Сареф нисколько не удивился тому, что в ответ на первое использование Власти Жизни он увидел те же строчки, что и несколько недель назад. С учётом, правда, того, что в этот раз Сареф взял в руки Скальпель Архитектора…
Власть Жизни!
Внимание! Вы пытаетесь исцелить существо, находящееся под эффектом Хаотическое Гниение. Эффективность лечения снижена на 90 %!
Восстановлено здоровья: 81.
Одновременно с этим он коснулся корки подгнившей чешуи Скальпелем — и она тотчас размякла под лезвием. Одновременно с этим из неё засочилась жидкость, хоть и прозрачная, но всё же с неприятным запахом.
— Тряпок бы каких-нибудь, — сказал Сареф, — я пока с коркой разделаюсь… да и для обеззараживания какой-нибудь спирт нужен.
— Тряпки есть, — Хрипунец махнул рукой в сторону коврика, на котором, ему, вероятно, предстояло спать. Теперь там появился небольшой узелок, в котором Йохалле обнаружил несколько платков.
— А спирт? — спросил Сареф.
— Спирт не нужен, — ответил Хрипунец, — я этим спиртом столько раз себе шкуру сжигал, что меня уже от одного только этого запаха воротит. Да и потом… В том, чтобы быть Теневым Символом, конечно, есть свои минусы, но умереть от заражения крови мне точно не грозит.
— Если ты хочешь себе новую шкуру — её надо выращивать на чистое, сухое, обеззараженное место, — строго сказал Сареф, — если хочешь, чтобы был эффект — делай, что говорят!
— Ладно, ладно, — Хрипунец моментально присмирел, — доверюсь твоему опыту.
— Я что-нибудь соображу со спиртом, — сказал Йохалле, поднимаясь на ноги и выходя из домика.
Его не было почти 10 минут. За это время Сареф размягчил подгнившую корку по всему черепу стревлога, после чего принялся деликатно её удалять. Разумеется, каждое прикосновение Скальпеля к шкуре Хрипунца он сопровождал использованием Власти Жизни, которое из-за Хаотического Гниения даже со артефактом Архитектора Плоти в руках показывало просто прискорбные значения. Более того, несколько раз Сареф замечал, как из-под закрытого глаза Хрипунца скатывается слеза.
Первую слезу он деликатно не заметил. Вторая его уже значительно смутила, и в этот момент у него чуть не дёрнулась рука. Если бы не Хим, который чутко держал руки хозяина под контролем, Сареф бы проколол Хрипунцу кожаную перепонку в левом слуховом отверстии. Ну а после третьей слезы Сареф и вовсе со смущением сказал:
— Мне, наверное, следовало сразу предупредить, что это будет больно.
— Не парься, — ответил Хрипунец, — я из-за этой дряни испытал столько боли, что даже если мне сегодня придётся выносить её в тройном объёме — я потерплю. Что до слёз — что поделать, плоть слаба. Особенно когда её начинают лечить.
Наконец, вся подгнившая корка была удалена. И в ожидании спирта Сареф использовал Власть Жизни ещё раз… и вдруг он увидел, что его усилия всё-таки возымели эффект:
Власть Жизни!
Внимание! Вы пытаетесь исцелить существо, находящееся под эффектом Хаотическое Гниение. Эффективность лечения снижена на 87 %!
Восстановлено здоровья: 106!
— Да, я тоже заметил, — сказал Хрипунец в ответ на заминку Сарефа, при этом он всё так же сидел с закрытыми глазами, — чуточку легче стало, хоть и чуточку, но стало…
В этот момент вернулся Йохалле в сопровождении Эргенаша, который нёс с собой круглый пузырёк.
