С моей стороны было глупо думать, что шоппинг закончится на одном бутике свадебных платьев. Но, к счастью, в торговый центр мы с Ари поехали без её подружек. Иначе я бы украла у Андрея пистолет и застрелилась. Или же застрелила этих заносчивых сплетниц.

Поражаюсь, как Ари может с ними общаться? Она же совсем не такая пустая и глупая, как они. Но ладно. Раз ей с ними комфортно и весело, то кто я такая, чтобы осуждать выбор сестры? У неё, по крайней мере, есть подруги, в отличие от меня. А всё потому, что с девушками из своего уровня я никогда не могла найти общие интересы, а их надменность меня всегда вымораживала. С девушками же из низших уровней проблема заключалась в том, что каждая из них рано или поздно пыталась вытянуть из нашего общения выгоду.

В общем, с девчонками, как и с парнями (за исключением Егора), у меня не завязалось искренних отношений, поэтому по сей день моими лучшими и единственными подругами являются мои сёстры.

Несколько часов шоппинга выжали из меня все соки. Я заваливаюсь с пакетами в свою спальню и сразу отправляюсь в душ. Смываю с себя пот и часть усталости, а затем падаю на кровать. О Боги! Мои ноги. Когда я нагуливала километры по паркам, они так не гудели после, а шастанье по магазинам и многочисленные примерки утомили меня до полусмерти.

Я тоже кое-что себе прикупила. И это «кое-что» – пикантное нижнее бельё. Я такое никогда не носила. Но Ари настояла, что мне стоит наконец приобрести сексуальный комплект. Диме наверняка понравится.

Именно эта фраза побудила меня согласиться. Никогда не хотела покупать что-то, чтобы поразить мужчину, но мысль о том, как Титов будет скользить по мне жадным взглядом, пока на мне будет один из этих соблазнительных комплектов, зародило во мне желание их купить. И я уже сегодня хочу показать ему небольшой трейлер о том, что его ждёт по приезде. Так сказать, подогреть его интерес, пока мы находимся на расстоянии.

Сбрасываю с себя полотенце, добираюсь до пакетов с обновками и выбираю бордовый, полупрозрачный кружевной комплект. Среди всех Ари он понравился больше всех. И я с ней согласна. В нём я выгляжу отпадно и до жути непривычно. Смотрю на себя в зеркало и вроде как женщину вижу, а не пацанку. Хотя, наверное, дело не только в белье, но и в трёх килограммах, которые я набрала во время лежачего образа жизни. Бёдра чуть увеличились, возможно, и грудь немного. Сложно определить точно, но мне нравится полуголая, аппетитная девушка с влажными волосами и румяным лицом, которая смотрит на меня с улыбкой в отражении. Надеюсь, и Диме понравится.

Бросаю взгляд на смарт-часы и хмурюсь. Почти десять вечера. В это время он уже обычно мне звонит. Я сама никогда ему не звонила первая. Не хотела казаться навязчивой и давать понять, что сильно скучаю по нему. Каждую долбаную секунду. Ещё подумает, что я совсем на нём повернулась. Нет уж. Пусть это и так, но ему об этом знать необязательно.

Решаю подождать ежевечернего звонка, но минуты идут, а звонка всё нет и нет. Ровно через час моё терпение лопается, и я решаю напомнить Титову о себе.

Не звоню. Нет. Принимаю удачную позу и делаю фото в зеркале, а затем, долго не размышляя, чтобы не передумать, отправляю ему свой первый пикантный снимок со словами: «Нужно мужское мнение».

Загорается галочка о том, что сообщение доставлено, и сердцебиение ускоряется. Несколько томительных секунд – и Дима появляется в сети, просматривает сообщение и… ничего. Ни ответа, ни даже эмоджи. Он просто выходит из чата, заставляя меня ощутить себя малолетней дурой.

Хотя что уж там скрывать? Я такая и есть. Послала ему фото, полагая, что он тут же бурно отреагирует. Смешная. Такие голые фоточки давно уже пройденный этап для Титова. От подобного он мог торчать лет так пятнадцать назад. Скорее всего, он каждую неделю, если не чаще, получал снимки от голых баб.

Стоит только подумать о других женщинах, как в голове всплывают все мерзкие слова подружек Ари. Я весь день заталкивала их как можно дальше, а сейчас они вырываются на поверхность, усиливая ядовитые мысли о том, что Титов может проводить своё время на Корте с другой. Возможно, прямо сейчас. Целует её, ласкает, трахает… А я тут сижу полуголая и жду, пока он там кончит и соизволит ответить на мою тупую попытку соблазнить его.

