Бегло осмотрев номер, Родионов подошел к широкому окну, занавешенному плотной шторой, и распахнул его: шпингалеты были подняты. В комнату хлынул свежий морозный воздух. Капитан-лейтенант наклонился к подоконнику, несколько минут внимательно обследовал его, затем выпрямился и кратко сказал:

— Сюда ушел!

Мамедов выглянул в окно. Во дворе виднелись темные постройки, разбросанные то там, то здесь в хаотическом беспорядке, словно кто просеял через сито крупные камни и выбросил их на пустырь. Вниз шла отвесная каменная стена, и лишь метрах в шести справа проходила пожарная лестница. Лейтенант в недоумении пожал плечами: как мог человек здесь спуститься? Но Родионов сразу рассеял его недоумение. Указав на узкий карнизик, проходивший ниже окна, и на проводку, подвешенную чуть выше на роликах, он пояснил, каким путем ушел человек из номера.

— Смелый, шайтан! — заметил Мамедов. — Не всякий решится по такой узкой канавке на высоте девяти метров пройти.

— Едем скорее в порт! Он, определенно, направился в район разрушенных складов! — перебил его Родионов.

Через минуту они были уже в машине. Сверкнули на повороте темные стекла домов, отразив сильный свет фар. Часто-часто замелькали контуры деревьев, посаженных вдоль улицы.

— Скорее! — поторопил Родионов, хотя «Победа» и без того шла на большой скорости. Шофер обернулся, хотел было что-то возразить, но, видно, раздумал и опять наклонился к баранке. Мотор взревел с еще большей силой. Машину подбросило на ухабине. Мамедов больно стукнулся ногой о дверцу и тихонько выругался.

Обогнув управление порта, «Победа» выехала в район разрушенных складов. Здесь дорога была настолько искалечена выбоинами, что напоминала пашню. Машину трясло, как в лихорадке, бросало из стороны в сторону. Из-под колес вылетали крупные комья грязи, смешанной со снегом.

— Налево! — приказал Родионов, рассмотрев в темноте поворот. — Стой!

Офицеры выскочили из машины и почти бегом устремились к развалинам. Под подошвами противно зачавкала грязь. Идти было трудно: ноги скользили. В одном месте Мамедов, зацепившись за камень, чуть не растянулся в этой мешанине из грязи и снега. Но Родионов не уменьшал шага, он торопился, и лейтенант еле поспевал. Они прошли вдоль высокой стены и свернули к длинному невысокому строению. Дорогу им преградил высокий матрос.

— Семь, — произнес он, но тут же, очевидно, узнав начальника, поспешил прибавить. — Это вы, товарищ капитан-лейтенант?

— Где старший лейтенант Абламонов?

— Здесь, — негромко отозвался из темноты приятный тенорок. Рядом появился невысокий плечистый моряк. Он доложил, что в двадцать часов высокий человек в очках покинул дом священника. После его ухода опергруппа заняла дом. При обыске обнаружена советская и иностранная валюта, бланки самых различных документов, конечно, фальшивые, три комплекта различных ядов, несколько гранат, четыре пистолета и патроны к ним. Из алтаря извлечена портативная радиостанция. Священник задержан. А тот, в очках, покинув особняк, прошел по улице Герцена и остановился на углу Советской. Вел себя беспокойно.

— Толстяка ждал, — усмехнулся Родионов. — Это точно. Продолжайте.

— В двадцать два сорок человек в очках подошел к разрушенным складам и остановился в квадрате тринадцать, опять-таки, вероятно, кого-то поджидая. В данный момент находится там.

— Возле тупика? — спросил капитан-лейтенант.

— Чуть левее.

— Люди все на местах?

— Так точно.

— Проводите нас кратчайшим путем.

Осторожно двинулись вдоль строений. Свернули в узкий проход между двумя полуразвалившимися стенами и несколько минут шли почти на ощупь, стараясь ступать как можно тише.

— Вон там стоит, — шепнул Абламонов, останавливаясь и показывая рукой вперед.

— Перехватите южный проход к морю! — шепотом приказал Родионов. — И пока никого не задерживайте!

— Есть!

Абламонов скрылся в развалинах. Лейтенант Мамедов, до боли напрягая зрение, старался рассмотреть человека у противоположной стены, но тот, видно, был осторожен и не выходил из тени.

Прошло несколько напряженных минут. Тишина по-прежнему нарушалась только грустными всплесками волн. Но вот невдалеке послышались шаги, торопливые, беспокойные. Идущий достиг поворота. Мамедов узнал своего «знакомого», человека в дохе.

— Тот самый, — шепнул он, сжимая локоть Родионова, — Сидоренко.

