Сколько себя помню, мне всегда доставляло удовольствие сбегать из дома, скрываться от Андрея и своих родственников и попадать в передряги. Однако после двухнедельного лежания в постели, чтобы кайфануть, мне даже не нужно выискивать приключений на пятую точку. Пребывание в саду нашего поместья, поездка в ресторан или прогулка по паркам Морена уже кажутся чем-то обалденным. Благо на острове их много, и все они живописны и полны разнообразными тропическими растениями.

В общем, сейчас меня радуют любые мелочи. Главное, чтобы они происходили вне помещений дома. Я читаю в беседке в саду, выполняю учебные задания на террасе, завтракаю, обедаю и ужинаю в кафе и ресторанах и много-много гуляю. Спокойно, неспешно, но за минувшую неделю я нагуляла столько километров, сколько обычно за месяц не набираю. Видимо, решила наверстать упущенное с лихвой, и кайфую от этого до невозможности. Чего нельзя сказать об Андрее и остальных охранниках, приставленных ко мне. Бедолагам приходится целыми днями таскаться за мной по пятам. И переубедить Титова или Влада убрать их от меня нет ни единого шанса.

После аварии они оба вконец помешались на моей безопасности. И на безопасности Ари. К ней тоже приставили дополнительную охрану. Но на сей раз я понимаю причину такой сильной опеки – это безуспешные попытки найти виновника нашего ДТП.

Дмитрий разрешает охранникам немного отдалиться от меня, только когда сам находится рядом. А именно – каждый божий вечер. Вместо того чтобы после длинного рабочего дня ехать домой и отдыхать, он так и продолжает приезжать ко мне, где бы я ни находилась. Гуляет со мной, разговаривает на всевозможные темы, веселит и валяется со мной до трёх-четырёх ночи у меня в комнате, где мы болтаем без умолку или же смотрим телевизор. А когда я просыпаюсь к полудню, ясное дело, Титова уже рядом нет.

И такое отношение с его стороны чертовски меня подкупает, покоряет, поражает и с каждым днём всё больше укрепляет моё доверие к нему.

Похоже, я действительно ему нравлюсь. Это до сих пор кажется мне фантастикой, но вроде бы это правда. Ведь по какой иной причине такой мужчина, как он, стал бы каждый день приезжать ко мне и проводить столько времени вместе, а каждое утро отправляться по делам, будучи не выспавшимся и уставшим?

Вчера его организм уже не выдержал такого бессонного режима, и Титов заснул на середине фильма, уронив голову на моё плечо. Мне впервые удалось увидеть его спящим. До этого я была той, кто быстрее отключался. И вот же чёрт! Почему Титов не мог безобразно громко храпеть во сне? Ему что, сложно хоть в чём-то быть отстойным? Идеал чёртов. Даже спит красиво. Спокойно, размеренно дыша и будто выглядя на несколько лет младше.

Даже глубокая морщинка между бровями и лучики вокруг глаз не прибавляли ему возраста в моих глазах, а плотно сжатые губы так и манили к ним прикоснуться. Что я и сделала вчера, не сдержавшись. Осознала, что касаюсь пальцами его рта уже в процессе, и сердце чуть не самоликвидировалось. Слава богу, Дмитрий не проснулся. Даже не пошевелился. Как ни в чём не бывало продолжал крепко спать, позволяя мне скрупулёзно разглядывать его красивое лицо, очерчивать линию челюсти, щекотать подушечки пальцев об его щетину, зарыться пятернёй в чёрные волосы и глубоко вдыхать в себя его мужской запах.

На пятом вдохе, проносящем по моему телу сладкий трепет и желание, я и поняла окончательно, что вляпалась по самые уши. Так смачно и быстро влюбилась в этого мужчину, что сама не врубилась, как это случилось.

Сказал бы мне кто-то об этом ещё месяц назад, я бы посоветовала этому человеку обратиться к психиатру, а вчера я сама ощущала себя больной, вкрай неадекватной, пока обнюхивала Титова, как собака ищейка, пока он мирно спал, и не могла остановиться. Разве это нормально?

Узнай Дмитрий об этом, подкалывал бы меня потом ежедневно. Но, к счастью, он так и не проснулся и не поймал меня с поличным. В какой-то момент просто перевернулся со спины на бок, обхватил меня руками и сжал в объятиях крепко-крепко, словно любимую игрушку. Прижался щекой к моей груди и продолжил пребывать в царстве Морфея.

