Не описать недоумение, что загорается в глазах Титова. Я и сама в шоке, что собираюсь выполнить его задание.

– Даже не представляю, что за несколько секунд случилось в твоей голове, но…

– Я сказала – ложись на кровать, – нервно перебиваю его, опасаясь, что могу передумать, и Дмитрий не произносит больше и слова.

Отпускает меня и, неотрывно глядя мне в глаза, делает несколько шагов назад до тех пор, пока не упирается в кровать и не садится на неё.

– Выполнено, босс, – томно-насмешливо заявляет Титов, но я с ним несогласна.

– Ты сел, а не лёг.

– Я лягу чуть позже.

– И как ты предлагаешь мне сесть на тебя?

– Нам некуда спешить. До вылета ещё несколько часов. Можно смело растянуть удовольствие.

Растянуть удовольствие? Он точно моей смерти хочет. Я собиралась поскорее запрыгнуть на него, так сказать, быстро отстреляться, чтобы прекратить так сильно волноваться. Однако Дмитрий явно поставил себе цель – поиграть на моих нервах.

– Сними с себя эту тряпку, – требовательно просит он, имея в виду моё помятое парео.

Хочется по обычаю воспротивиться, но быстро пресекаю нелепый порыв – он приведёт лишь к тому, что Дмитрий опять посчитает меня маленькой девочкой. Да и раздеться действительно нужно.

Тяжело втягиваю напряжённый воздух и снимаю с себя парео, представая перед Титовым в одних трусиках. И, чёрт, стоять перед ним голой сейчас, когда мы стопроцентно одни, оказывается в разы сложнее, чем возле бассейна.

Лишь теперь я понимаю, что на улице была такой смелой потому, что там я подсознательно знала – между нами ничего не будет. Мой маленький выкрутас со стриптизом не приведёт ни к чему серьёзному, только подразнит Титова. Сейчас же может произойти что угодно. И судя по потемневшему и наполнившемуся каким-то опасным безумием взгляду Дмитрия, может случиться далеко не только то, что он мне предложил.

Он медленно скользит по мне испытывающим взглядом, заставляя все волоски на теле подняться дыбом. Опаляет кожу, будто метки свои на мне ставит. Не просто любуются, а словно сжирает, кожу сдирает и каждую косточку обгладывает.

Звучит жутко, знаю, но меня такой голодный, дикий взгляд ещё больше возбуждает. Если это вообще возможно. Напряжение внизу живота начинает доставлять дискомфорт. Я сдвигаю бёдра вместе, расправляю плечи и глубоко вдыхаю-выдыхаю. Несколько раз. Грудь вздымается, по позвоночнику пробегает капелька пота, а Титов всё смотрит и смотрит. Молчаливо и сосредоточенно. Сжимает руки в кулаки, когда концентрируется на треугольнике трусиков. Черты лица заостряются, мышцы напрягаются – это видно даже сквозь ткань рубашки. И меня это воодушевляет, наполняет храбростью. Невозможно продолжать смущаться и думать, что в каких-то местах я несовершенна, когда столь искушённый мужчина, как он, смотрит на меня с таким восхищением. Вся робость автоматом сходит на нет, и я цепляю пальцами трусики, порываясь их снять.

– Нет, – останавливает меня Титов, и я непонимающе хмурюсь. – Их я сам хочу снять.

Секунда – и моё относительное спокойствие снова захлёстывается горячим волнением.

– Иди ко мне, – то ли просит, то ли приказывает он.

Отчётливое возбуждение в голосе говорит о первом, а непоколебимая твёрдость – о втором. Но это неважно. Меня в любом случае к нему до невозможности тянет. Пять шагов – и я оказываюсь между ног Титова, всего в нескольких сантиметрах от его лица. Встреча взглядов, и градус накала повышается. Воздух нагревается, становится наэлектризованным, покалывая каждый сантиметр кожи.

Ожидаю, что Титов вот-вот сорвёт с меня оставшийся клочок одежды и резко погрузит на себя, ведь именно такие желания я считываю в его иступлённых глазах. Но этот мужчина явно садомазохист. Он плавно умещает руки на мои ягодицы, сминает их, вытягивая из моей груди стон, а затем утыкается лицом в мой живот и глубоко вдыхает.

Возможно, я просто брежу, но в этом вдохе столько эмоций намешано – не передать словами. Внутри меня всё вспыхивает от его нежности, смешанной с грубоватыми прикосновениями ладоней на ягодицах. Детонация происходит мгновенно. В каждой клеточке тела. Контраст колоссальный. До одурения приятный. И в то же время мучительный.

