АРХИТЕКТОРЫ С. СПЕРАНСКИЙ, Е. ВЛАДИМИРОВА, В. ВОЛОНСЕВИЧ, В. КАМЕНСКИЙ, Н. КАМЕНСКИЙ, А. КАЦ, В. МАСЛОВ, С. МИХАЙЛОВ, В. ПОПОВ и др.
ИНЖЕНЕРЫ Н. ДЮБОВ, Е. ИЗРАИЛЕВ
СКУЛЬПТОРЫ М. АНИКУШИН, Ю. ТЮКАЛОВ
МОСКОВСКАЯ
Наиболее внушительная из модернистских площадей Ленинграда, ансамбль которой сложился за четверть века
Тема ансамбля — одна из ключевых для советской архитектуры. Возможность создания ансамблей считалась важным преимуществом социалистической системы с государственной собственностью на землю. В 1930–1950-х годах даже говорилось о городе как о едином ансамбле, фактически — едином произведении градостроительного искусства. Частным случаем ансамбля являлась внешняя панорама города: в отличие от капиталистических мегаполисов, окраинами которых никто не занимался, путешественник, приближающийся к крупному социалистическому городу, должен был попадать из пригородного лесопарка к ансамблю въезда на парадную городскую магистраль, по которой он бы уже проследовал к центру[320].
Общий вид. 1975
➧Первый пример оформленного согласно этим принципам въезда в город был создан в Москве, на площади Калужской заставы (теперь это площадь Гагарина), где по сторонам Большой Калужской улицы (Ленинского проспекта) в 1940–1950-х годах были построены парные дугообразные жилые дома с угловыми башнями, фланкирующими улицу. Эти южные ворота Москвы были спроектированы ленинградскими архитекторами Евгением Левинсоном и Игорем Фоминым, и Ленинград не хотел отставать от столицы, ведь город гордился великолепными ансамблями, созданными в докапиталистическую эпоху.
➧Проектирование южных ворот Ленинграда началось в конце 1940-х годов, а закончена площадь Победы была только в 1980-х. Ансамбль включает две основные части, на каждую из которых проводились отдельные конкурсы: собственно объемная планировка площади и монумент в ее центре. Удача Сперанского и, в конечном счете, площади в том, что обе задачи достались одному архитектору.
➧Исторически это место называлась Средняя Рогатка, по одному из шлагбаумов («рогаток»), установленных перед въездом в Санкт-Петербург со стороны Москвы еще в петровское время. В 1754 году у Средней Рогатки для императрицы Елизаветы Петровны был построен небольшой путевой дворец по проекту Растрелли, а к концу XVIII века здесь сформировалась немецкая колония со своими постройками. От всего этого не осталось и следа: постройки колонии разрушены во время войны, а перестроенный дворец разобрали в 1970 году в связи со строительством площади. Предварительно его обмерили, чтобы воссоздать в парке, но этого так и не случилось.
Площадь Средней Рогатки. 1950
➧Граница города, определенная Генеральным планом развития Ленинграда, разработанным к 1939 году под руководством Николая Баранова и Александра Наумова, была проведена прямо через Среднюю Рогатку. Во время Великой Отечественной войны по Средней Рогатке проходила средняя линия обороны Ленинграда, а уже в июле 1945 года для встречи победителей на площади возвели временную триумфальную арку, спроектированную Александром Гегелло. Послевоенный Генеральный план восстановления Ленинграда, разработанный теми же авторами и утвержденный в 1948 году, отодвинул границу города дальше на юг, но площадь у Средней Рогатки, где встречались Московское и Киевское шоссе, сохранила свое значение «ворот города».
➧Ее значение определялось не только тем, что это была первая площадь, встречающая путешественников, прибывающих в Ленинград с южного направления, но и тем, что за ней начинался проспект, которому по генпланам 1930–1940-х годов отводилась роль главной оси развития Ленинграда и который в 1950 году был назван именем Сталина. Уже в 1949 году, к 70-летию вождя, на пока бесформенной площади Средней Рогатки были установлены парные скульптуры Ленина и Сталина, и началась разработка ее планировки. Важным этапом стал прошедший в 1952 году конкурс на эскизный проект реконструкции и застройки проспекта имени И. В. Сталина.
