Утешительно и не напрасно верование православной Церкви в общение умерших с живущими в земном мире, в помощь, оказываемую людям преставившимися к Богу святыми. И как естественно объясняется это верование! Не свойственно ли тем, кого божественная любовь одушевляла во время их земной жизни, любить еще более полной и совершенной любовью в том мире, который содержит всякое совершенство… И если любовь не умирает, то она вечно существует и в душах отшедших от мира к пребывающим в мире и сближает их самой тесной связью; выражается участием их в судьбе еще томящихся на земле братии своих. Участие же их — молитва, а молитва праведных умилостивляет Бога, и, таким образом, святые, молясь и ходатайствуя о живущих на земле более совершенной молитвой, чем та, которой могут молиться немощные и не освобожденные еще от рабства греху люди, помогают людям достигать умилостивления Божьего.

Из безчисленных подтверждений этого отрадного верования замечателен и случай из жизни воспоминаемого Церковью святого Петра Афонского.

Петр был христианин, родом грек, о звании родителей его неизвестно, но сам он был полководцем, когда в 667 году вел войну с арабами в Сирии. Взятый в плен, заточен был в крепость Самару (на реке Евфрат). Немало лет томился он в тяжкой неволе, усердно молил Бога о своем освобождении и при этом прибегал к помощи и ходатайству пред Богом святителя Николая Чудотворца. Святитель Николай, наш скорый помощник, явился Петру в сонном видении и ободрил его обещанием, что Господь пошлет ему освобождение, и вместе с тем убеждал его не ослабевать в молитве.

Спустя несколько времени снова явился узнику святитель Николай, повторил ему то же, что говорил в первый раз, и советовал молиться праведному Симеону Богоприимцу, сказав, что он умолит Бога за него, как имеющий великое дерзновение у Бога.

Между тем, среди тяжких страданий, Петр не роптал, но стал внимательно испытывать себя: не сам ли он был причиной своего бедствия, не заслужил ли его чем-нибудь? И вспомнил, что когда-то, не раз давал он обет оставить мир и вступить в иночество, но до сих пор не исполнил своего обещания…

И, сознавая себя виновным, он благодушно и даже с благодарением терпел свое горе, как справедливо ниспосланное ему наказание. И в душе своей снова давал обет посвятить себя всецело на служение Богу, если только дождется своего освобождения, и в слезной молитве прибегал к святителю Николаю, прося его быть ходатаем и поручником о нем пред Богом. И не осталась без отзыва неусыпная молитва верующего. В третий раз явился Петру Николай Чудотворец, в этот раз вместе с Симеоном Богоприимцем, и чудным образом разрешил его от уз и вывел из темницы.

Уверившись в истине чудного своего избавления и воздав благодарение Богу и небесным своим ходатаям Симеону и Николаю, Петр тотчас же начал в точности исполнять свои обеты, данные им Господу Богу во время своего злострадания, то есть из Аравии, достигнув пределов греческих, не отправился на свою отчизну, но оттуда направил стопы свои прямо в древний Рим. Когда Петр достиг пределов Рима, святой Николай замечал ему так: «Время, брат Петр, исполнить тебе без отлагательства свое обещание Богу; если же по-прежнему замедлишь исполнением, то знай, что поведут тебя связанным в самарскую темницу». Желая удостоверить святого Николая в непременности своего намерения, Петр сказал ему: «Святе Божий! Я и теперь еще боюсь гнева Божия за прежнюю медлительность; нет, во второй раз не буду изменником Христу, Владыке моему, не будет сего, не будет вовеки! Я и в дом мой никогда не пойду и не явлю себя никому из своих, чтобы они не воспрепятствовали мне во святом стремлении моей воли». Затем вошел он в Рим, где решительно никто не знал его. Пред вшествием Петра в Рим святитель Христов Николай явился во сне папе, которому, держа Петра за руку и указывая на него, рассказал все подробно, причем объявил ему и самое его имя и вместе с тем повелел ему представляемого им немедленно облечь в иноческий ангельский образ при гробе святого верховного апостола Петра. Папа, встав от сна, долго размышлял о виденном им ночью. Когда же настало время литургии, он отправился в церковь. День был воскресный. В числе многих других богомольцев в церковь верховного апостола пришел и Петр. Папа прилежно рассматривал собравшихся молитвенников, желая узнать человека, виденного им во сне, и лишь только среди множества народа распознав его, тотчас подал ему знак, чтобы он подошел к нему. Папой сделано было это два или три раза, но Петр не понимал его. Заметив, наконец, что Петр невнимателен к его по- маваниям, папа начал звать его по имени: «Тебе говорю, Петр, пришедший теперь из Греции, которого изъял из темницы самарской великий чудотворец Николай, почему не хочешь ты прийти ко мне, когда я зову тебя?» Петр изумился, как папа столь скоро мог узнать его, никогда прежде не видавши, и со многим смиренномудрием отвечал: «Я раб твой, преблаженный владыка!» — «Не дивись, брат Петр, — говорит ему тогда папа, — что я зову тебя по имени: великий отец наш Николай в прошлую ночь явился мне во сне и подробно рассказал о твоих страданиях в темнице самарской и об освобождении тебя из оной и объявил мне твое имя и твое желание принять на себя в церкви верховного апостола Петра иноческий ангельский чин». За сим папа тотчас же пред всем народом облек Петра во святое одеяние. По принятии этого святого образа Петр пробыл у папы несколько времени, слушая душеполезные и спасительные его наставления. А потом сел в корабль, идущий на восток. Через несколько дней счастливого плавания корабельщики пристали к берегу, чтобы в знакомом им селении запастись свежим хлебом. В доме, в который для этой нужды случилось им войти, все страдали горячкой. Исправив, что было им нужно, корабельщики остановились здесь покушать свежей пищи. Но, не начиная еще вкусного своего обеда, они позаботились и об оставшихся у них на корабле, то есть о своем шкипере и об авве Петре, и поручили одному из своих товарищей снести им свежих хлебов. Услышав, что корабельщики в своих разговорах упоминают об авве, хозяин дома обратился к ним с усиленной просьбой: «Братие мои, — говорил он, — прошу вас, ради любви Божией, приведите сюда вашего авву, чтобы он благословил нас прежде нашей смерти, ибо и я, и сын мой, и все мои домашние, от великой, обдержащей нас болезни, как это видите вы и сами, находимся уже при смерти». Корабельщики, умилившись слезной просьбой хозяина, пошли на корабль и рассказали святому Петру о бедствии того дома и о делаемом ему от хозяина приглашении. Святой, по смирению своему, не хотел было идти, но когда сказали ему, что больные находятся при смерти, он, помня будущее на страшном суде наказание жестокосердым (Мф. XXV, 43) и движась чувством человеколюбия, склонился на просьбу корабельщиков, решился посетить больных и пошел к ним вместе с корабельщиками. Лишь только святой вошел в дом и произнес: «Мир дому сему и живущим в нем!», тотчас больной домохозяин как бы встал от сна совершенно здоровым и, притекши к святому, пал к ногам его и со слезами лобызал их. Святой поднял домохозяина с земли, тот, взяв его за руку, повел ко всем кроватям своих больных, чтобы он благословил их. Обходя больных, святой над каждым из них творил знамение честного креста, и все, помощью Божией и молитвою его, вставали здоровыми и прославляли Бога, опечалившего их на некоторое время, но потом пославшего им такого скорого целителя. После сего корабельщики с Петром возвратились на корабль, рассказали о святом Петре кораблеправителю, и все, воздав славу Богу, пали к ногам святого и просили у него молитв и благословения, в чем он и не отказал им. После того корабль снова двинулся и все плыли, полные радости, с благоговением рассказывая друг другу о чуде, какое совершил Петр, причем много дивились безмерному его воздержанию, ибо он в целые сутки вкушал хлеба только по одной онгии, а воды, и то морской, пил по одной малой чаше.

