стояли на пороге здания и смотрели на великолепный закат, наслаждаясь тишиной, которая, казалось, окутывала весь мир.

Все вокруг изменилось. Перед нами стояли и лежали на склоне горы поникшие деревья — мертвые, почерневшие и иссохшие древесные чудовища, которых привела в этот мир рука Мэндалла и которые убили своего создателя. Их усы свисали безвольно и неподвижно, тоже мертвые и увядшие, и мы знали, что точно так же теперь выглядят и все остальные изменившиеся растения по всей Земле. Как и сказал Мэндалл, после того, как гигантский поток нужных им газообразных соединений иссяк, они умерли от голода — ведь у них больше не было поддерживающих их жизнь корней.

Далеко внизу, у подножия горы, покрытой этими мертвыми бурыми тварями, в свете заката, переходящего в сумерки, виднелись поля Хартвилла, тоже заваленные неподвижной увядшей растительностью. Ужас, который должен был погубить наш мир, отступил, обреченное человечество в самый последний момент получило отсрочку.

— Ужас Мэндалла… — тихо проговорил Холм, глядя вдаль, на горы и долину. — Ужас Мэндалла — он едва не уничтожил Землю…

Сам я смотрел на бурые останки древесных монстров, скорчившихся перед нами.

— Ужас Мэндалла, да… — пошептал я в ответ.

Мы снова замолчали, а потом начали спускаться по склону горы. В тишине и сгущающихся сумерках мы пробирались сквозь засохшие деревья к безмолвной деревне далеко внизу, к едва не погибшему миру.

Опускалась ночная тьма, но мы неуклонно продвигались вниз, оставив вершину горы далеко позади. Она вырисовывалась над нами черным пятном на фоне темно-синего неба, на котором мерцали белые огоньки звезд.