В. Витман и др. Конкурсный проект решения проспекта Сталина у Средней Рогатки. 1952
Проект застройки площади Средней Рогатки. 1960
➧Учитель Сперанского Игорь Фомин сформулировал задачи этого конкурса так: «Проспект имени И. В. Сталина должен стать художественно законченным, целостным архитектурным ансамблем, объединенным общей композиционной идеей и планировочно связанным с центром города и прилегающими районами. Важно также и выразительно решить главный въезд в город со стороны столицы нашей родины Москвы — по Московскому шоссе — и со стороны Киева — по Пулковскому шоссе, являющемуся прямым продолжением проспекта»[321]. Место будущей площади Фомин охарактеризовал как свободное от застройки, только «завод полиграфических красок, размещенный в развилке Московского и Киевского шоссе, нужно будет перебазировать»[322]. То, что завод находился в перестроенном, но в целом сохранившем приданный ему Растрелли облик путевом дворце, никого не волновало.
➧Основной проблемой, которую выявил конкурс, было противоречие между напрашивающейся симметричной композицией и асимметричной структурой сходящихся дорог, самая важная из которых, Московское шоссе, подходила к развязке под углом и продолжалась в городе Южным шоссе (теперь Краснопутиловская улица), не подходящим для роли парадной магистрали. Многие участники отмечали въезд на проспект имени Сталина парными башнями, несколько напоминающими московские высотки, но такой прием не обеспечивал эффектной панорамы со стороны Московского шоссе. Награжденный первой премией проект, созданный группой архитекторов под руководством Владимира Витмана, и получивший вторую премию проект группы Игоря Фомина, включавшей также Сергея Сперанского и Бориса Журавлёва, предлагали асимметричную композицию площади с размещением высотной доминанты в створе Московского шоссе.
➧В итоге дальнейшее проектирование площади, как и всего Московского района, было поручено мастерской № 6 Ленпроекта, которую в 1953 году возглавил Сергей Сперанский. Однако он позаимствовал у группы Витмана один из ключевых элементов — открывающие проспект Г-образные в плане крупные жилые дома, верхние этажи которых ритмически размечены четырьмя накладными портиками. Эти портики станут прообразами остекленных объемов мастерских, так же делящих протяженные фасады домов на углу проспекта и площади{ЖИЛЬЕ II}.
➧Строительство площади началось только в 1960-х, в совершенно изменившейся культурной и архитектурной ситуации. Сразу после XX съезда проспект имени Сталина переименовали в Московский, статую Сталина убрали (одинокий Ленин простоял на своем месте до 1968 года, пока не стал мешать стройке: тогда его перевезли в Зеленогорск), а чтобы поскорее стереть память о проклятом имени, решили разместить в центре площади монумент на трогающую всех тему обороны Ленинграда.
➧Первый конкурс на памятник, состоявшийся в 1957 году, не предполагал чего-то грандиозного: речь шла об обелиске, колонне или скульптурной группе[323]. Жюри сочло, что ни один из проектов не соответствовал полностью поставленной задаче, но лучшим признало проект Сергея Сперанского с соавторами Петром Арешевым, Владимиром Масловым и Юрием Покровским. В этом проекте уже появился мотив разорванного кольца и вертикальный акцент внутри него, но пока что это был не слишком высокий наклонный пилон, служащий постаментом для фигуры воина. У этого решения был очевидный недостаток: к городу фигура была бы обращена спиной.
➧С этого момента Сперанский разрабатывал проект площади с учетом размещения монумента, но все же не предполагая, что он возьмет на себя доминирующую роль. В 1959 году была опубликована первая версия проекта[324], рассчитанная на усредненно-модернистскую архитектуру. Движение на сложном перекрестке организовано по круговой развязке овальной формы (решение провести тоннель, соединяющий нынешние улицы Краснопутиловскую и Орджоникидзе появилось в начале 1960-х), внутри овала отведено место монументу, а в остальном композиция очень близка проектам групп Витмана и Фомина на конкурсе 1952 года. Высотная доминанта находится на углу здания, протянувшегося по западной стороне площади, где в итоге была построена гостиница «Пулковская», — таким образом, башня замыкала бы перспективу Московского шоссе. По восточной стороне на макете стоят три вертикальных параллелепипеда — вероятно, это здания общественного назначения. Въезд на Московский проспект фланкируют два Г-образных дома, очевидно, жилых, — и это единственная симметричная часть композиции. Все выглядит спокойно и скромно, как и полагалось в годы борьбы с излишествами. К счастью, в Московском районе были другие первоочередные задачи, и модель создания архитектурного ансамбля минимальными средствами была испытана Сперанским на Новоизмайловском проспекте{14}, построенном в 1958–1965 годах, а площадь Победы дождалась более благоприятной ситуации.