Я не сдерживаюсь, хватаюсь за напряжённые плечи Титова и издаю отчаянный стон, умоляющий его поторопиться. И, к счастью, он проявляет милосердие. Передвигает пальцы к трусикам и стягивает их вниз, позволяя крохотному лоскутку ткани упасть к моим щиколоткам.

Теперь нет никаких преград между ним и моей промежностью. Ничто не мешает Титову рассматривать меня близко, скрупулёзно, с дичайшим желанием в глазах.

Я думала, что это смутит меня до смерти, но ничего подобного. Его осмотр заводит до умопомрачения, вынуждает мелко дрожать от желания большего. И он даёт это больше… Касается внутренней стороны бедра и ведёт неспешный путь пальцем вверх, оставляя за собой покалывающую дорожку. Когда же он наконец достигает влажной плоти, меня с головы до ног окатывает огненной волной, будто прошибая током. И, кажется, Титова тоже.

– Чёрт… Ты такая мокрая, – с тяжелым, глухим выдохом констатирует он, и это ещё мягко сказано.

Я до безобразия мокрая. Чувствую, что даже по ногам стекает пара капель возбуждения, и это пиздец. Официально пиздец! Сейчас же этот самовлюблённый наглец начнёт сиять как новогодняя ёлка.

– У меня просто давно не было секса, – выдаю первое, что приходит в мой поплывший от похоти ум.

– Значит, я тут не причём? – пронзая меня томным взглядом, он повторно проводит по влажным складочкам, оставляя нежный поцелуй на моём животе.

– Не причём, – безбожно вру я сквозь протяжный стон.

– Совсем-совсем? – нащупывает клитор, давит на него и мажет языком в области пупка, лишая меня возможности ответить из-за простреливающего всё тело наслаждения. – Не слышу, – шепчет он и кусает меня чуть ниже живота, продолжая массировать клитор.

– Совсем немного причём, – кое-как выдавливаю из себя очередную бессмысленную ложь и тут же теряю всю почву из-под ног.

Титов рывком усаживает меня на себя, одной рукой жёстко зарывается в мои волосы, а вторую со звонким шлепком впечатывает в ягодицу. Сильно. Больно. Обжигающе приятно.

– Ты с ума меня сведёшь когда-нибудь, – в унисон с моим стоном цедит он срывающимся голосом, вдавливая меня в себя намертво.

А ты уже свёл! Основательно и бесповоротно.

Эти слова гремят в сознании точно колокол, но мне легко удаётся их удержать внутри себя, так как я ни о чём другом думать не в состоянии, кроме как о его твёрдом члене, вжимающимся в мою промежность. Даже сквозь одежду чувствую, насколько он большой и горячий.

– И всё из-за тебя. В этом стопроцентно ты виновата, – морщась будто от боли, шепчет Титов.

Неужели я произнесла последние слова вслух и не заметила этого? Похоже на то. Вот это да! Вконец потеряла связь с реальностью. Но плевать. Ничего не имеет значение. Остатки полуживых мыслей прекращают трепыхаться, когда Титов жёстко накрывает мои губы своими, вбирая в себя мой язык вместе с блаженным стоном. Он красноречивее любых слов сообщает ему о том, что я мечтала об этом поцелуе днями и ночами.

Стоит наконец ощутить его губы… Стоит столкнуться с ним языками, и что-то ломается внутри меня. Моментально. С оглушительным треском. Скорее всего, это моя защитная стена, что всё это время удерживала мои чувства и эмоции. Дамбу прорывает, и накопившееся возбуждение, страсть и влюблённость вырываются наружу мощным каскадом.

Я ныряю пальцами в его волосы, давлю на затылок так же, как это делает Титов, и целую со всей дикостью и желанием, которых во мне хоть отбавляй. Мы намертво вколочены друг в друга. Ни одного сантиметра между. Губы в губы. Тело в тело. Объятия слишком цепкие. Поцелуи жадные, влажные, глубокие. Запах Дмитрия везде и повсюду. Впитываю его, как источник энергии. Как опиат, что дурманит, пьянит, лишает сознания.

Но мне нужно ещё, больше… Гораздо больше. Хочу ощутить его кожа к коже, поэтому спускаю руки на его плечи, а после – и к вороту рубашки. Нащупываю пуговичку, расстёгиваю её дрожащими от нетерпения пальцами, и на этом всё. Мои запястья резко окольцовываются руками Титова.