— И зачем тебе понадобился спирт посреди ночи, Сареф? — спросил он, входя вслед за тёмным эльфом, — Йохалле отказался отве…
Но после того, как он увидел Сарефа и Хрипунца, то все вопросы у него отпали сами собой. Он молча подошёл и поставил пузырёк рядом с Сарефом. Тот, взяв одну из тряпок, смочил её спиртом и аккуратно промокнул все места, где недавно была гнилая корка чешуи. После чего, выбрав участок над левым глазом, начал аккуратно пытаться наращивать новую шкуру.
И это оказалось чертовски сложно. Сарефу казалось, что даже вырастить Орику новый глаз было не так сложно, как вырастить стревлогу новую шкуру. Он бился целый час, он использовал Власть Жизни более сотни раз, но ему даже квадратный сантиметр шкуры нарастить не удалось. За это время эффект Хаотическое Гниение упал уже до 82 %, что так же не преминул прокомментировать Хрипунец, вот только проблема была в том, что это им никак не помогало.
Под конец Хрипунец печально сказал:
— Ладно уж, парень, не мучай себя. Я чувствую, как ты стараешься, но, видать, даже твоя Власть Жизни тут мало что может поделать. В любом случае, даже то, чего удалось добиться — эффект, который до тебя не смог повторить никто.
— Нет, подожди, — Сареф мягко уложил ладонью голову Хрипунца обратно на табурет, — я просто что-то делаю не так! Дайте подумать…
Он принялся торопливо размышлять. Что же он делает не так? И в этот момент некстати пришла в голову мысль, что Архитектор Плоти играючи управился бы с этим делом за пару часов. Может быть, всё-таки стоило пойти к нему в ученики? Хотя он даже представления не имеет, чем придётся расплачиваться за эти зна…
В этот момент Сарефа словно осенило! Ну, вот же оно! Как он может нарастить стревлогу новую шкуру, да ещё и на такое трудное место, как голова, если он понятия не имеет, какой она должна быть? Наивно было рассчитывать, что Система всё сделает сама, особенно при такой сложной, запущенной травме, да ещё и с участием ненавистной для неё стихии Хаоса.
— Слушай, Эргенаш, — Сареф повернулся к стревлогу, который, воспользовавшись молчаливым разрешением, так же остался наблюдать за процессом лечения, — у меня к тебе деликатная и не очень приятная просьба.
— Я тебя слушаю, — невозмутимо ответил стревлог.
— Я понял, в чём проблема. Я банально не знаю, что мне делать, потому что я понятия не имею, что собой представляет ваша шкура на морде. Поэтому… мне нужно…
— Срезать кусочек шкуры с моей морды? — хмыкнул Эргенаш.
— Нет, — покачал головой Сареф, — такое дилетантское копирование оставим деревенским коновалам. Мне просто нужно коснуться твоей шкуры в этих местах. Чтобы понимать, насколько она должна быть мягкая, прочная и эластичная, и чтобы я представлял конечный результат.
— Да сколько угодно, Сареф, — рассмеялся Эргенаш, — право слово, это такая ерунда.
Изумрудный стревлог подсел рядом с Сарефом и опустил перед ним голову. Сареф хотел сделать это быстро — и тут же понял, что быстро не получится. Около ушных отверстий, в переходе к ноздрям, вокруг глаз — а, особенно, веки, которые у Хрипунца тоже, разумеется, сгнили, и теперь глаза он закрывал только толстой прозрачной плёнкой, которая присутствовала у всех рептилий — везде шкура хоть немного, да различалась.
Но сдаваться Сареф был не намерен. Если уж он взялся за задачу — то вывернется наизнанку и перепробует все варианты. В итоге он решил начать с банального: постепенно наращивать шкуру по кругу, чтобы к самому трудному участку — а именно глазам — подобраться в завершающем этапе.