➧В июне 1960 года на очередном Всесоюзном совещании по архитектуре и строительству архитекторы потребовали большей свободы в реализации уникальных зданий, без которых невозможно создавать значимые градостроительные композиции, и режим аскетизма был несколько смягчен. А потом Гагарин полетел в космос, и в охватившей общество эйфории введенные в середине 1950-х ограничения высотности зданий стали казаться нелепыми. Сперанский, в 1959 году съездивший в США и увидевший своими глазами современные небоскребы, отреагировал на новую ситуацию одним из первых, представив в августе 1961 года проект 25-этажной гостиницы «Ленинград»{25}.
➧Стали постепенно расти и дома на площади Победы. В утвержденном в 1961 году проекте площади[325] башни должны были быть 16-этажным, но вскоре число этажей увеличилось до 20, а потом и до 22. Сложность заключалась в том, что дома должны были быть жилыми, а в отношении жилья действовали особые регламенты — считалось нерациональным расходовать на него дефицитный металл и скоростные лифты. Но Сперанский своего дождался: если в 1962 году специальным постановлением разрешили строить в Москве и Ленинграде жилые дома высотой до 12 этажей, то в 1964-м допустили 16-этажные, «а на отдельных участках, где это будет продиктовано технико-экономическими и градостроительными соображениями, и зданий большей этажности»[326]. Стало можно говорить «о твердом и последовательном курсе на развитие многоэтажного строительства»[327].
Общий вид площади с монументом. 1977
➧Не менее важный аспект эволюции проекта площади — возвращение преобладающей симметрии: высокие жилые дома, вставшие по сторонам Московского проспекта, усилили ось Киевского шоссе. Объяснение такой перемене концепции нужно искать в развитии авиасообщения. Хотя новый терминал Пулковского аэропорта{30} построили только в 1966–1973 годах, а идущую от него часть Киевского шоссе переименовали в Пулковское в 1974-м, сам аэропорт действовал с 1951 года. Когда в Москве в 1960 году открыли Шереметьево, стало ясно, что появление современного международного аэропорта в Ленинграде — дело времени, и когда это произойдет, со стороны «Пулково» в город будет въезжать несравненно больше людей, чем по Московскому шоссе.
➧Тем не менее символическая связь со столицей значила больше, чем реальное число путешественников-автомобилистов, и композицию со стороны Московского шоссе надо было решать. В этом помогла изменившаяся концепция монумента, который вырос настолько, что смог взять на себя роль доминанты. В 1963 году, когда отмечалось двадцатилетие прорыва блокады, поэт Михаил Дугин предложил построить на народные деньги мемориал, достойный проявленного ленинградцами героизма. Была создана общественная комиссия, организован сбор средств, и за короткое время на счету будущего памятника Героическим защитникам Ленинграда набралось два миллиона рублей — сумма для 1960-х внушительная. В 1964 состоялся открытый всесоюзный конкурс, участники которого могли предложить также и место возведения памятника. В жюри этого конкурса входили среди прочих Сергей Сперанский, Валентин Каменский и Михаил Аникушин — авторы будущего монумента. Соответственно, Сперанский в конкурсе не участвовал, но, надо полагать, работая в жюри, поспособствовал выбору места монумента. Второй этап конкурса, прошедший в 1966–1967 годах, уже четко указывал расположение памятника: площадь Победы, получившую это название в 1962 году.
Конкурсный проект монумента. 1966
➧В этом этапе Сперанский участвовал вместе с архитекторами Валерианом Волонсевичем, Николаем Каменским и Сергеем Михайловым, работавшими и над проектами зданий на площади Победы, а также группой скульпторов. Все эти скульпторы — Олег Клюшкин, Иван Костюхин, Виктор Новиков, Эдуард Озоль, Андрей Семченко, Всеволод Тихомолов — до или после конкурса поучаствовали в создании разных военных мемориалов, но ближе всего к стилистике конкурсного проекта 1966 года памятник пионерам-героям в Таврическом саду, созданный в 1962 году Костюхиным и Новиковым вместе с архитекторами Филиппом Гепнером и Александром Алымовым: стела с горельефом, изображающим с усилием рвущиеся вперед фигуры и развевающееся за ними стилизованное знамя. В проекте группы Сперанского стела гигантских размеров приобрела динамичную форму, сзади вызывающую ассоциацию с развевающимся знаменем, а в передней части — с кораблем, из носа которого вырастает фигура героя, останавливающего невидимого врага жестом выставленной вперед ладони. Значительную часть поверхности стелы должны были покрывать рельефы — именно этим и объясняется многочисленность привлеченных скульпторов.