Чёрт! Дерьмо!

Издаю злостный рык и одним резким движением сметаю всё, что лежит на моём письменном столе. Следом в стену летят подушки и ни в чём неповинный стул. Знаю. Ебанутая. Но метание вещей обычно помогает мне сбавить пыл. Ключевое слово – обычно. Сейчас ни черта не помогает. Сжимаю кулаки до боли в костяшках, продолжая представлять Титова с другой бабой, и в груди будто бомба взрывается, сжигая сердце вместе с лёгкими. Становится тяжело дышать, думать здраво – подавно.

Хватаю телефон и, убедившись, что Дима так ничего и не ответил, строчу в порыве злости второе сообщение: «Ладно, можешь не отвлекаться. Дома как раз Ден зависает с друзьями. Пойду к ним собирать отзывы о своём наряде.»

Жму «отправить» и стону в голос, мигом сожалея о содеянном. Какая же идиотина. Будто мои слова сумеют отвлечь Диму от другой женщины. Только позабавят. Намереваюсь удалить сообщение, однако не успеваю. Он уже прочитал его и, надо же, звонит.

Дима звонит!

Наверное, резко появившаяся улыбка вот-вот разорвёт мне лицо, а ликование вынудит завизжать на всю комнату. Как быстро, однако, у меня меняется настроение. Аж страшно. Беременные и подростки в пубертатный период нервно курят в сторонке.

Дима звонит!

Хочу ответить до дрожи, но, разумеется, не стану. Не так быстро. Я его сегодня ждала, так пусть и он теперь ждёт. Возможно, Дима и вовсе остановится на одном звонке, и я опять расстроюсь и пойму, что не так уж ему хотелось узнать, действительно ли я пойду дефилировать в нижнем белье перед группой тусовщиков.

Но Титов меня не разочаровывает. После первого звонка, тут же следует второй, затем и третий. На четвёртом моя выдержка трещит по швам, и я сдаюсь.

– Слушаю, – будничным голосом произношу я, завалившись спиной на кровать.

– Это я слушаю, какого чёрта ты вытворяешь?

Его голос – сталь. Мрачный и звенящий. В дрожь бросает моментально.

– А что я вытворяю?

– Бесишь меня.

– Разве?

– Ты выбрала неудачный день для своих игр, – с тяжестью вздыхает.

Даже не видя его лица, чувствую, насколько Дима раздражённый. Это из-за меня? Или что-то случилось на Корте? А может, я всё-таки помешала его встрече с другой женщиной?

– Где ты? – спрашиваю, пытаясь звучать максимально нейтрально.

– В своём номере.

– Включи видеокамеру.

Понимаю, что звучу, как ревнивица, но я должна была попросить об этом. Подозрения всё ещё отравляют разум, ведь все предыдущие разы Дима всегда сразу включал камеру, но не сегодня.

– Нет.

Его короткий категоричный ответ, словно камень, бьёт по моей грудной клетке.

– Почему? Я хочу тебя увидеть.

– А я не хочу, чтобы ты меня видела сейчас.

– Почему?

– Я сказал – нет. И всё. Не задавай вопросов, – строго, резко, бескомпромиссно.

Он никогда так со мной не разговаривал. Это неприятно, но в целом меня не задевает. Наоборот. Успокаивает ревность, ведь теперь понимаю, что для такого неблагоприятного настроения Димы должно было случиться нечто более серьёзное, чем сорвавшееся рандеву с женщиной.

– Прости, – немного смягчив голос, добавляет он. – Сегодня был тяжёлый день. Я не хотел срываться на тебе, поэтому и не звонил, но ты всё-таки вынудила. Надеюсь, не успела подписать смертный приговор никому из друзей Дена? – Димин голос продолжает быть холодным и злым, но я расплываюсь в улыбке.

– Ещё не успела.

– Это радует. И впредь не провоцируй меня и никогда не игнорируй мои звонки.

– Это приказ? – хмурюсь.

– Да.

– Ты знаешь, что я не выполняю приказы.

– Но ты сделала бы меня самым счастливым, если бы выполнила этот приказ.

Вот как он это делает? Как находит слова, которые мигом пресекают мой порыв показать свой строптивый характер?

– Ладно. Твой приказ на рассмотрении. Решение оглашу позже.

Слышу, как он усмехается. Представляю его очаровательную улыбку и тоже улыбаюсь.

– Хочешь рассказать мне о своём трудном дне? – осторожно спрашиваю спустя несколько секунд молчания.