Капитан-лейтенант молча кивнул головой: так оно и должно быть.

Раздался негромкий свист. Это свистел, подавая сигнал, человек, стоящий в тени у противоположной стены. Оба диверсанта встретились у тоненькой березки, чудом уцелевшей среди развалин, постояли и двинулись в тупичок. Офицеры последовали за ними. Родионов прибавил шагу, вспомнив, как в прошлый раз на этом же самом месте от них скрылся человек в очках.

Диверсанты были хорошо видны на фоне кирпичной стены. Вот они подались чуть влево и исчезли в проломе. Родионов и Мамедов нырнули следом в знакомый пролом. «Как бы опять не упустить?» — тревожно мелькнуло в голове Родионова. Ведь в тот раз они с Мамедовым облазили здесь все развалины и, ничего не найдя, так и решили: неизвестный успел удрать через один из боковых проломов, пока они искали его в тупике. А что если не так?..

Тревога Родионова оказалась не напрасной. Проскочив три пролома, они никого не обнаружили. Вернулись обратно. Никого. Остановились, прислушались.

— Смотри! — схватил Родионов за руку своего помощника.

Справа, там, где чернел сарай с изуродованной крышей, вспыхнул огонек. Мамедов рванулся туда так быстро, что капитан-лейтенант не успел удержать его. «Стой!» — хотел было крикнуть Родионов, но понял, что поздно. Лейтенант вынырнул из тени. Он был виден, как на ладони. Родионов устремился следом, продолжая держаться в тени. Он увидел, как высокая фигура диверсанта метнулась из сарая вправо, на мгновение показалась в одном из проломов и исчезла. Мамедов побежал следом. Перед Родионовым остался один враг.

Первым побуждением капитан-лейтенанта было последовать примеру друга — ринуться прямо на диверсанта, не давая ему опомниться. Но тут он заметил, что бледный, еле приметный огонек быстро, как змейка, побежал по земле, брызгая искорками.

«Это бикфордов шнур!! — пронеслась мысль. — Горит!.. Что-то хотят взорвать, сволочи!..» Не думая больше о маскировке, капитан-лейтенант бросился к сараю напрямик; до сарая оставалось метров пятьдесят открытого, залитого лунным светом пространства. Откуда-то сбоку резко ударил сухой, как щелчок, выстрел. Острая боль пронзила ногу. Родионов споткнулся и упал за груду камней, лежащую как раз посредине площадки. «Ранен!» — пронеслось в голове. Он попробовал приподняться, но едва высунулся из-за камней, как опять ударил короткий выстрел. Пуля свистнула над самым ухом. Капитан-лейтенант предпринял еще одну попытку продвинуться вперед, но опять звонкий цокот пули по камню послужил грозным предупреждением. Враг явно не хотел подпускать его к горящему шнуру.

Родионов лихорадочно соображал, что предпринять. До сарая было каких-нибудь 20-25 метров, но, как назло, площадка освещалась так, что отчетливо различался каждый кирпич, лежащий на талом снегу. Ни малейшего признака тени.

А брызгающий искорками огонек убегал все дальше и дальше.

«Как же проскочить?» — думал Родионов. Решение родилось внезапно и оказалось таким простым, что капитан-лейтенант даже улыбнулся. Вспомнилась разведка по фашистским тылам, опасность, риск на каждом шагу, военная хитрость, к которой тогда частенько приходилось прибегать. Лежа капитан-лейтенант сорвал с себя пальто и, скрутив кулем, отчего оно стало походить на человеческую фигуру, высунул его из-за камней, а сам осторожно выглянул с другой стороны. Как он и ожидал, ударил выстрел. Это только и было нужно. Родионов вскинул пистолет и разрядил по вспышке почти половину обоймы. Враг поневоле должен был спрятаться в свое укрытие. Этим и воспользовался Родионов. Превозмогая боль в ноге, он вскочил и стрелой помчался по освещенному пространству. Вдогонку прогремел запоздалый выстрел, но Родионов уже проскочил опасное место. Теперь основное внимание — на горящий шнур. Капитан-лейтенант торопливо схватил конец шнура прямо рукой. Ладонь обожгла колючая боль, и он сразу понял нелепость подобной попытки: огнепроводный шнур горит даже без доступа воздуха. Чем же его обрезать? Тщетно шарил капитан-лейтенант по карманам. Ничего подходящего. Рука внезапно наткнулась на пистолет. Не теряя ни секунды, Родионов положил шнур на камень и несколькими ударами рукоятки перебил его. Обрубок шнура упал на землю, еще раз судорожно вспыхнул и погас.