Егор много раз так делал, и мне было приятно, но не более. Никакого ускорившегося сердцебиения, никакого волнения и мурашек на коже. А с Дмитрием с первых же секунд всю мою кожу испещрила густая россыпь. Я таяла, превращаясь в лужицу, как мартовский снег, которого никогда в жизни не видела. И ещё около получаса обнимала его в ответ, аккуратно поглаживая голову, и размышляла о том, что мне хотелось бы почаще вот так засыпать с ним. Как и многое другое с Дмитрием мне до безумия хочется. Однако, даже признавшись самой себе, что я к нему неравнодушна, я всё равно боюсь представлять нашу совместную жизнь.

Нехорошее предчувствие по сей день не оставляет меня в покое, несмотря на то что с Дмитрием мы больше не конфликтуем. Да, спорим частенько на ту или иную тему, но наши споры проходят в позитивном ключе. Он проявляет заботу, окружает меня вниманием, о котором любая девушка может только мечтать. Он нежен со мной и ласков. Но чисто в дружеском ключе. Он не напирает, не предпринимает попыток залезть мне в трусы. Только прожигает меня временами такими горячими взглядами, что я тотчас возгораюсь и жажду содрать с нас двоих всю одежду, не дожидаясь, когда я посещу врача для повторного обследования.

Между нами сейчас всё обалденно. Лучшего слова не подобрать, но в этом, по всей видимости, и заключается проблема.

Как-то уж всё слишком здорово и складно получается. Титов выбрал в жёны меня, Влад с удовольствием одобрил его кандидатуру, а потом Дмитрию удалось за столь короткий срок не просто найти ко мне подход, но и беспамятно влюбить в себя?

Всё супер. Всё круто. Осталось лишь назначить дату свадьбы, да жить долго и счастливо, в любви и согласии, не так ли? Да. Именно это говорит мне постоянно Ари. Она нарадоваться не может тому, что мне всё-таки удалось проникнуться чувствами к Титову, и теперь я могу смело дать ему согласие на женитьбу. Но я той же радости не испытываю, потому что не оптимистка как Арина, а до мозга костей реалистка. И я-то знаю, что мне в жизни не может настолько повезти. Такая удача – не про меня. Я постоянно ожидаю подвоха, поэтому не могу расслабиться, чтобы постараться в полной мере проявить перед Дмитрием все чувства, которые он во мне вызывает.

– Я надеюсь, ты не додумалась прыгнуть в бассейн бомбочкой?

Слышу неподалёку уже до всех полутонов знакомый голос, и моё спокойное лежание в воде враз прерывается. Касаюсь ступнями дна бассейна, отрываю голову от бортика и перевожу взор на моего ежевечернего гостя.

Секунда взгляда на Дмитрия, стоящего возле бассейна в паре метров от меня, – и сердце по привычке даёт сбой. Только сегодня больше обычного, потому что Титов впервые приехал ко мне в солидном костюме. И, наверное, я никого не удивлю, сказав, что чёрные брюки с белоснежной рубашкой о-о-очень ему идут. Мне приходится напрячься, чтобы прекратить им любоваться и невозмутимо прозвучать:

– Можешь быть спокоен. Я спустилась по лестнице как пенсионерка. Андрей иначе не позволил бы и сейчас наверняка следит за мной из окна кухни, – отмечаю, закатив глаза.

Мне еле удалось уговорить его позволить мне войти в бассейн – спокойно, без резких движений и прыжков, чтобы просто помокнуть в освежающей воде, подставив лицо под нежные вечерние лучи солнца. Сегодня днём было особенно душно и знойно, да и сейчас жарковато. Купание в бассейне мне было необходимо.

– Андрей молодец. Знает, что за тобой нужен глаз да глаз, – с улыбкой отвечает Титов.

– Вот не надо преувеличивать. Я, конечно, не отличаюсь благоразумием, но если дело касается моего здоровья, то я могу быть спокойной. И все предыдущие недели тому прекрасное доказательство, – перевернувшись в воде на живот и уместив руки на край бассейна, чуть ли не с гордостью заявляю я.

– Знаю, – Титов подходит ближе и опускается передо мной на корточки, сокращая расстояние между нашими лицами. – Но мне страшно представить, что ты начнёшь творить, когда врач разрешит тебе вернуть прежнюю физическую нагрузку.

Стоит Дмитрию произнести это, и в голову вихрем влетает череда эротических кадров с ним в главной роли. Горячих, развратных, безумных… Чёрт… Это, видимо, сказывается продолжительное отсутствие секса, частая близость Титова и приближение месячных. Обычно за несколько дней до них моё либидо максимально повышается, а мозги явно атрофируются.

– Более важный вопрос: что ты начнёшь творить, когда врач разрешит мне вернуть привычные нагрузки? – спрашиваю я томным голосом и поражаюсь, что действительно сделала это.

