ПРОФТЕХУЧИЛИЩЕ № 55 ГЛАВЛЕНИНГРАДСТРОЯ (КОЛЛЕДЖ ТУРИЗМА) 1970–1975

АРХИТЕКТОРЫ В. МАСЛОВ, В. ОРЛОВ, Л. ФЕШИНА

ИНЖЕНЕР Н. АЛЕХНОВИЧ

ПРОСПЕКТ ЛУНАЧАРСКОГО, 66, корп.

ОЗЕРКИ

ПРОФТЕХУЧИЛИЩЕ № 86 СТАЛЕПРОКАТНОГО ЗАВОДА (ПРОФЕССИОНАЛЬНО-РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР) 1974–1979

АРХИТЕКТОРЫ Ю. БИЛИНСКИЙ, В. КОНДРАКОВ

ИНЖЕНЕРЫ О. БЕЛЬТЮКОВ, В. ДИВЕЕВА

26-я ЛИНИЯ В. О., 11

ВАСИЛЕОСТРОВСКАЯ

ПРОФТЕХУЧИЛИЩЕ № 147 ОБЪЕДИНЕНИЯ «СКОРОХОД» (ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ЛИЦЕЙ ТЕХНОЛОГИИ И ДИЗАЙНА) 1979–1982

АРХИТЕКТОРЫ В. ФРАЙФЕЛЬД, В. ЛЕМЕХОВ

ИНЖЕНЕРЫ А. КУДРЯШОВ, Н. ПРОХОРОВА

ЗВЁЗДНАЯ УЛИЦА, 15, корп. 2

КУПЧИНО

Всплеск пэтэустроения как последняя попытка переналадки подрастающего поколения

Профтехучилище № 86 Сталепрокатного завода

То, что классовое расслоение в СССР не исчезло, а лишь приняло иные формы, особенно остро осознавалось в момент окончания 8-го класса: «Получишь тройку в четверти — в ПТУ пойдешь!» Эту фразу слышали многие советские дети и боялись ПТУ не меньше, чем армии. Все знали, что там обижают и унижают, учат плохому (пить, курить, ругаться), а хорошему — тоже учат, но плохо. «В иных производственных мастерских учащихся можно обучать, пожалуй, лишь тому… как нельзя работать»[372], — пишет журнал «Ленинградская панорама».

➧Печаль этой цитаты в том, что она датирована 1982 годом, — к этому моменту в городе выстроено с десяток великолепных зданий ПТУ. Это была остаточная вера в то, что «стены учат», и настоящий прорыв, равного которому не было ни в Москве, ни в других городах страны. Начало ему при этом было положено общесоюзным указом — постановлением ЦК КПСС и Совета Министров от 23 июня 1972 года «О дальнейшем совершенствовании системы профессионально-технического образования». Пункт 17-й которого требовал «принять меры по улучшению строительства учебных заведений профтехобразования»[373]. И всего за одну 9-ю пятилетку в Ленинграде было построено 30 новых ПТУ. Московские коллеги приехали и результатам изумились: «Успех налицо! Все участники совещания, осмотрев около десятка зданий ПТУ, единодушно отметили это»[374].

➧Чудо было действительно не столько в количестве, сколько в качестве. «До этого в Ленинграде строили ПТУ по московскому типовому проекту, представляющему комплекс из трех блоков, связанных переходами, — вспоминает архитектор Владимир Орлов. — Он не учитывал сложной специфики подготовки кадров различных специальностей»[375]. Руки же архитекторам развязала еще одна важная строчка в постановлении: «Осуществлять проектирование и строительство зданий учебных заведений в комплексе с учебными мастерскими, общежитиями, культурно-бытовыми и спортивными сооружениями»[376]. То есть программа резко расширялась и требовала комбинировать разные функции, что делало архитектурную задачу и сложнее, и интереснее. При этом СНиПы 1968 года уже не соответствуют новым задачам — что «позволяет считать каждый проект ПТУ по существу экспериментальным»[377].