– Нет, – на миг оторвавшись от моих губ, требовательно выдыхает он, а я едва не начинаю хныкать от досады и непонимания.

– Почему нет? Я же голая, а ты ещё полностью одет.

– В это есть особый смак, тебе так не кажется? – с пленительной улыбкой выдаёт Титов и накрывает губами мой сосок.

– Не-е-ет, – сквозь стон отвечаю, с трудом удерживая глаза открытыми. Мне слишком приятно. – Это нечестно.

– А кто сказал, что мы должны играть честно? – перемещает губы ко второй груди и обводит кончиком языка ареолу. Изверг. – А если серьёзно… Будет лучше, если между нами останется хоть какая-то преграда, иначе я не сдержусь. И так из последних сил контролирую себя.

– Я не хочу, чтобы ты себя контролировал, – признаюсь я, и глухой выдох Дмитрия щекочет мою грудь.

– Потому что ты неблагоразумная, дикая девчонка и не думаешь о последствиях.

Возмущённо мычу в ответ. На большее меня не хватает, потому что Дмитрий отпускает мои руки и сжимает грудь, продолжая умело ласкать языком затвердевшие вершинки. Изгибаюсь в пояснице, подаваясь навстречу его рту, и запрокидываю голову назад. Глаза закатываются от удовольствия, по коже пролетают импульсы тока. Боже! Я и подумать не могла, что с мужчиной может быть так приятно, хотя он ещё даже ничего толком не делает. Просто истязает мою грудь языком, губами, сминает ладонями, смакует, а я уже готова разлететься на части. Наслаждение курсирует по венам, жаром оплетает всю область бёдер.

Всего несколько секунд таких ласк, и я начинаю ёрзать на Титове. Вжимаюсь ещё сильнее в его пах, двигаю бёдрами, наверняка пачкая его брюки своими соками и до максимума обостряю физический дискомфорт для нас обоих.

– Блять, – цедит он с отчётливыми нотками злости. Со всей силы шлёпает меня по заднице и наконец заваливается спиной на кровать, утягивая меня за собой. – Ты меня до смерти доведёшь.

– Это ты нас обоих до смерти доведёшь, – с улыбкой шепчу возле его губ, наслаждаясь тем, какая буря царит в голубом взгляде. За что получаю ещё один шлепок, выбивающий из меня уже не просто стон, а вскрик.

– Неправда. Тебя я хочу довести только до оргазма, – шепчет он и снова ловит мои губы, своим неистовым поцелуем закручивая в безумный водоворот похоти. Невыносимо. Обалденно. Мучительно. Неповторимо.

Рай и ад в одном флаконе. Никогда ещё не хотела получить разрядку так сильно, как сейчас. Поэтому, когда Дмитрий разрывает поцелуй и взглядом требует наконец перейти главному, я без колебаний делаю это. И сама донельзя поражаюсь тому, что не испытываю ни капли смущения, когда поднимаюсь выше, умещая промежность прямо возле его лица.

Сердце стучит как обезумевшее, тело горит и как будто вибрирует, но исключительно от непреодолимого желания, а не от стыда. Его как рукой сняло. Я даже не прикрываю веки и не отвожу взгляд в сторону, когда Титов вблизи начинает рассматривать представшую перед ним картину. Это самое лучшее, что я видела, – его лицо между моих ног. Порочный, жадный взгляд, осматривающий моё интимное место. И язык, умело касающийся самой чувствительной точки.

– Боже! – несдержанно и громко восклицаю я.

Всего одно касание – а тело прошибает небывалым удовольствием. Каждая молекула вспыхивает, взрывается. Кожа покрывается мурашками, глаза закатываются.

– На меня смотри, – приказывает Титов, властно сжимая мои ягодицы руками, и оставляет укус на внутренней стороне бедра.

Я повторно вскрикиваю и послушно концентрирую взгляд на нём.

– Умница. Хочу, чтобы ты видела всё, что я буду с тобой делать.

И, мать вашу, я вижу. Всё до мелочей. Как Титов вдавливает в меня свой язык, скользит им по всем нервным окончаниям. Как его рот и щетина пачкаются моим обильным желанием. Как он втягивает в рот клитор, а затем отпускает его и ласкает, до безумия приятно поглаживая мои бёдра. Как ускоряет свои искусные манипуляции, доводя меня до полусознательного состояния, а после замедляется, вынуждая меня заскулить и сильно схватить его за волосы, чтобы прекратил мучить меня.

