ВСКОРЕ ТУСКЛЫЙ СВЕТ жемчужно засиял далеко внизу, и свет этот озадачил меня. В мире выше, как я знал, скоро должен был наступить рассвет, но как он мог проникнуть сюда?

Вскоре мы достигли конца цилиндрической шахты. Она внезапно обрывалась отверстием в своде гигантской, необозримой пещеры. Эта пещера была целым маленьким мирком, под ее сводом плыли, клубясь, облака. Но лестница не закончилась вместе с шахтой. Ее блестящая металлическая спираль ввинчивалась в облака. Это было жутким зрелищем — видеть, что гигантская витая лестница, как большой штопор, ввинчивается в туманную равнину облаков, пронзая ее насквозь, как некий путь богов с небес на землю. И эта конструкция была достойна богов. Ни один известный мне металл или сплав просто не выдержал бы своего веса, создай из него такую лестницу. А эта висела себе спокойно без каких-либо опор!

Эта лестница, казалось, бросала вызов законам механики. Она была не меньшим инженерным чудом, чем здание над ней. Пока я восхищался инженерными чудесами, свет вокруг нас разгорался все ярче, словно здесь, в пещере, мы могли видеть рассвет, облака же рассеялись. И там, под нами, раскинулась громадная пещера, которую ее обитатели называли «Ямой».

Подземелье под городом Кан-Лар в целом имело форму бутылки, горлышком которой была шахта а основной частью «Яма». Это была пещера — четыре мили диаметром и милю высотой от дна до свода. Свод этот светился. Глядя на него, пока мы спускались вниз, я увидел, что в нем были вмонтированы десятки блестящих шаров из стекла, из которых лился поток света, золотого света, солнечного света.

Лестница упиралась в дно пещеры в самом ее центре. И я увидел, что весь объем пещеры был занят городом. Масса однообразных каменных зданий жалась к стенам гигантского подземелья. В центре этой массы, непосредственно под нами, располагалась огромная площадь. От нее к стенам разбегалось девять улиц, точно спицы колеса. По этим улицам двигались толпы людей — жители ямы.

Так я впервые увидел город ямы, город Захватчика, и его народа, над которым нависала его тень. И, глядя вниз, я подумал, что если там, в толпе, были Лэнтин и Кэннелл, то я сумею их найти. Вновь наши охранники приказали нам идти вперед, и мы пошли. Но теперь только низкий бортик на каждой стороне защищал нас от бездны, и не было стены на правой стороне, чтобы за нее цепляться. Но наши охранники не обращали на это внимание. Им такие спуски и подъемы были привычны.

Пока мы спускались, Денхэм объяснил мне шепотом устройство огней на крыше пещеры. Он сказал, что это были просто своего рода линзы, которые направляют в пещеру лучи солнечного света с поверхности земли. Я уже видел стеклянные шары на пьедесталах в городе цилиндров, но лишь теперь понял их назначение. Эти шары собирали солнечный свет, неизвестным мне способом направляли его в пещеру, где подобные же шары вновь излучали его. Таким образом, жители пещеры жили в едином ритме дня и ночи и жителями поверхности, могли наслаждаться светом солнца, годами не видя самого светила.

Мы спускались все ниже и ниже, и теперь я увидел в конце лестницы высокие, тяжелые металлические ворота, покрытые длинными острыми шипами наружу. На примыкавшей к лестнице стороне этих ворот несли вахту пятьдесят охранников, вооруженных длинными копьями и забавно выглядевшими маленькими цилиндрами из блестящего металла, которые они носили на ремне и которые, как я догадался, были оружием неизвестного науке моей эпохи типа. Когда мы спустились — охранники открыли ворота… Наши собственные конвоиры оставили нас, бесцеремонно вытолкнув на площадь.

И ворота тут же закрылись у нас за спиной.

Стоя там, я забыл все, наблюдая сцены вокруг меня. Площадь была переполнена, ее наводняла толпа. В ней были мужчины каждой расы, и земли, и каждой эпохи, мужчины далекого прошлого, и мужчины моего собственного времени — всех их захватил и приволок сюда Захватчик, смешав в единую, разноязыкую, пеструю массу. Здесь были тысячи, десятки тысяч мужчин, но, даже среди охранников и рабов, не было женщин. Все были сравнительно молодыми людьми, лишь некоторые были несколько старше среднего возраста, и почти все имели вид воинов.

Мужчины тысяч разных веков проходили перед моими глазами, мужчины, которые были пронесены через века, и принесены сюда тем же чудовищем, что захватило Кэннелла. А мы — пять новичков, Денхэм и я, стояли перед ними.

Захватчик зачем-то принес их всех сюда, зачем-то заточил их в этом подземелье под Кан-Ларом. Живой панорамой прошлого они струились передо мной, блестящей, варварской толпой.

Многие из них принадлежали, неизвестным мне народам, но многих других я мог признать по одежде и оружию. Там были египтяне — бритоголовые мужчины в длинных белых одеждах, странно безучастные и молчаливые в этой шумной толпе. Они носили короткие мечи и луки. Я видел ассирийцев с волчьими лицами, чернобородых мужчин с горящими глазами, одетых в странную броню.