➧Но почему прорыв случился именно в Ленинграде? Первой причиной была демографическая проблема, которая не ослабла за четверть века: война, блокада и сталинский террор резко сократили долю трудоспособного населения. Конечно, привычным делом для больших городов было решать эту проблему за счет жителей своих областей, но их квалификации не хватало для растущей сложности производства. И это была вторая причина: в век НТР рабочий уже не мог оставаться «деревенщиной», а в Ленинграде было много наукоемкого производства, включая оборонные заводы. Но была и еще одна причина: пролетариат мельчал, Ленинград же с его недобитой интеллигенцией и вечной фрондой рассматривался партией как идеологически опасное место. Но поскольку душить его в открытую было уже невозможно, хозяин города Григорий Романов решил «пойти конструктивным путем» и противопоставить интеллигенту новый тип пролетария, подняв его культурный уровень. И уже к середине 1970-х Ленинград стал первым в СССР городом, где вся система профтехучилищ была переведена на среднее образование.

➧Эту работу юрист и мемуарист Александр Бастрыкин называет «самым значительным из всех деяний Романова»[378], а в своих воспоминаниях приводит такую цитату самого героя: «Прежде чем пойти к Брежневу, я напросился на прием к Суслову. И стал доказывать ему, что вопрос о профтехучилищах со средним образованием — это вопрос о будущем рабочего класса, о его ведущей роли. Вопрос в первую очередь политический. Вижу — он понимает меня, соглашается, поддерживает. Ну а при его-то поддержке легче говорить с Леонидом Ильичом. Ведь дело-то нешуточное, требующее очень значительных материальных затрат. Минфин сопротивлялся. Да и в Политбюро не все были согласны. Брежнев выслушал меня внимательно, согласился. На Политбюро вопрос был решен»[379].

ПТУ «Реставратор»

Актовый зал ПТУ Главленстройматериалов. 1975

➧Места для ПТУ выбирали максимально приближенные к промышленным предприятиям, к работе на которых подростков и готовили: то есть чаще всего это были окраинные районы, архитектура которых не отличалась разнообразием. И именно зданиям профтехучилищ, которые строились по индивидуальным проектам, пришлось брать на себя роль архитектурных акцентов. «Здания ПТУ призваны усилить представительность застройки»[380], — пишет архитектор, словно бы речь идет о театрах или музеях. Некоторые из них с этим справлялись: ПТУ «Реставратор» на улице Морской Пехоты, 14а (Ю. Билинский, М. Бреннер, Т. Иващенко, 1974–1978) гигантской шестеренкой выкатилось на угол жилого квартала, а ПТУ Главленстройматериалов (улица Тельмана, 19) хотя и отступало от угла двух улиц, но создавало интригу шестиугольным объемом, в котором был необычный актовый зал, перекрытый кессонированной плитой (архитекторы В. Маслов, А. Плюснин и др., 1975).

ПТУ № 55 Главленинградстроя. План 2-го этажа

ПТУ № 55 Главленинградстроя

➧Оба этих ПТУ сложены из красного кирпича, что уже само по себе выглядело неординарно: общественных зданий из него в городе почти не строили (редкие примеры — ЛЭТИ^{47} или Высшая партшкола Николая Надёжина на улице Фучика). «Мы получили невиданную ранее возможность проектировать индивидуальную форму из кирпича, — вспоминает Владимир Орлов, автор ПТУ № 55. — В нашем проекте была новизна, и мы очень боялись утратить ее. Удалось избежать обсуждения на градостроительном совете ГлавАПУ. Проект был согласован в рабочем порядке заместителем главного архитектора города»[381]. Другой секрет успеха был в том, что патроном училища был Главленинградстрой — не просто богатое управление, но профильное: кузница будущих строителей, естественно, сама должна была стать образцом того, что им предстояло ковать.