Это самая невероятная пытка из всех, что можно себе представить. Развратная, порочная и до безобразия горячая. Моя кожа покрывается испариной, пульс ускоряется и стучит в ушах. Стоны с каждой секундой становятся всё громче и протяжнее, а тело – податливее, развязнее.

Сладкая похоть льётся по венам, вынуждая подчиниться своей животной сущности. Я сама начинаю двигать бёдрами, усиливая все ощущения и создавая потрясающие влажные звуки, смешивающиеся с моими стонами. Накрываю свою грудь и активно сжимаю, растворяясь под прицелом исступлённого взгляда Титова. И в какой-то момент ощущаю, что вот он… долгожданный оргазм. Неумолимо подкрадывается, но мне не удаётся встретить его с распростёртыми объятиями. Он просто напрочь сносит меня, выбивая из этого мира.

– Боже мой! Дима! Бо-оже! – кричу я, не заботясь о том, услышат ли нас мои родственники. По фиг. Мне это нужно. Жизненно необходимо. С этим криком я выпускаю все ощущения, что он мне дарует, пока содрогаюсь от небывалого экстаза. Он такой мощный и всепоглощающий, что я не улавливаю момента, как слезаю с Дмитрия. Прихожу в себя, когда лежу на спине, а влажные мужские губы рисуют извилистую дорожку по моему разгорячённому телу. Снизу-вверх. От колена по бедру к промежности. Недолгая умопомрачительная остановка там, чтобы слизать последствия моего оргазма, и дальше в путь – по лобку, животу, груди, где Титов не оставляет без внимания чувствительные соски. Целует их, дразнит языком, описывая несколько кругов по ареолам. А дальше полностью накрывает меня своим крупным телом. Мажет губами по шее, подбородку и наконец добирается до губ, которые накрывает поцелуем. Вновь требовательным и глубоким. Страстным и чертовски горячим из-за моего запаха и вкуса, оставшихся на его губах.

– Ты такая сексуальная, – шепчет он, тяжело дыша. – И самая красивая. Особенно, когда кончаешь и кричишь. Повтори, как ты меня назвала? – просит Титов и проводит языком по моим губам.

Я заставляю себя раскрыть веки и посмотреть на него. В глазах всё ещё плывёт от пережитого кайфа, но мне удаётся увидеть его красивое лицо и пристальный, выжидающий взгляд.

– А как я тебя назвала?

– Не прикидывайся дурочкой и повтори, – с нажимом требует он.

– Не понимаю, о чём ты говоришь?

– Вредина, – усмехается и сцепляет зубы на моей нижней губе. – Неужели даже после того, как кончила мне на лицо, ты не можешь назвать меня по имени?

– Я и так всегда называла тебя по имени, – хрен пойми зачем продолжаю гнуть свою линию. Реально вредина. Не иначе.

– Ты поняла, о чём я.

– Поняла.

– И тебе так сложно сделать мне приятно?

Отвечаю не сразу, заостряя внимание на Титове. На его лице, покрытом моей влагой и потом. И на его теле, что нависает надо мной, удерживаясь на предплечьях, расставленных по обе стороны от моей головы. Титов так раскалён, так твёрд и напряжён, что и без слов понятно, насколько ему сейчас сложно. Свою порцию кайфа я уже получила, и мне немного полегчало, а он… Он ничего не получил и, дурачок, даже не просит облегчить его состояние. Ему реально по кайфу так мучиться? Скорее всего. Однако мне невыносимо на это смотреть.

– Я сделаю тебе приятно, но другим способом, – наконец нарушаю молчание и спускаю руки вниз, между нашими телами, двигаясь к брюкам. – Приподнимись, – прошу я, давя на его пресс. От первого же прикосновения Титов ещё больше напрягается и, сцепив зубы, выдыхает.

– Я же сказал, что не буду тебя…

– Да-да, не будешь меня трахать и пососать тоже не дашь, я всё помню, – едва сдерживая улыбку, произношу я. – Но рукой почему нельзя поработать? Это моей голове точно не навредит. К тому же я ведь должна перед принятием решения о замужестве проверить, с чем мне придётся жить? Так что не противься и дай мне потрогать тебя и оценить всё тактильно… Дима, – переступив через ещё один внутренний барьер, возложенный мной между нами, всё-таки называю его по имени.