Я что, реально только что пустила в ход флирт? Мои мозговые клетки точно растаяли и стекли ниже пояса. И наотрез отказываются возвращаться в голову. Меня даже нисколько не пугают потемневшие глаза Титова. Наоборот. Этот устрашающий мрак в его зрачках возбуждает ещё больше. Улавливаю аромат знакомого парфюма, и руки так и чешутся схватить Дмитрия за лацканы пиджака и рывком притянуть к себе, чтобы впиться в его губы и наконец вынудить его выполнить своё обещание, данное им несколько недель назад.

Однако этого до невозможности хочу только я. Дмитрий игнорирует мои ярые желания, что, без сомнений, пестрят в моих глазах, и со сдержанной улыбкой произносит:

– Вылезай из бассейна и переоденься. Семейный ужин вот-вот начнётся. Не хотелось бы опаздывать.

И после этого дурацкого напоминания он опускает ладонь на мою голову и ерошит волосы, а затем встаёт на ноги и выжидающе смотрит на меня.

Что, блять, простите?

Он серьёзно сейчас меня по головке погладил, словно я его маленькая сестричка?

Ну, Дмитрий! Ну, погоди! Твоя выдержка у меня уже в печёнках сидит. Сейчас я покажу тебе сестричку!

Не знаю, что на меня находит. Безумие – да и только. Но если всё это время я вела себя сдержанно, то сегодня во мне бушует дикое желание поиграть с ним.

Я покорно выполняю просьбу Титова и выбираюсь из бассейна. Но лишь для того, чтобы плавной походкой дойти до Дмитрия и выполнить вторую его просьбу – переодеться. Только не в специальном помещении возле бассейна, а прямо у него на глазах.

Находясь под прицелом его недоумённого взгляда, я сначала развязываю верёвки верхней части купальника, отбрасываю жалкий клочок ткани на шезлонг и прохожусь руками по волосам, выжимая из них воду. Мои движения неспешные, немного ленивые. Но мне торопиться некуда, пусть Дмитрий полюбуется.

И он любуется. Да так, что, несмотря на царящую жару, моя кожа усыпается мурашками, а соски заостряются. Мне казалось, я не смогу произвести настолько сильный эффект на Титова, ведь он уже видел меня голой, но ошиблась. Дмитрий впивается голодным взглядом в мою грудь и пожирает её даже без касаний.

Дмитрию нравится то, что он видит. Очень нравится. Однако этого мало, чтобы он сорвался и прекратил вести себя со мной как с родственницей. И меня это не устраивает. Что ж… Ладно… А если так?

Разворачиваюсь к нему спиной и снимаю с себя трусики. Они скользят по моим бёдрам и ногам, а когда касаются щиколоток, я неспешно наклоняюсь, чтобы подобрать их с земли, тем самым открыв Дмитрию пикантный вид сзади. По крайней мере, надеюсь, что пикантный. Я пусть и не опытная соблазнительница, но какому мужчине может не понравиться голая и влажная промежность женщины? Это же как красная тряпка для быка. Разве нет?

По всей видимости, не в случае с Титовым, будь проклят этот робот! Я не слышу ни единого звука за своей спиной. Он не двигается, ничего не говорит и, кажется, даже не дышит. Ему совсем, что ли, по фиг на мой спонтанный стриптиз? Как такое возможно? Ради кого я тут стараюсь? Этого всё равно мало? Не проблема! Нужно будет пойти на семейный ужин в чём мать родила, чтобы добиться желаемого? Как раз плюнуть. Я и похлеще выкрутасы устраивала.

И когда я реально собираюсь с духом, чтобы сообщить Титову, что я готова к ужину, мощная жаркая сила обжигает мою спину. А вслед за ней одна ладонь до боли сминает мою ягодицу, выбивая из груди ох, а вторая тут же приглушает его, сдавливая мою шею.

– Ты, блять, совсем больная, Роли. И не понимаешь, что творишь, – горячий шепот опаляет щёку, а исходящий от тела Дмитрия жар – всю мою сущность. – Ты зачем меня дразнишь, идиотка?

Его грубые слова нисколько не задевают. Скорее, ещё больше сводят с ума и возбуждают, вынуждая от удовольствия прикрыть глаза.

– Мне же нужно как-то веселиться, – сквозь стон отвечаю я, ощущая твёрдую эрекцию, упирающуюся в мою спину.

– Ты своим способом повеселиться добьёшься лишь того… – он вжимается носом в мою шею, глубоко вдыхая, и с глухим рычанием продолжает: – Что я тебя нагну и трахну во дворе твоего фамильного дома так, что ты потом ни ходить, ни сидеть не сможешь. И плевать мне, если кто-то из твоих родственников нас увидит.