И началась долгая, нудная, кропотливая работа. Как и в случае с Вандой, здесь приходилось воевать за каждый квадратный сантиметр шкуры. При этом Сарефу каждые несколько минут приходилось щупать морду Эргенаша, чтобы иметь представление о толщине и структуре наращиваемой шкуры. Дело шло очень медленно, и за следующие 2 часа Сареф, наверное, смог нарастить только тот объём, который он до этого удалил в виде сгнившей чешуи. Эффект хаотического гниения упал до 79 %, и эти проценты сейчас, наверное, напрямую отражали борьбу Сарефа, когда дело шло очень медленно, очень трудно, очень неохотно… но при этом чудом было то, что оно вообще шло.
Ещё через час Сарефу пришлось сделать крошечный перерыв. Йохалле со своих рук покормил его, дав ему два куска хлеба, несколько полосок вяленого мяса, и позволив запить всё это чашкой кофе. Сареф был настолько сконцентрирован и, одновременно, вымотан, что у него даже не нашлось сил удивиться тому, откуда у стревлогов взялся кофе, который, вообще-то, был довольно дорогим напитком.
Ещё 2 часа работы. За уже окном начало светать. Кажется, в дом стучали, но Сареф даже не мог разобрать, Йохалле или Эргенаш ходили отвечать. Наверное, всё-таки Йохалле, потому что Эргенаш продолжал сидеть рядом и терпеливо выносить все прикосновения Сарефа.
— Может быть, сделать перерыв? — осторожно спросил Йохалле ещё час спустя. Дело потихоньку близилось к концу, ведь с каждым разом Сареф по кругу наращивал всё меньший объём шкуры. Эффект хаотического гниения упал уже до 72 %.
— Это плохая идея, — покачал головой Сареф. Разумеется, он давно перешёл в состояние Одержимости, иначе без помощи своего хилереми он давно бы свалился от усталости, — я не знаю, как это объяснить, но… знаю, это прозвучит как бред, но вот такое лечение — это, ну, как бы конфликт Хаоса и Системы. Которое стало возможным только потому, что мы вообще посмели это попробовать. И если сейчас прерваться… короче, попытка у нас только одна, вот сколько я сейчас смогу залечить, столько этого лечения и будет.
Йохалле ничего не ответил, лишь с сочувствием кивнул, понимая, как велик потом будет откат у Сарефа после такого. Тот же, стиснув зубы, продолжил работу. С одной стороны, тот факт, что Хаотическое Гниение потихоньку уходило, немного помогал: новая шкура наращивалась чуточку охотнее. Разумеется, на первый взгляд отличий почти не было, но Сареф, просидевший за этим делом несколько часов, эту разницу очень остро чувствовал.
Ещё час работы. Йохалле предложил Сарефу еды, но тот отказался, лишь выпив ещё чашку кофе. В затылке начала появляться тугая ноющая боль. Тем не менее, Хаотическое Гниение спало уже до 68 %, и осталось самое сложное — глаза.
Эргенаш, разумеется, держал себя в руках, но и Сареф, из-за усталости, а так же действия Одержимости остро ощущавший сейчас настроения остальных, чувствовал, как стревлогу надоело быть наглядным пособием для здоровой шкуры на морде, которое без конца лапают. Вдобавок, у Сарефа от усталости, даже в состоянии Одержимости начали трястись руки, и он жутко психовал всякий раз, когда Скальпель оказывался рядом с глазными яблоками Хрипунца. Единственное неверное движение — и стревлог рисковал остаться без зрения.
— Не бойся, парень, — неожиданно мягко сказал ему Хрипунец, — ты уже такой труд проделал. Ты сейчас уже просто не можешь ошибиться.
— Не трынди под руку, — огрызнулся Сареф, — сиди неподвижно, или точно останешься без глаза!
Но, неожиданным образом, эти слова успокоили Сарефа и заставили его собраться. Завершающий рывок, осталось совсем немного! И он, взяв себя в руки, снова коснулся морды Эргенаша в области глаз, чтобы понять, какой структуры будут веки. Сареф чувствовал, что Эргенаш уже тихо его ненавидел и мечтал о том, чтобы это всё побыстрее закончилось, но всё же стоически терпел.