Бородатые испанцы бродили с надменным выражением лиц, словно их галеоны все еще правили морями. Неуклюжий дикарь, одетый в вонючие шкуры, выполз с гигантской корявой дубиной в руке. У него были огромные надбровные дуги и выступавшая вперед челюсть, выдававшие в нем неандертальца. За ним стояли два крестоносца— рыцари в кованых доспехах и белых плащах с крестами, опиравшиеся на тяжелые щиты.

Рядом я увидел компанию индейцев с луками и томагавками. Группа древних греков хохотала над какой- то шуткой. Тихие и непостижимые китайцы, чьи глаза стали еще уже при взгляде на гуннов из нашей компании, стояли неподалеку. Высокий и тощий траппер из староамериканских времен, в замшевой куртке, с огромным ножом на поясе, оживленно беседовал о чем-то с венецианским капитаном в блестящем шлеме. И везде, всегда вместе сбившись в маленькие группы, были римляне, легионеры в доспехах, с нагрудными знаками, в шлемах, с бронзовыми короткими мечами, смотревшие на всех остальных с нескрываемым высокомерием.

Чья-то рука опустилась на мое плечо. Я невольно вздрогнул. Но это был Денхэм, англичанин из XVIII века, про которого я забыл, потрясенный сборищем воинов всех эпох и народов.

— Странное местечко, не так ли? — спросил он, улыбаясь, указывая на разношерстную толпу. Прежде чем я смог ответить, он продолжил: — Вам лучше прийти со мной.

— Куда? — спросил я.

— Почему бы не в казармы? — ответил он. — Вон те здания! Но вы, сударь, здесь новичок, и лучше будет, если я буду сопровождать вас. Вдобавок я хочу вас познакомить с моими друзьями.

Он посмотрел на меня испытующе.

— Надеюсь, что вы не из друзей Этого… — и он умолк, красноречиво посмотрев вверх

— Захватчика? Туманной, воющей твари? — спросил я, и когда он кивнул, ответил: — Скорее, я его враг! Я здесь, чтобы отыскать двух человек.

— Найти двух человек здесь? — удивился Денхэм, указывая на столпотворение вокруг.

— Это невозможно! И что вы сделаете, когда найдете? Попытаетесь бежать? Это невозможно. Как вы попадете на лестницу, в город? Как выберетесь из города? И даже если вы добьетесь невозможного, и вырветесь отсюда, вам будет некуда идти — вокруг города необитаемая пустошь, где не проблема выследить беглецов.

— Неважно, — сказал я ему. — Как только я вырвусь из города, я могу сбежать!

Он посмотрел на меня с внезапным интересом.

— Тогда, возможно, мои друзья и я смогли бы помочь вам… — пробормотал он, но затем оборвал себя на полуслове. — Я должен увидеть их, прежде чем обещать больше…

Я кивнул. Новое направление мысли захватило меня. Мы свернули на одну из узких радиальных улиц. Та же многоликая, разноязыкая, вооруженная толпа, что и на площади, наполняла улицу. Хотя, как я отметил, многие говорили на языке кан-ларас, который служил местным эсперанто, помогая понимать друг друга выходцам из разных стран и эпох.

Большинством зданий на улице были казармы, хотя имелись и винные лавки, и питейные заведения, из которых на улицы вываливались шатающиеся и горланящие песни посетители. Пищей, как поведал мой спутник, здесь служила та же золотая жидкость, что и наверху. Кан-Ларас синтезировали ее из органических веществ, содержащихся в почве. Таким образом, цикл продуктов питания, когда растение поглощает вещества из почвы, а животное питается растениями, чтобы быть съеденным нами в свою очередь, был полностью ликвидирован в Кан- Ларе и заменена синтезом питательной жидкости прямо из почвы. Эту желтую жидкость, как я узнал, изготавливали рабы. Она перекачивалась по трубам в город ямы и подавалась разношерстной орде в винных лавках и питейных заведениях, служа еще и выпивкой. В небольших дозах она была пищей, в больших — опьяняла, в еще больших — становилась опасным наркотиком. И так как эта жидкость раздавалась свободно, было неудивительно, что тут процветало пьянство и регулярно случались дебоши и массовые драки.

Тут часто случалось кровопролитие, и жизнь стоила очень дешево. Охранники не обращали на эти бои внимания — выживали сильнейшие, что и требовалось хозяевам подземного города. Возбужденное кольцо зрителей собиралось вокруг каждого поля боя; они крича, подбадривая любимчиков, делали ставки и гоготали. Мы наблюдали исход одной из таких дуэлей. После победитель утащил куда то тело побежденного.

— Куда уносят трупы? — спросил я.

— К основанию лестницы, — ответил Денхэм. — Есть железное правило, что в любой битве, где человек убит, победитель должен отнести тело своего противника на лестницу и передать охранникам.

— Но почему? — спросил я. — Для захоронения?

Денхэм мрачно улыбнулся.

