Мы знаем очень мало об этих серых будничных героях... Вернее, мы ничего почти о них не знаем.

 Кое-что известно нам только о Василии Рябове.

 А таких как Рябов было много.

 Они были несомненно в каждой дивизии, в каждом полку, чуть ли ни в каждой роте.

 И было бы обидно сознавать, что таким героем может похвастаться только один Чембарский 284 пехотный полк, что в одном только этом полку нашелся человек, сумевший "принять мученический венец" так же просто, как просто и он и многие другие выпрашивались у начальства в разные рискованные командировки.

 Их было много... И потому именно мы так мало знаем о них. К ним пригляделись, с первого же раза привыкли, и никогда никому не приходило в голову, что в жизни их и смерти может быть какое-либо геройство.

 Бороться с нуждой на полутора десятинах земли такое же геройство. Но разве кто-нибудь когда-нибудь думал об этом? Ведь тогда в герои пришлось бы записать целые губернии.

 Заглядывал ли кто-нибудь в душу Рябова? А в душе у него была тоска и обида.

 Нас били... Нас теснили шаг за шагом... Военная буря стонала и выла... Кровавый туман слепил глаза.

 И как в метель, когда заносить снегом среди степи дорожную кибитку, как к этой загрузшей в сугробах кибитке, -- спешил Рябов и спешили другие, как он, к командирской палатке...

 -- Ваше благородие, сидите тут, я погляжу.

 Свистит и воет вьюга. Поплотней ямщик запахивает полость кибитки, окутывает ноги седока дорожным меховым одеялом...

 -- Теперь ладно! Сидите ваше благородие!

 И потонул в белесой мгле.

 -- Гляди, не сбейся с дороги! -- кричат из кибитки.

 -- Бог милостив!..

 Я говорил уже, что Рябову казалось временами будто "мы" заблудились в Манчжурии, ни дать, ни взять, как обоз зимою в степи.

 Он пошел "пощупать дорогу"... Сам напросился.

 И погиб...

 На прощанье он сказал своему начальству, поглядывая на него любовно и помаргивая своими красными без ресниц веками:

 -- Я скоро ворочусь... Вы не извольте сумлеваться...

 И видно было по выражению его лица и глаз, что ему хочется успокоить начальство не на свой счет, а на счет благополучного исхода своей экспедиции и... и может быть и всей этой незадачливой войны...

 Он словно говорил глазами:

 -- Не извольте беспокоиться: как-нибудь вывернемся.

 Вслух высказать этой мысли он не смел: нижнему чину рассуждать не полагается, нижний чин обязан лишь исполнять то, что прикажет начальство.

 И он ушел... И с тех пор его не видели... Чембарский полк увидел его только много спустя... на картинке.

 Трудно сказать, из каких источников сложилась среди солдат, приводимая в следующих главах легенда о похождениях Рябова в тылу японской армии...

 Основанием ей может быть послужила картинка, вывешенная в казармах, описанная в первой главе этой повести о герое!..

 Говорят, слухом земля полнится.

 Но я не понимаю положительно, каким путем могли появиться эти слухи...

 Собственно, как слышал я от одного офицера, "подвиг" Рябова так и затерялся бы среди других подвигов, такого рода и никогда может быть о нем не узнала бы "вся Россия", если бы японцы, расстрелявшие Рябова, не подбросили на наши позиции письмо с описанием его последних минут, и письмо это не увидел совершенно случайно один из наших военных корреспондентов...

 Повторяю, таких героев как Рябов в последнюю нашу войну у нас было более чем достаточно, и никому в голову не приходило кричать о них...

 Не следует, конечно, их и замалчивать... По моему мнению, Рябов простой средний рядовой русский человек... Таков приблизительно и весь наш народ и вся наша армия...

 Я пишу здесь о Рябове... Но повесть о Рябове есть и повесть о тех многих погибших бесследно "охотниках", вызывавшихся от времени до времени на биваках "на линию"...

 В легенде о Рябове может быть сконцентрировались смутные слухи о них, об этих охотниках, возникавшие в войсках неведомо, как и неведомою какими путями... В легенде между прочим рассказывается о том, как Рябов ради безопасности (чтобы как-нибудь не признали в нем христианина) закопал свой тельный крест в землю.

 Было ли это так на самом деле, невозможно сказать.

 На картинке, изображающей казнь нашего героя, крест висит у него на груди.

 Весьма возможно, что при рассматривании картинки кому-нибудь пришла в голову мысль, что лучше было бы, если бы Рябов крест снял... Возникли толки о кресте, вспомнился может быть какой-нибудь эпизод со сниманием креста, действительно имевший место в похождениях другого какого-нибудь "охотника"...

 И в легенде прибавилась новая подробность.

 Возможно также, что картинка не играла здесь никакой роли, а сам художник, отчетливо вырисовывая крест на груди Рябова, следовал лишь легенде...

 Согласно легенде, Рябов хотя и зарыл крест в землю -- умер, однако с этим же самым крестом на груди...

 Вся остальная часть книжки посвящена легенде.

 Я не старался передавать ее слово в слово... Я воспользовался ею лишь как темой и как готовой фабулой... Я старался лишь не погрешить против русского простого человека, заблудившегося в "незнаемой" стороне...

 Рябова я, в меру моих сил и способностей изобразил таким, как о нем сложилось у меня представление по рассказам людей, знавших его лично, не фантазируя от себя ни на йоту.