И начался заключительный этап. Каждое движение Скальпелем — как взмах клинка, который, однако, должен исцелять, а не калечить. В какие-то моменты Сарефу неизбежно приходилось касаться защитной плёнки на глазах Хрипунца, и это неизбежно вызывало реакцию в виде слёз, которые невероятно мешали. В итоге вытирать слёзы доверили Йохалле, который делал это невероятно тщательно и аккуратно. Кроме того, они выработали следующую тактику: Хрипунец стоически терпел и сдерживал слёзы до тех пор, пока мог это выносить. А когда ему всё же нужно было их сморгнуть — он издавал небольшое шипение, после чего на слёзы делали небольшую паузу.
Наконец, спустя ещё час работа была почти готова, шкура везде наращена, выглядело это всё вполне органично (разве что свежевыращенная шкура была самую чуточку, буквально на пару тонов светлее, чем остальная тёмно-зелёная), а эффект Хаотического Гниения упал до значения в 61 %.
— Попробуй, сморгни — и скажи, если где-то что-то мешает, — приказал Сареф. Хрипунец послушно моргнул, после чего осторожно сказал:
— Возле уголка левого глаза как будто что-то мешает… немного неудобно.
Обратившись к этому месту, Сареф увидел, что он, действительно, в этом месте нарастил чуть больше кожи, чем следовало — и, разумеется, в таком чувствительном месте, как глаза, это моментально стало заметно. Ещё пара использований Власти Жизни — и Сареф бережно разгладил этот нарост. После чего прошёлся по всей морде ещё раз, нашёл ещё 2 нароста, разгладил их — и только после этого отстранился.
— Готово, — устало выдохнул он, — буду откровенен: я понятия не имею, насколько этого хватит. Возможно, что завтра оно снова расползётся. Но всё же я надеюсь, что хоть на какое-то время эффект сохранится, и всё это тебе хоть немного помогло. Эргенаш, спасибо за терпение, я знаю, что это было долго и неприятно, но без этого у меня вряд ли что-то получилось бы.
— Да ничего, — махнул рукой Эргенаш, — ради того, чтобы посмотреть, как лечат такое, стоило и потерпеть. Да и если уж на нашей стороне такой союзник…
Хрипунец же, казалось, их не слышал. Он поднялся и, разминая затёкшие конечности, несколько раз потянулся с хрустом, от которого даже Сарефа, вымотанного до невозможности, передёрнуло. После чего в его руке появилось небольшое прямоугольное зеркало, в которое он принялся себя рассматривать.
— Невероятно… просто не могу в это поверить… — в восторге шептал он, щупая свою морду, — могу только представить, как они будут рады… особенно Элиош, братишка, мы столько искали лекарство… а уж как представлю рожи всех этих уродов, когда они увидят…
Впрочем, быстро одёрнув себя, Хрипунец сказал:
— Ты пока можешь отоспаться здесь, парень, — он ткнул пальцем в сторону окна, и Сареф увидел, что кто-то заботливо организовал ему там постель, притащив сюда спальный мешок, на котором предстояло лежать, а так же подушку и одеяло, — потому что сейчас ты очень устал. А мне, полагаю, придётся отрабатывать твою милость перед другими стревлогами прямо сейчас. Но не сомневайся, мы с тобой об этом ещё поговорим. Кто-нибудь, останьтесь с ним, проследите, чтобы его никто не трогал.