— Вы видели рабов в городе? — поинтересовался он. — А вы заметили, какими странными они были, как пусты их глаза и как неестественны движения? — Когда я кивнул, он продолжил: — Ну так вот, рабы верхнего города — это мужчины, которые здесь были убиты. — На мой возглас ужасов он повторил свое утверждение. — Сударь, — воскликнул он. — Вы не знаете власти Кан-Ларас! Для их науки — это детская забава!

— Но как это делается? — спросил я.

— Спросите их, — мрачно ответил он. — Они могут принести дыхание жизни в мертвые тела, заштопать раны, которые стали причиной смерти. Они могут заставить мертвецов снова жить, но даже их наука не может вернуть их души. Они просто живые трупы, ходячие мертвецы, машины. Живые и мертвые — для Кан-Ларас мы все просто рабы!

Я вздрогнул. Сама идея казалась мне тошнотворной. Тем не менее я знал, что англичанин говорил правду, ибо я вспомнил убитого мной Тальери, которого видел работающим на газоне, после того как я его убил. Это было изобретение, которое бы вызвало гордость у самого Сатаны: поднять мертвых к жизни и использовать их в качестве слуг. И я знал, что это лишь один из примеров тошнотворного Зла, которое скрыто за улыбками золотоволосых кан-ларас.

Во время этого разговора мы продолжали перемещаться от центра пещеры к ее стене. Наконец, вблизи этой стены Денхэм свернул к одной из низких и длинных казарм. Я последовал за ним внутрь.

Все здание было единым длинным помещением, огромным бараком. Вдоль стен размещались трехъярусные металлические нары, на некоторых из этих лежанок имелись одеяла или меха. Посреди барака стоял длинный металлический стол, за которым угрюмо восседала разношерстная, подвыпившая компания.

Денхэм приветствовал их, и в ответ они что-то промычали, глядя на меня равнодушно и слегка недружелюбно. Я последовал за моим спутником в дальний конец зала, где он забрался на одно из спальных мест и жестом пригласил меня присоединиться к нему.

— Сейчас моих друзей тут нет, — объявил он. — Но они вернутся вскоре.

Внезапное любопытство побудило меня задать вопрос.

— Как вы попали сюда, Денхэм? — спросил я. — Это был Захватчик?

— Естественно, — ответил он. — Это был Захватчик, как вы называете его. Он притащил нас всех сюда, будь он проклят. Тогда как раз случился мятеж в колониях Его Величества…

— Американское восстание? — спросил я, стремясь вспомнить события восемнадцатого века.

— Конечно, — ответил он. — Мы были расквартированы в Филадельфии, под началом старого дурака, Хоу. Он любил карты, бутылку и дам. А нас снедала жажда битвы, и раз мы не могли драться с повстанцами, мы вскоре начали биться друг с другом… Как-то ночью мы весело проводили время с бутылочкой, и у меня возникли разногласия с одним парнем из числа голландских наемников. Мы оба немного перебрали к тому времени. Черт бы побрал тот погребок! Мы спорили все жарче и жарче, пока он не заявил, что наш командир — дурак. Честно говоря, это было и мое мнение, но я не мог позволить голландцу так отзываться об офицерах армии Его Величества, и это кончилось тем, что мы покинули погребок, чтобы разрешить наш спор на языке клинков… Прежде чем мы успели толком начать, был адский шум ветра, большие серые облака с горящими зелеными глазами, как представляется, что-то обрушилось на нас, и затем мы выпали из реального мира. Когда мы пришли в себя, мы стояли в большом Храме, с десятком других. Конечно, мы не знали тогда, что мы проскочили сквозь время, но мы поняли, что это чертовски странное место… Они привели нас сюда, в Яму, и тогда мы возобновили наш спор, позаимствовав мечи у двух прохожих. К счастью, я проткнул насквозь своего оппонента. Собралась большая толпа вокруг. Вот тогда я и встретил Д-Алора — одного из моих друзей, о которых я говорил.

Как только Денхэм закончил свой рассказ, я почувствовал внезапно огромную усталость, ибо не спал много часов. Я зевнул и протер глаза, и Денхэм сразу вскочил.

— Немедленно на нары, сударь, — приказал он мне. — Немедленно спать.

— Но как же Лэнтин? — спросил я. — Он мой друг! Он где-то в городе, я уверен, и я должен найти его.

Денхэм с сомнением покачал головой.

— Как он выглядит? — спросил англичанин.

Когда я описал Лэнтина, лицо Денхэма немного посветлело.

— Пожилой мужчина, говорите? — переспросил он с сомнением, и когда я кивнул, продолжил: — Это облегчает поиск. Здесь пожилых можно пересчитать по пальцам. Но тебе пора спать, а я найду своих друзей, и мы пойдем искать вашего приятеля. Если кто-нибудь, может найти, то это мы сможем.

Я попытался поблагодарить его, но он лишь покачал головой с улыбкой и вышел из комнаты. Я упал в койку и закрыл глаза. Сонливость победила меня, голоса и смех за столом слились для меня в монотонный гул. И даже этот гул исчез из моего восприятия, и я провалился в бездонный омут сна.