И вот уж не знаю, всё дело в моём вымученном «Дима» или в предыдущих словах, но Титов расплывается в озорной улыбке. Прям как мальчишка. Нереально красивый. Загляденье.

– Ну раз надо, значит, надо. Оценивай, – сдаётся он и чуть приподнимает бёдра.

А у меня сердце раздувается в размерах, будучи не в состоянии выдержать наплыв эмоций. Дыхание стопорится от предвкушения. Я словно намереваюсь раскрыть долгожданный подарок и боюсь, что он может исчезнуть, поэтому не теряю и секунды: шустро касаюсь ремня и расстёгиваю его. Дальше следует ширинка, преодоление боксёров и мой непроизвольный выдох, что приглушается стоном Димы.

– Чёрт, – вжавшись лбом в мой лоб, выдыхает он, когда я обхватываю его член и начинаю плавно скользить по всей длине, изучая, ощупывая и ощущая каждую вздувшуюся венку.

Боже! Какой он огромный. И какой горячий и твёрдый. Да, я повторяюсь, но одно дело – чувствовать это через одежду, и совсем другое – рукой. Я как будто впервые к члену прикасаюсь. Трогаю, глажу, щупаю, чувствуя, как снова возбуждаюсь.

– Каролина, чёрт бы тебя побрал, изучай поактивнее, иначе ты до инфаркта меня доведёшь, – произносит он без тени веселья. Мрачно, отчаянно, с неудержимой мукой в голосе.

И так как моей целью было сделать ему приятно, а не усложнить и без того удручающее состояние, я тут же исправляюсь. Усиливаю хватку руки на члене и ускоряю движения, зарабатывая удовлетворённый стон Титова.

Обычно я была спокойна к звукам, издаваемым Егором во время секса. Про стоны своего первого интимного провала вообще говорить не хочу. Я мечтала засунуть в уши беруши или заткнуть парню рот кляпом, лишь бы он так громко не заявлял мне о своём удовольствии.

С Димой же всё иначе. Его тихие, немного хриплые, но такие чувственные стоны – песня для моих ушей. Хочется слушать и слушать. Снова и снова. До бесконечности. Они рисуют на губах блаженную улыбку, наполняют тело теплом, проникают под кожу вибрацией, что ещё сильнее заводит меня.

– Тебе нравится? – спрашиваю, продолжая интенсивно водить по члену вверх-вниз.

Вижу, что нравится, но мне хочется услышать об этом от него. Однако Дима не отвечает. Похоже, просто не может. Или же не услышал мой вопрос.

Он тяжело и часто дышит, глаза закрыты, челюсть сжата. Прикладываю свободную руку к его щеке. Горячая и влажная. Он весь как будто в огне, что передаётся и мне, и я сама целую Титова. Погружаю пальцы в его волосы и нападаю на губы так же неистово и жадно, как это делал он. И всё… Его уносит. Вот так быстро. И меня вместе с ним. Кончаю не я, но ощущения ничуть не менее острые. Слышу его новый стон – более протяжный и громкий. Чувствую, как Дима начинает дрожать, а член – пульсировать и изливаться мне на живот. Так обильно, словно давно не кончал, и я чуть визжать от счастья не начинаю. Настолько меня пьянит от кайфа и разрывает от ликования.

И, наверное, я всё-таки не сдержалась бы и завизжала бы на всю комнату, наплевав на то, как глупо и по-детски это выглядело бы, если бы Дима не опал бы на меня своим немаленьким весом. Мой зарождающийся визг просто-напросто приглушается, а все части тела придавливаются. Но именно этого мне хотелось все минувшие недели – ощутить Титова на себе. Понять, каково это – быть прижатой им. Полностью. До невозможности сделать вдох. И что я могу сказать? Это обалденно. В стократ круче, чем я представляла в своих фантазиях даже несмотря на то, что в них Дима лежал так на мне полностью голый, после секса. Однако в мыслях он не дышал мне в шею так чувственно, распространяя волны мурашек по коже. Не пропитывал меня своим запахом, позволяя пропитывать и его своим. И не дрожал так, как он делает это сейчас.

– Всё хорошо? – интересуюсь я, поглаживая его по голове. Сердце в ожидании ответа трепещет как птичка, загнанная в клетку.

Я ведь знаю, что никогда не смогу ничем удивить Титова. У него наверняка огромный опыт, он искушённый любовник. Но мне хочется услышать, что ему было если на так же крышесносно, как мне, то хотя бы просто приятно. Этого уже будет достаточно.