➧В таком масштабе и с таким выразительным силуэтом монумента уже было достаточно, чтобы дать подобающее завершение перспективе Московского шоссе, но на этом работа над проектом не остановилась. На конкурсе он получил лишь одну из вторых премий, а первую не присудили никому и реализацию монумента вновь отложили. Параллельно в конце 1960-х планировалось установить главный мемориал Героическим защитникам Ленинграда на берегу Финского залива, в конце парадной эспланады вдоль справленного русла реки Смоленки{50}, и некоторое время было неясно, куда в конце концов будут направлены ресурсы.
➧Но ансамбль площади Победы близился к реализации быстрее, чем эспланада на Васильевском острове, и в начале 1970-х было решено, что дальнейшие проволочки с большим монументом защитникам Ленинграда недопустимы. Мемориал на Васильевском острове «перепосвятили» Октябрьской революции и трудовым подвигам ленинградцев (и в итоге так и не построили), а монумент на площади Победы постановили открыть к 30-летию Победы в Великой Отечественной войне. К собранным в 1960-е годы «народным» деньгам государство добавило значительную сумму, чтобы гарантировать осуществление сложных инженерных решений, — ведь, помимо всего прочего, чтобы обеспечить доступ к монументу, расположенному на острове внутри оживленной кольцевой развязки, потребовалось проложить подземные пешеходные переходы.
➧Новый конкурс объявлять не стали, а сформировали «звездный» авторский коллектив из Сергея Сперанского, Валентина Каменского, в 1971 году оставившего пост главного архитектора Ленинграда, и скульптора Михаила Аникушина, находившегося на пике славы после открытия в 1970 году памятника Ленину на Московской площади, перед довоенным Домом Советов Ноя Троцкого. По-видимому, именно работа над памятником Ленину и свела вместе Сперанского, отвечавшего за общее архитектурное решение Московской площади, находящейся совсем недалеко от площади Победы, Каменского, бывшего архитектором этого памятника, и самого Аникушина.
➧Эскизы начала 1970-х показывают, что Сперанский пробовал доработать и вариант с разорванным кольцом, и вариант с горизонтальной стелой, но в результате они были объединены и дополнены 48-метровым гранитный обелиском, взявшим на себя функцию высотной доминанты, одинаково выглядящей во всех ракурсах. При этом исчез один важный элемент, присутствовавший в эскизах Сперанского: строки трагических блокадных стихов Ольги Берггольц, высеченные в камне специально разработанным шрифтом. Их не согласовали по идеологическим соображениям, и вместо них на внутренней стене кольца, заглубленного «зала под открытым небом», самой эмоционально заряженной части монумента, появились шаблонные композиции из знамен и орденов. Сперанский считал эти декорации «чуждыми эстетическим закономерностям искусства»[328], но уступил, чтобы не ставить под угрозу воплощение всего замысла.
Проект мемориального зала
➧Для него, главного автора, важнее всего была общая пространственная композиция площади и ее символический смысл: жертвы, принесенные городом в блокаду, героизм защитников сделали возможной современную мирную жизнь, с комфортным жильем и множеством магазинов. Как житель Ленинграда, он учитывал и последовательность «кадров» при выезде из города, после того, как в перспективе появляется силуэт обелиска: «При движении из центра города к югу ожидание встречи с монументом плавно нарастает. Перед самым подъездом зрительный кадр как бы диафрагмируется: после широкого простора Московской площади следует заключительный „коридорный“ отрезок проспекта, ограничивающий рамки перспективы. Протяженные 9-этажные дома четко ведут взгляд прямо вперед, к памятнику. При выезде из „коридора“ пространство вновь распахивается. Это место отмечено симметрично расположенными 22-этажными домами»[329].
➧Ждал Сперанский воплощения своего замысла очень долго. В 1971 году он с горечью писал: «Ансамбль въездной площади на Средней Рогатке проектировался много лет, и много лет назад этот проект был утвержден. Ряд зданий уже построен — тоже несколько лет назад. А сооружение высотных зданий, являющихся основой всего композиционного приема, недопустимо долго тянется. Архитекторы все еще не приступили к разработке проекта торговых зданий, соединяющих уже сооруженные дома с высотными. Нет заказчика на проект здания (предполагаемая гостиница), фланкирующего площадь с запада. А учитывая, что на строительство уходит тоже немало времени, едва ли авторам удастся довести свой замысел до конца при жизни, да и население еще долго не увидит ответственную часть города законченной. Не говоря уже, что проект начинает устаревать морально, во времени, и, конечно, требует определенных коррективов»[330].