ПТУ № 55 Главленинградстроя

➧Кубы врезаны в протяженное тело здания, выступая из него на разные расстояния, а также приподнимаясь над крышей. Но это не живописный хаос объемов, как в московском Театре на Таганке, а внятная композиция с четким ритмом, что позволяет увидеть за ней влияние структурализма. Каждый куб (даже маленький) соответствует помещению определенного назначения, а большие окна хороших пропорций дают море света в классы и мастерские. «Помимо структурной четкости, — отметил Николай Надёжин, — в плане можно проследить соблюдение еще одного принципа: „идти на свет“»[382]. Главной же приметой дома стало большое круглое окно библиотеки, напоминающее уже Институт управления в Ахмедабаде Луиса Кана (1963) — и «столь же существенное для облика всего здания, как окно-роза в готическом соборе»[383].

➧Но если снаружи кирпичная кладка выглядела отменно, то внутри все было попечальней. «А применение кирпича в оформлении интерьеров, — вздыхает Надёжин, — требует очень высокого качества остальных компонентов: пола, потолка, дверей, светильников. <…> К сожалению, посредственное качество работ стало чуть ли не нормой для сегодняшнего строительства в Ленинграде. <…> Как же они [студенты] воспримут слова учителей о необходимости овладения высоким мастерством, когда у них перед глазами будет постоянно находиться наглядный пример весьма небрежного отношения к делу?»[384] В другой рецензии — перестроечного 1986 года — были уже совсем сакраментальные слова о том, что дирекции профтехучилищ «стараются как можно дольше оттянуть выход учащихся на стройплощадку. Эта вынужденная мера… вызвана желанием не разочаровывать воспитанников в выбранной ими специальности!»[385] Тем не менее собственно проект оказался настолько хорош, что был повторен в городе еще несколько раз, а на Софийской улице — даже дважды.

Профтехучилище № 147 объединения «Скороход». Боковой фасад

➧Красный кирпич стал материалом и другого ПТУ («Скороход») — и оно еще смелее и эффектнее. Оно, правда, и построено на 7 лет позже, и за ним проглядывают уже не только Кан с Аалто, но и американцы Льюис Дэвис и Сэмюэл Броди. После Второй мировой войны труд каменщиков в США стал очень дорогим, и зодчие придумали брать кирпичи большого формата, которые и использовали в нью-йоркских жилых комплексах Riverbend Houses (1967), Waterside (1974), River Park Tower (1975). Все это башни, чьи углы как бы вынуты, стволы увенчаны массивными утолщениями, а по ним струятся вертикальные ленты окон. Ровно те же формальные ходы взял на вооружение Владимир Фрайфельд в здании ПТУ: «Его основной внешней характеристикой, а главное — единой объединяющей темой стал вертикальный световой проем, ритмично повторяющийся на всех фасадных плоскостях. <…> По существу это вдавленный в тело здания эркер»[386], который венчается уже выступающим объемом.

Профтехучилище № 147 объединения «Скороход». Лестница атриума

Профтехучилище № 147 объединения «Скороход»

Другое дело, что американцы использовали все эти ходы для придания своим комплексам эффектных силуэтов (что так важно в панораме Манхэттена), у Фрайфельда же речи о силуэте нет: его здание сугубо горизонтально, а бесконечное повторение «антиэркера» компрометирует остроумие приема. (Который, отметим справедливости ради, использует и Жан Вержбицкий в строящемся одновременно Доме цветов^{41}.) Но, осознавая эту монотонность, автор «взрывает» один из углов здания другим формальным трюком: расщепляет стену, сгибает пополам круглое окно, а посередине пускает круглую колонну (с пожарной лестницей внутри). Это, пожалуй, самый эффектный ракурс не только этого дома, но и всей ленинградской архитектуры 1980-х — и характерно, что он практически незаметен, будучи обращен к дворовому проезду.