– Ты меня слышишь? – спрашиваю, когда он слишком долго не отвечает.

– Слышу.

– Тогда, может, ответишь? Всё хорошо?

Дима с трудом поднимает голову и смотрит на меня мутным взглядом.

– Всё ужасно.

Округляю глаза я, а сердце пропускает удар. Такого ответа я точно не ожидала. Собираюсь уже взбрыкнуть и послать его к другим, более умелым бабам, однако Титов с такой нежностью касается моей щеки, что злость погасает так же быстро, как и появилась.

– Да, ужасно, Роли, – повторяет он хриплым голосом, проводя пальцем по моим губам. – Потому что мне тридцать пять. Я вроде взрослый мужик, а кончил от твоей руки за две минуты, как подросток, в твоём фамильном доме у родственников под боком.

Я прыскаю смехом. Звонким и счастливым.

– Надеюсь, ты это сделал, потому что я «очень сексуальная и самая красивая», – цитирую его слова насмешливым голосом. – А не потому, что ты старый скорострел.

Теперь и Дима начинает смеяться, усиливая мою и без того широкую улыбку.

– Запомни эти свои слова, хорошо?

– Зачем?

– Просто запомни, – загадочно улыбается и убирает прилипшую прядь волос с моего лица, глядя мне в глаза. Неотрывно. Внимательно. Будто изучая и выискивая то, что ещё не успел во мне увидеть.

– Почему ты так смотришь? – сглотнув, интересуюсь.

– Любуюсь и думаю.

– О чём?

– О том, что теперь моим единственным желанием является послать все дела к чёрту и никуда не уезжать от тебя.

Всё… Я сейчас разорвусь от переизбытка эмоций. Обхватываю его руками за шею, а ноги обвиваю вокруг бёдер и произношу возле губ:

– Тогда шли всё к чёрту и оставайся.

– Если бы я мог, то так бы и сделал, – тяжело выдыхает, ощущая, как член трётся об мой влажный живот. – Уж поверь. Но мне нужно улететь.

– А мне нельзя с тобой? – спрашиваю и обалдеваю. Похоже, события сегодняшнего вечера напрочь сорвали у моего языка тормоза.

– К сожалению, нет. Тебе не стоит лететь со мной на Корт. Там сейчас небезопасно.

Я напрягаюсь, страх за Диму молниеносно порабощает разум, и он тут же это считывает.

– Обо мне переживать не стоит. Меня никто не тронет. Да и тебя тоже, я бы не позволил. Но я не хочу брать тебя с собой, чтобы не переживать и не отвлекаться от важных дел. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом с семьёй. К тому же ты должна вернуться на учёбу и помочь сестре с подготовкой к свадьбе.

– Точно, – соглашаюсь, успев ненадолго забыть о скоропалительной свадьбе.

– Ну вот. Ты должна остаться. Я постараюсь как можно быстрее решить все дела и вернуться на Морен. А когда вернусь, я хочу, чтобы ты меня встретила.

– Без проблем. Скажешь заранее время прилёта, и я приеду в аэропорт.

– Нет. Я хочу, чтобы ты встретила меня дома.

С непониманием смотрю, как Титов чуть приподнимается и засовывает руку в карман брюк, откуда достаёт чип с кнопками.

– Мне кажется, я уже осточертел всему твоему семейству, да и мне самому надоело торчать у тебя дома как малолетка. Поэтому держи ключи от моего. Переезжать не прошу. Знаю, что ты пока ещё не согласишься. Но приходи туда в любое время и делай что хочешь. Мой дом – твой дом. Ты там хозяйка.

Я думала, что уже была влюблена в него по уши и сильнее вляпаться невозможно, но чёрта с два. Ещё как можно. Сейчас, глядя то на ключ в его руке, то в голубые, такие пронзительные и будто охмелевшие глаза, я понимаю, что у любви нет наивысшей точки. Похоже, я буду влюбляться в него с каждым днём всё сильнее и сильнее. И это восторгает в той же мере, в какой и пугает. Ведь эти новые, всепоглощающие чувства могут как подарить мне ни с чем несравнимое счастье, так и разбить меня вдребезги. И, должна признать, ещё никогда в жизни мне не было так страшно ошибиться, полностью доверившись мужчине.

Но… Кем я буду, если не рискну и не попытаю удачу? Точно не Каролиной Гордеевой. А значит – мой выбор вполне очевиден.