Но все это было потом, а в июне 1932 года, накануне Чакской войны, Иван Тимофеевич гостил у недавно женившегося и перебравшегося в собственный домик капитана Экштейна. В патио, над которым скользили краснеющие вечерние облака, заметно располневшая Киане, в юбке и кофточке с глубоким вырезом, в котором серебрился маленький крестик, угощала их заваренным особым индейским способом мате.

Перед тем как мужчины приступили к ужину, речь зашла о Френсисе Фримане. На обратном пути, уже накануне встречи путешественников с парагвайским патрулем, британца ужалила какая-то неведомая ползучая тварь. Укус вызвал гангрену, и по настоянию Киане, сразу оценившей масштаб опасности, Фриман был подвергнут жестокой и крайне опасной, но жизненно необходимой операции – недрогнувший Серебряков раскаленным добела на костре топором отхватил ему руку по локоть. В Пуэрто-Касадо несчастного встречал профессиональный хирург – на восстановление под пристальным надзоромврачей ушло несколько месяцев. Все это время Иван Тимофеевич нешуточно волновался за судьбу британца, однако тот на письмо Беляева предпочел не ответить, а затем и вовсе как в воду канул…

Экштейн завел разговор о так и не увиденных ими морос:

– До сих пор слышится мне тот крик в ночи. Даже сейчас, как вспомню, мурашки по коже.

– У сельвы свои законы, – заметил Беляев. – Надеюсь, голубчик, вы не обижаетесь на меня за то, что я вовлек вас в эту авантюру? Что касается страха перед дикарями – вы молоды, в ваши годы все плохое вытесняется из памяти очень быстро. 

* * * 

Появившиеся июньским утром 1932 года в аргентинском порту Мар-дель-Плата двое в штатском вежливо попросили однорукого господина, уже ступившего на трап парохода «Вива», на несколько минут задержаться на берегу. Их безупречный английский сыграл свою роль – разглядев в говоривших соотечественников, тот согласился.

Господин был тщательно выбрит, ухожен и, судя по тому, с какой ловкостью подхватил рюкзак и кожаный футляр с карабином, переместив их за спину, явно привык управляться одной рукой. Немногочисленные посетители небольшого кабачка неподалеку от пристани стали свидетелями той короткой встречи.

– Нас интересует лишь один вопрос, – обратился к будущему пассажиру рейса Мар-дель-Плата – Портсмут один из навязавшихся джентльменов. – Что вы хотели сказать тогда мистеру Бьюи?

Однорукий помолчал, рассматривая будничную портовую суету за окном – к трапу трехпалубного лайнера уже выстраивалась пестрая очередь. Судя по всему, ответ на этот вопрос был у него давно готов:

– Только то, господа, что война за овладение Чако будет бессмысленной. Если там и найдут нефть, в чем я сильно сомневаюсь, то разве что в далеком будущем. Сейчас же не стоит и пытаться: лишние хлопоты, лишние траты. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Его собеседники обменялись взглядами.

– Как вы думаете, есть шанс остановить приготовления к бойне? – в свою очередь спросил джентльменов человек, которого на второй палубе «Вивы» ожидала скромная, но достойная каюта с санузлом, откидным столиком, вентилятором и удобной койкой.

Ответ был не менее честным:

– Застопорить машину, уже набравшую ход, может разве что Господь Бог. Но Он обычно не вмешивается, предпочитая скорее наблюдать, чем действовать.

– Жаль, – сказал Френсис Фриман. – Жаль.

Автор выражает самую искреннюю благодарность и признательность Ивану Голомовзюку и Андрею Кравчуку за идею данной книги, а также писателю Павлу Крусанову и редактору Наталье Игруновой за неоценимую помощь в работе над текстом.