Общежитие профтехучилища № 86 Сталепрокатного завода

➧А еще в этом здании есть полукруглые объемы на крышах (актовый зал и библиотека), скругленные углы, долгий пандус главного входа, и вообще здесь так много деталей, что в них совершенно тонет оригинальная композиция здания: учебный блок расположен по диагонали к жилому и производственному корпусам. Такое решение не только придало центральной части «особую праздничность», но также сократило коридоры и привлекло больше света вовнутрь. Внутри хороша идущая посередине атриума квадратная винтовая лестница, на которую обращены галереи рекреаций. Прочие же помещения — и классы, и мастерские — гораздо более аскетичны, что создает неприятный контраст с внешней насыщенностью. Конечно, это фасадное многословие исторически оправдано: советских архитекторов так долго держали на диете, что, дорвавшись до возможности применять детали, они жадно используют все и сразу. Впрочем, однокашник Фрайфельда, написавший вдохновенный текст о том, что архитектура коллеги не изобразительна, но ассоциативна, увидел за этим явным перебором иное: «Энергичная пластика стены вполне может ассоциироваться с той внутренней энергией, которая отличает современных подростков»[387].

➧К более конкретным ассоциациям апеллирует архитектура Сталепрокатного училища: «Плавные изгибы выступающих на фасадах объемов междуэтажных лестниц, а также полукружие, оформляющее входную часть здания, воспринимаются как мощные валки прокатного стана. А тянущиеся вдоль протяженного фасада металлические выколотки… перекликаются с полотном стальной ленты, текущей меж валков при прокатке»[388]. Книга Чарльза Дженкса «Язык архитектуры постмодернизма» еще только пишется (издана в 1977 году), и он, конечно, мог бы только мечтать о примере настолько конкретного и в то же время настолько неявного кодирования. Вряд ли нормальный человек был способен считать эти образы, но эта «литература» позволила зодчим «продать» заказчику изумительно прекрасное здание. И хотя его тоже можно упрекнуть в избыточной насыщенности, его детали менее натужны и более обаятельны, чем в ПТУ Фрайфельда, а главное, они мастерски гармонизированы с целым, от которого веет и современным подходом к стене (в духе Майкла Уилфорда), и романтикой конструктивизма (чьи два важных памятника расположены в том же квартале: Василеостровская фабрика-кухня Армена Барутчева и водонапорная башня завода «Красный гвоздильщик» Якова Чернихова).

Профтехучилище № 86 Сталепрокатного завода. Вид с угла Косой линии и 26-й и 27-й линий В. О.

➧При том что все вышеописанные красоты относятся к главному фасаду (за которым — классы), фасад по Косой линии не менее интересен: остекленные объемы мастерских развернуты под углом к первому этажу, что звучит как привет другому великому ПТУ — находящемуся за углом Горному институту Андрея Воронихина, чей портик параллелен не всем плоскостям фасада. Необычно и спрятанное во дворе здание общежития, которое оформлено полукруглыми железными балконами, как бы скользящими в нишах, словно панорамные лифты. Общежитие жестко сблокировано с учебным зданием, и вообще весь комплекс не просто крепко сбит, но занимает вшестеро меньше места, чем положено по нормативам: 0,75 га вместо 4,5. В результате «план первого этажа фактически является генеральным планом территории»[389], а роль распределительного центра играет круглый атриум, из которого можно попасть и в библиотеку, и в столовую, и в актовый и спортивный залы. Каждое из этих помещений оформлено на редкость изысканно — с использованием то мозаики, то деревянных панелей.

➧Крохотность же участка связана с тем, что училище хотели максимально приблизить к заводу, — и его действительно видно из окон ПТУ. Хотя куда более приятным фактом был все-таки тот, что из комнат общежития открывался вид на Неву…

Профтехучилище № 86 Сталепрокатного завода. План 1-го этажа

Профтехучилище № 86 Сталепрокатного завода. Атриум