➧Но памятник был назначен к открытию в 1975 году, и чтобы у него был достойный фон, строительство на площади тоже постарались закончить к этому времени. Нарисованные Сперанским дома 76-метровой высоты[331], узкие в одном измерении и широкие в другом, в условиях значительной ветровой нагрузки нельзя было строить из стандартных элементов, как он предполагал в начале. Не сразу, но было получено разрешение — впервые в Ленинграде — на строительство из монолитного железобетона. Это был эксперимент, в успехе которого никто не был уверен, ведь нужно было не только обучить рабочих управлять непривычными механизмами, но и отработать весь процесс прямо на площадке. Как лучше переставлять металлическую опалубку, какой консистенции должен быть бетон, как его поднимать на верхние этажи — все эти вопросы к началу стройки были открытыми[332]. Для упрощения непривычного процесса квартиры сделали одинаковыми: на каждую приходилась одна ячейка размером 6 × 6 метров и черновой высоты 2,8 метра. Получились однокомнатные квартиры жилой площадью 18,6 метров, рассчитанные на одиночек.
➧Когда собственно «ворота города» и монумент были готовы, настал черед формирования продольных сторон площади. Для протяженного здания на западной стороне функция нашлась: гостиница для зарубежных туристов, рассчитанная на 1500 человек. Напротив нее должно было встать некое общественное здание, назначение которого несколько раз менялось. В 1975 году Сперанский и его соавторы проектировали на этом месте комплекс Института театра, музыки и кинематографии — очень пластичный, «скульптурный», по выражению самого архитектора, перекликающийся лишь длиной выходящего на площадь корпуса с более спокойным зданием гостиницы напротив. Но в результате к 1983 году по обе стороны площади появились похожие друг на друга 7-этажные здания гостиницы «Пулковская»[333] и инженерный комплекс ВНИИ «Электростандарт»[334].
Продольный разрез площади по мемориальному музею
➧Сперанский умер в марте 1983 года, то есть практически дожил до завершения своей самой долгой работы. Но остались невоплощенными ландшафтные композиции, подготавливающие восприятие площади с монументом: эспланада вдоль Пулковского шоссе и новый ландшафтный парк между Пулковским и Московским шоссе[335], где были бы воспроизведены огневые точки линии обороны 1941–1943 годов, а также нашел бы свое место воссозданный путевой дворец Растрелли, где собирались разместить Дом пионеров[336].
➧Длительность реализации ансамбля вылилась в заметные стилистические различия между его элементами. Угловые жилые дома[337] с мастерскими художников в верхних этажах, сплошной лентой магазинов внизу и разбросанными по диагональной сетке балкончиками на обращенных в сторону площади фасадах — уникальный, но очень характерный образец ранних шестидесятых; парные башни, проект которых переработан в начале семидесятых в параллелепипеды с четкой формой, но с усложненным ритмом, представляют свое время; гостиница и инженерный корпус, на фасадах которых чередуются вогнутые пилоны, облицованные известняком, и блоки бронзированных переплетов окон, отражают эстетику ранних восьмидесятых; а памятник, так мучительно проектировавшийся, сам по себе эклектичен и соединил черты экспрессивного модернизма в «кольце», социалистического реализма в скульптуре и классицизма в обелиске и «раскатившихся» от него к подножиям домов гранитных шарах.
Проектная перспектива Института театра, музыки и кинематографии
➧Возможно, именно эти несоответствия и придают глубину многосоставному ансамблю, созданному под руководством одного архитектора и ставшему удачей, в отличие от площадей Мужества и Светлановской, которые создавались в это же время, но так и не сложились в ансамбли. Самое удивительное, что результат застройки площади Победы оказался традиционнее промежуточных вариантов. Но нужно иметь в виду своеобразное понимание традиции Сперанским, который однажды проиллюстрировал его словами композитора Игоря Стравинского: «Слово „традиция“ теперь употребляют как „то, что напоминает о прошлом“. Поэтому хорошие музыканты недовольны, когда их называют „традиционными“. В действительности же истинно традиционное произведение может совершенно не напоминать о прошлом, особенно о ближайшем прошлом, наиболее знакомом большинству людей. Традиция это просто то, что унаследовано от отцов детьми, что родится, растет, зреет, стареет и возрождается»[338].