Господи! Не это ли самое прекрасное, что можно было услышать? И он серьёзно думает, что мне самой не плевать?

Дмитрий же верно сказал: я больная. А рядом с ним в последнее время моё безумство достигает немыслимых высот. Я так сильно хочу его, причём уже давно, что мне в самом деле плевать на моих родственников, которые в любой момент могут выглянуть во двор.

Однако высказать вслух свои мысли я не успеваю. За нашими спинами раздаётся гневный голос Дениса:

– Сделаешь это с моей сестрой в нашем же дворе, и я утоплю тебя в этом бассейне. Даю слово, – цедит он на полном серьёзе, а я едва сдерживаю внутри себя разочарованный стон, искренне желая самой окунуть брата в бассейн.

Вот зачем он припёрся в самый неподходящий момент?

– Ты меня услышал, Дима? – спрашивает Денис, когда Титов не реагирует, продолжая с какой-то одержимостью дышать мной.

– Услышал, – вдохнув ещё раз, наконец отвечает Дмитрий. Но не поворачивается к Денису и ни на шаг от меня не отходит. Лишь больше загораживает меня своим телом от брата и вдруг перемещает обе ладони на мою грудь, вынуждая меня тихо застонать. – Ты можешь возвращаться в дом, Ден. Сейчас я её одену, и мы придём.

А теперь я издаю стон возмущения. Дмитрий опять вернул голосу привычную сдержанность, а руки на грудь уместил не для того, чтобы сделать мне приятно, а с целью скрыть мою наготу от брата. Стоит же Денису неохотно покинуть двор, как Титов отстраняется от меня, хватает с шезлонга полотенце и чуть ли не швыряет его в меня.

– Одевайся, – чеканит коротко, сурово, немного зло.

Я поворачиваюсь к нему лицом и замечаю, насколько он недоволен. Наверное, ещё больше, чем я. Черты лица заострены, брови сдвинуты к переносице, губы плотно сжаты, а взгляд мечет молнии в мой адрес.

– Ты доиграешься, Каролина, – произносит стальным голосом, от которого мороз по коже.

Но я не совсем понимаю, почему нужно так злиться? Я же сделала это, потому что чувствую себя полностью здоровой. Даже без повторного медицинского осмотра я знаю, что секс мне не противопоказан. А нежелание прикасаться ко мне раньше, чем врач лично скажет, что со мной всё в порядке, – это только проблема Титова.

– Подумаешь, немного подразнила, – бурчу себе под нос и пожимаю плечами.

– И теперь мне придётся идти на ужин с твоей семьёй со стояком.

Усмехаюсь, считая подобную перспективу забавной. Однако Дмитрий не разделяет моего веселья. Он отворачивается от меня и шумно выдыхает. Не знаю, о чём он думает. Возможно, в мыслях покрывает меня благим матом. А, может, пытается себя успокоить в физическом плане.

Я быстро стираю с себя влагу, надеваю трусики и накидываю на себя парео. Оно непрозрачное, так что спокойно смогу пойти ужинать в нём. А после обращаю внимание на напряжённые плечи и спину Титова и начинаю чувствовать себя виноватой.

Наверное, я и впрямь подобрала неудачный момент, чтобы драконить его. Лучше было бы подождать завершения ужина, когда мы скроемся в моей комнате, но это же я – сначала делаю, а потом думаю. А иногда вообще не думаю. Такое тоже бывает.

Сама не замечаю, как нарастающее чувство вины притягивает меня к Дмитрию, и я касаюсь ладонью его спины, что вмиг становится ещё более напряжённой.

– Лучше не трогай меня сейчас, – глухо выдаёт он, но я слышу все оттенки мучения в его голосе, и мне становится ещё больше не по себе. – Я несколько месяцев не трахался и уже целую вечность хочу трахнуть именно тебя. И так с трудом всё время держу себя в руках, а ты ещё решила масло в огонь подлить.

Его неожиданное откровение одновременно и радует меня, и сбивает с толку. Радует – потому что мне приятно слышать, что у него уже давно не было женщины. Он, конечно, может врать мне сейчас нагло, но нотки боли в его голосе снова заставляют меня поверить его словам. А вот слова о вечности изрядно удивляют.

– Разве несколько недель – это вечность? – не сдерживаюсь от вопроса и терпеливо жду, пока Титов ещё раз выдохнет, тихо усмехнётся и наконец повернётся ко мне лицом.

– Для меня они показались вечностью, – отвечает он, гипнотизируя меня своим кристально голубым взглядом.

А я… Я смотрю на него в ответ, чувствуя, как сердце заходится от переизбытка эмоций, и заклинаю себя не расплыться в широкой улыбке, как влюблённая дура, потому что верю ему. Снова.