– Нет. Хочу, чтобы ты включила камеру и показала мне себя.

– Ты уже видел и оставил мой наряд без комментариев, – с толикой укора напоминаю я.

– Одного фото мне мало, чтобы высказать своё мужское мнение. Хочу рассмотреть тебя детально. Давай, Роли, порадуй меня. Ты – единственное, что сможет сделать мой день лучше.

И вот опять… Всего пара верных фраз – и я готова уступить и показаться ему несмотря на то, что он отказался сделать то же.

– Ладно, подлиза. Уговорил.

Отвожу телефон от уха, включаю камеру и навожу её на своё лицо.

– Доволен? Настроение приподнялось от моей мордашки? – интересуюсь я.

– Значительно. И не только настроение, – отвечает Титов, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы слишком широко не улыбнуться.

– У тебя встал на моё лицо? Сочту это за комплимент.

– У меня встаёт на любую часть твоего тела.

– Мне кажется, сегодня ты уже превысил лимит лести.

– Это не лесть, а правда.

– Скорее, способ побудить меня опустить камеру ниже.

– Когда ты прекратишь не верить моим словам?

– Когда ты вернёшься на Морен и вправишь мне мозги.

Титов смеётся, и это лучшее, что я слышала за сегодняшний день.

– Вряд ли получится.

– Считаешь, я неизлечима?

– Не в этом дело.

– А в чём?

– Когда я вернусь на Морен, единственное, что я сделаю, – это затащу тебя в постель и не позволю оттуда выбраться как минимум до следующего года.

Воздух вокруг меня резко повышает градус. Делаю вдох и задыхаюсь, лицо краснеет, сердце срывается в сумасшедший спринт.

Я так сильно жду момента, когда Дима вернётся, что низ живота наполняется теплом и напрягается.

– Опусти камеру и покажи мне себя, – произносит Титов напряжённым голосом.

– Опять приказываешь?

– Опять.

– И я опять должна его выполнить, чтобы сделать тебя самым счастливым?

– Ты должна его выполнить, потому что я чёртов мазохист, который до жути соскучился по тебе и хочет по максимуму усложнить себе пребывание вдалеке от тебя.

Срываюсь на смех, преисполняясь ни с чем несравнимой радостью. Ну какой же он мартовский кот. Что ни реплика, то в самое сердце. Я даже забываю о варианте, что Титов может просто заливать мне сироп в уши. Подумаю об этом позже. Сейчас же я отодвигаю телефон так, чтобы в камеру попадали мои грудь и живот. Я не вижу, как Титов смотрит на меня, но соски всё равно заостряются, и Диме наверняка это видно даже по камере, ведь ткань лифчика тонкая и прозрачная.

– Дьявол, Роли, – с шумным выдохом произносит он и затихает. Слишком долго. Я даже начинаю думать, будто связь оборвалась.

– Ты ещё тут?

– Тут.

– Почему молчишь?

– Отдаю все силы, чтобы убедить себя не прилететь к тебе прямо сейчас.

– И как успехи?

– Сомнительные. Спусти камеру ещё ниже.

– Ты точно мазохист, – смеюсь, но повинуюсь, передвигая камеру к таким же прозрачным трусикам, и слышу повторный выдох, сообщающий о том, как тяжело сейчас Диме.

Он ничего больше не говорит, видимо, не может, поэтому я решаю взять инициативу в свои руки. В прямом смысле. Набираюсь смелости и запускаю пальцы в трусики. Сначала провожу по влажным складочкам, а затем касаюсь клитора и начинаю ласкать себя, издавая тихие стоны.

– Ты изверг, Гордеева, – эта фраза звучит совсем глухо.

– Мне остановиться? – спрашиваю сквозь стон.

– Даже не думай. Лучше представь, что это моя рука у тебя в трусах.

И я представляю. Прикрываю веки и в красках рисую, как Дима лежит рядом и касается меня своими умелыми пальцами. Как целует шею и сводит с ума своим шёпотом и запахом. После нашего единственного интима теперь у меня есть возможность вкладывать в свои фантазии самые мелкие детали, быстро доводящие меня до исступления.

– А я буду представлять, что это твоя рука сейчас обхватывает мой член.

