Это одна из самых изящных и любимых мною риторических фигур. Один из великих адвокатов нашего времени, Генрих Падва, тоже, я знаю, очень любит этот прием, говоря: «Допустим, обвинение право. Допустим…»

Смысл rancessio в том, что оратор соглашается с положением противника и, став на точку зрения последнего, бьет его собственным оружием; для видимости приняв доказательства противника, тут выявляет их другое, более достоверное значение; или, напротив, склонившись перед его притязаниями на правоту, немедленно изобличает их несостоятельность.

В одном из дел проекта «Суд присяжных» молодую девушку обвиняли в покушении на убийство двух лиц и убийстве одного.

Трое парней на даче, оставшись с девушкой в одном помещении (там отдыхали большой компанией, но подруги ее куда-то отлучились), решили позабавиться и, заперев двери, стали приставать. Девушка оказалась чемпионкой по тайскому боксу и убила голыми руками одного и покалечила двоих. Дело мне показалось несложным, все-таки девушка – и трое парней, хотя, надо сказать, присяжные не были единодушны при вынесении вердикта. К моему удивлению, ее осуждали прежде всего присяжные-женщины, мол, что пришла, сама виновата, знала, куда ехала и зачем и т. п. Ее удалось оправдать, но все-таки за счет присяжных мужчин, а прием, который я использовал в речи, как раз и был concessio.

Я говорил о том, что, наверное, обвинение право: не нужно ей было вообще приезжать на дачу, понимая, что там ее могут изнасиловать. Наверное, не стоило оставаться одной с тремя парнями. Видимо, когда они пытались к ней приставать, не стоило использовать свои навыки в тайском боксе. Вообще лучше было бы расслабиться и попытаться получить удовольствие, и парни остались бы целыми и здоровыми, да и сама она, собственно, что бы потеряла? Честь, что ли, подумаешь, большая потеря… Они, вон, жизнь и здоровье потеряли, а это куда дороже девичьей чести, если верить прокурору.

Такое отступление при использовании этого приема делается для того, чтобы потом начать ломать позицию обвинения с утроенной силой. Что я и сделал, далее в речи рассказав о том, что значит женская честь и неприкосновенность, как низко надо было пасть парням, чтобы пытаться отнять у нее то, что ей принадлежит по праву, и как ей повезло, что, помимо традиционного женского оружия – слабости, у нее оказалось с собой другое – сила рук и навыки борьбы. Почему она должна была воспользоваться только одним оружием – слабостью, задал я риторический вопрос? Почему она не имела права использовать другое? Потому что только мужчины имеют право на силу?

Как сказал П. Сергеич, concessio расчищает путь для мысли, неприятной слушателям.