— Насчёт этого можешь не переживать, — невозмутимо кивнул Йохалле. После этого Эргенаш и Хрипунец покинули домик. Несколько секунд спустя через открытое окно Сареф услышал чей-то женский возглас:
— Вау, а что это за красавчик здесь появился…
Впрочем, пару секунд спустя раздался истошный визг, ясно дававший понять, что стревлога разобралась, что это за красавчик — и теперь улепётывала со всех ног. Но Сареф был слишком вымотан, чтобы обращать на это внимание. Он послушно съел тарелку с картошкой и мясом, что притащил ему Йохалле, запил всё это дело стаканом сладкого чая, лёг в организованное для него спальное место — после чего Хим, наконец, позволил измученному разуму своего хозяина отключиться…
Проснулся Сареф спустя несколько часов. Точного времени он не знал, но судя по доносившемуся из-за окна весёлому гомону, строители шли на обед. Сареф ещё пару минут полежал, приходя в сознание и сгоняя остатки липкого тягучего сна. И только сейчас он обратил внимание, что над ним мерцает Системное окно. Порядком заинтригованный, он вызвал его и прочитал следующее:
Поздравляем! Получено достижение: Нечеловеческая Стойкость. Ваш Базовый Запас Здоровья и Базовый Запас Выносливости увеличен на 50 единиц.
Поздравляем! Получено достижение: Мастер Вспомогательного Оружия. Любое вспомогательное оружие, которое вы держите во второй руке, увеличивает свои Параметры на 50 %.
Запас Здоровья и Выносливости, признаться, Сарефа не сильно впечатлил. Ну, то есть, это было хорошо, это были пассивные усиления, которые лягут в его базу живучести, и которые будут работать всегда, без каких-либо условий. Но тут было всё просто, и потому сознание Сарефа сразу отложило это просто как состоявшийся факт. А вот вторая награда выглядела куда как интереснее.
Взяв в левую руку Скальпель Архитектора, Сареф поднёс его к своим глазам и вызвал Системное окно:
Скальпель Архитектора.
+15 % к шансу критического удара.
+30 % к силе ваших лечебных умений.
Это уже выглядело куда интереснее. Правда, для того, чтобы оружие считалось вспомогательным, надо, чтобы в основной руке находилось, собственно, основное оружие.
В этот момент Сареф вспомнил, что у него есть ещё и Осиновый Кол, который с тех пор, как он его получил от Осины Самоубийц, ещё как-то ни разу не доводилось пускать в дело. Тем не менее, вызвав его и взяв в левую руку, он посмотрел, как будут теперь выглядеть Параметры этого артефакта.
Осиновый кол.
+22,5 % устойчивости к стихии тьмы.
+15 % к запасу здоровья.
+7,5 % к шансу критического удара.
1 раз в 30 секунд позволяет наложить усиление: Точно в сердце. Следующая ваша атака нанесёт гарантированный критический удар и наложит на цель Истощение на 15 секунд. (Будут отключены все пассивные способности).
Что ж, это тоже выглядело вполне достойно. Пока, конечно, артефакту применения не нашлось, но ничего… если они когда-нибудь встретят врага, который будет выбешивать их своими пассивными способностями, и который будет атаковать стихией тьмы — решение этой проблемы у него уже имеется.
В этот момент запоздало пришла мысль, что надо было перед операцией сделать Скальпель Реликтовым, тогда, глядишь, всё бы прошло намного проще. С другой стороны, тогда не факт, что он получил бы достижение на дополнительные здоровье и выносливость… Так что, всё, что ни делается — всё к лучшему…
Ну и после всего этого Сареф, разумеется, не удержался от соблазна полюбоваться на свои драгоценные Параметры:
Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 17
Первичные Параметры:
Сила — 16,4
Ловкость — 35,2
Интеллект — 43,4
Вторичные параметры.
Сила воли — 60,8
Телосложение — 26,6
Хитрость — 44,3
Запас Здоровья — 903
Запас Выносливости — 921
Вот это уже выглядело просто прекрасно. Умение Сохранение Энергии начинало прекрасно себя проявлять, ведь, несмотря на кучу достижений на здоровье, запас сил снова начал его обгонять. И это ещё без Сапог Следопыта, Без Обруча Познания, без Куртки, без Одержимости…
— Ну и как там поживает твоё Системное окно? — насмешливо спросил его голос сзади. Резко подскочив и повернувшись, Сареф увидел Хрипунца, который сидел, прислонившись спиной к стене, и внимательно на него смотрел.