Сквозь морок похоти до меня доносятся его вкрадчивые слова, и где-то вдалеке о себе напоминает смущение, но я не обращаю на него внимания. Все мои мысли сконцентрированы на своём удовольствии и на том, что Дима наблюдает. Не уверена, что в жизни смогла бы так ласкать себя перед ним, но сейчас я это делаю раскрепощенно, с неприкрытым наслаждением, добавляя к своим фантазиями ещё и то, как я удовлетворяю Диму. Как сжимаю его член рукой, а ещё лучше – обхватываю ртом, ласкаю языком, вбираю по возможности глубоко и помогаю себе ладонью.

Это слишком горячо и желанно. Не могу сказать, что я кайфовала от минета, когда делала его Егору, но сейчас картинки о том, как я сосу Диме, сладко будоражат. Организм будто воспламеняется, чувствительность обостряется. Каждое прикосновение к себе ощущается более сильно, а комментарии Димы о том, что он не видел ничего более шикарного, чем я сейчас, сводят с ума. Возбуждение достигает критической точки. И я неожиданно для самой себя кончаю до безобразия быстро и никак не могу это предотвратить. Издаю громкий стон, сотрясаясь в оргазме и от удивления раскрываю глаза. Как такое возможно? На солнце сегодня, что ли, перегрелась? Или это так сказывается тоска по Диме?

– Пиздец, – то ли с изумлением, то ли с удовлетворением ругается Титов. – И кто теперь из нас скорострел? – добавляет с насмешкой, но после пережитого оргазма я не в состоянии ни смутиться в полной мере, ни что-либо ответить. А даже если и могла бы говорить, всё равно не получилось бы.

Все мысли разлетаются по сторонам, как стая напуганных птиц, а сердце подпрыгивает, когда дверь в мою спальню вдруг резко открывается и внутрь врывается заплаканная Ари.

– Арина! – роняю телефон на кровать и спешу накрыть себя пледом. – Что за чёрт?! – кричу я, вкладывая в голос и негодование, и беспокойство.

Но сестра не обращает внимание на мой крик. Как, похоже, и не осознаёт, чем я тут только что занималась. Она падает животом на мою кровать и, продолжая реветь, заявляет:

– Он обманул меня, Кара! Он всё-таки обманул.

Мне даже уточнять не нужно, кого Ари имеет в виду. Кроме её драгоценного жениха, её никто обмануть не мог. Быстро нахожу телефон и обращаюсь к Диме:

– Я перезвоню.

– Что случилось?

– Перезвоню!

– Ты охре…

Сбрасываю вызов, выключая Диму на полуслове. Представляю, в каком он гневе от такого поворота событий, но я объясню ему всё позже. Когда сама разберусь, что случилось?

– Что этот кобель сделал? – цежу я, сосредоточенно глядя на сестру. Пережитого удовольствия и след простыл.

– Сказал, что будет занят с отцом, а на деле… на деле… – заминается она, ибо из-за плача не хватает сил произнести до конца.

– Что на деле?

– Алекса только что позвонила и сказала, что видела его в баре с какой-то девушкой.

– Что они делали?

– Целовались.

– Вот придурок безмозглый! – высекаю я самые цензурные слова, что вертятся у меня на языке. – Как можно изменять в баре у всех на глазах за неделю до свадьбы?

– Ты мне совсем не помогаешь, Кара.

– Прости, просто мысли вслух, – виновато произношу я и придвигаюсь ближе, чтобы утешить.

Да только как сделать это? Не представляю. Какие слова могут помочь унять боль от предательства любимого человека? Наверное, таких нет. Но зато есть куча способов, как наказать недоумка Лебединского.

– Братья в курсе?

– Нет конечно. И я ничего им не скажу. На решение Влада выдать меня замуж это никак не повлияет, свадьба всё равно будет, а Ден просто убьёт Олега.

– Понятно. Так я и думала. В таком случае накажешь этого ловеласа иначе.

– Я не хочу его наказывать. Я вообще ничего с ним больше не хочу.

– Но тебе с ним ещё жить да жить. Сама же сказала: свадьбу никто не отменит, а значит, ты должна показать ему, что на каждый его проступок ты будешь отвечать тем же.

– Что? – ужасается Ари, чуть усмиряя плачь. – Но я не буду… ни с кем… ничего… даже в отместку.

– Разумеется, ты не будешь ни с кем спать, но что тебе мешает повеселиться с кучей сексуальных мужчин?

– Каких ещё мужчин? Ты в своём уме? – вконец недоумевает сестра, а я злорадно улыбаюсь, прокручивая в голове план дальнейших действий.

– Утри слёзы, Арина, – касаюсь влажной щеки сестры. – И начинай настраиваться на свой суперразвратный и весёлый девичник. Его не забудешь ни ты, ни Олег.