— Откуда ты знаешь, что я в него смотрю? — сердито спросил Сареф.
— Ну, ты лежишь с лицом среднестатистического дебила и довольно сопишь, — фыркнул Хрипунец, — не принимай на свой счёт, так ведут себя абсолютно все Жители Системы, когда начинают любоваться своим бесценным и неповторимым прогрессом.
— Ты пришёл лишний раз поиздеваться — или боишься, что я у тебя что-нибудь украду? — сердито спросил Сареф, поднимаясь на ноги.
— Ладно, ладно, не кипятись, — примиряюще сказал Хрипунец, касаясь кожи на своей морде и с невероятным удовольствием её поглаживая, — ты-то имеешь право изредка собой полюбоваться, у тебя, действительно, весьма необычное Системное Развитие. Щепотка удачи там, немного добросовестного труда здесь, тут немного подсобил твой хилереми, в которого ты весьма щедро вложил свои силы — и вот, на выходе мы получаем перспективного бойца, которого, в принципе, уже сейчас можно выставлять на его собственные Всесистемные с весьма высоким шансом на победу.
— Но в сторону лирику, — Хрипунец тоже тяжело поднялся, — о том, какой ты умелый и замечательный, тебе и так найдётся, кому рассказать. Я же пришёл сюда за иным. Я, — Хрипунец вздохнул, ему явно было непросто говорить об этом, — я… впечатлён тем, как много ты для меня сделал, Сареф Гайранос-Джеминид. Ты пощадил меня, пока я сидел в этой кукле, в твоей полной власти. Ты принёс меня сюда — и помог мне восстановить доброе имя в глазах если не Старших стревлогов, то, по крайней мере, в глазах большинства моих братьев. Иметь возможность самому о себе говорить, и тут же подтверждать свои слова делом — это немало. Так теперь ты в этом… не побоюсь этого слова, совершенно сумасшедшем рывке вернул мне часть моего здоровья. Сделал то, на что я уже не надеялся и смирился с этим. Так что… хоть я не изменил мнение о большинстве людей, но я тоже умею быть благодарным. И за всё то, что ты для меня сделал, мне бы хотелось лично тебя вознаградить.
Несмотря на всё ещё мрачное настроение, Сареф против своей воли оказался заинтригован. Хрипунец был Теневым Символом высшей категории, и если уж он вознамерился выдать награду — на неё, как минимум, стоило обратить внимание.
— К сожалению, это не будет ни оружие, ни артефакт, — Хрипунец, подойдя к Сарефу, небрежно щёлкнул его по Реликтовому Кольцу Силы на левой руке, — во-первых, тебе оно не особо нужно, а, во-вторых… у меня ничего такого нет.
— Да ладно, — Сареф, не выдержав, со скепсисом посмотрел на Хрипунца, — у тебя — и ничего нет? Да быть того не может!
— Хочешь — верь, хочешь — нет, но это так, — пожал плечами Хрипунец, — видишь ли, став Теневым Символом такого уровня, я окончательно отверг Систему. А, следовательно, и все её дары. Поэтому на мне не будет работать никакое базовое оружие и никакие артефакты. Даже тот амулет, что подарила тебе эта акула… на мои способности он бы лёг, как влитой, и я бы обязательно у тебя его попросил… если бы в этом был смысл. Но, к сожалению, мне от этой вещи не будет никакого толку, на моей шее это будет всего лишь бесполезная побрякушка.
— Зато я могу предложить тебе нечто иное, — мягко продолжил говорить Хрипунец, с предвкушением глядя на Сарефа, — и, уверяю тебя, мой маленький целитель, ты не будешь разочарован этой наградой…