Продолжая плавание, корабельщики для исправления своих нужд снова где-то пристали к берегу. Святой Петр восхотел здесь немного уснуть, и лишь только легкий сон смежил его очи, является ему осияваемая небесной славой Царица неба и земли, со святым Николаем, который, предстоя Ей со многим страхом и благоговением, умолял Ее так: «Владычице, Богородице и Госпоже мира! если предстательством Своим пред Сыном Твоим и Богом нашим Ты освободила сего раба Твоего от горького того плена, то покажи ему и место, где бы он удобно мог творить волю Божию во всю остальную его жизнь, как сам то обещал». — «Для свободного служения Богу, — сказала Пресвятая Богородица святому Николаю, — нет другого более удобного места, как гора Афонская, которую Я прияла от Сына Моего и Бога в наследие Себе, дабы те, которые хотят удалиться мирских забот и смущений, приходили туда и служили там Богу безпрепятственно и спокойно. Отныне гора эта будет называться Моим вертоградом. Много люблю Я место сие, и придет время, когда оно от края и до края, на север и юг, наполнится множеством иноков. И если иноки те от всей души будут работать Богу и верно сохранять заповеди Его, то Я сподоблю их, в великий день Сына Моего, великих дарований: еще здесь, на земле, будут они получать от Меня великую помощь. Я стану облегчать болезни и труды их и дам им возможность при малых средствах иметь довольство в жизни, даже ослаблю вражескую против них брань и имя их сделаю славным во всей подсолнечной».

Проснувшись, преподобный от всей души славил и благодарил Бога, сподобившего его видеть божественное сие чудо. Было тогда около третьего часа дня. Корабельщики, как только подул благоприятный ветер, подняли ветрила и благополучно поплыли. Когда плыли они против святой Афонской горы, корабль их каким-то чудом остановился и стал как вкопанный. Корабельщики, видя это неожиданное чудо, недоумевали о причине остановки корабля, потому что и ветер был довольно силен и глубина моря в том месте почти неизмерима. «Может быть, — говорили они со слезами, — мы в чем-нибудь согрешили против Бога, и Он хочет погубить нас здесь». Когда они с плачем и стенаниями таким образом рассуждали, святой Петр спросил их: «Чада мои о Господе! скажите мне, как называется эта гора, и, может быть, я утешу вас и разрешу наше недоумение». — «Афоном называется гора эта, честный отче», — со слезами отвечали ему корабельщики. «Так знайте, чада мои, что из-за меня сделалось препятствие и плавании вашему кораблю, и если вы не высадите меня и не оставите в этом месте, то далее отсюда не двинетесь ни на шаг». Не радостны были корабельщикам сии слова святого, но делать было нечего: воле Божией противиться они не дерзали и нехотя высадили святого на берег горы. «Горе нам! великого сокровища, сильного покрова и крепкой помощи лишаемся мы!» — с плачем говорили корабельщики, высаживая святого с корабля своего. А святой утешал их в скорби молитвой о них и, наконец, преподав им потребные наставления, благословив всех их и трижды ознаменовав знамением честного креста даже корабль, простился с ними.

Оставшись один на берегу горы, святой Петр принес там прилежную ко Господу Богу молитву, а потом, делая знамения честного креста на всем своем теле, начал восходить на гору по некоей узкой, стремнистой тропинке, слегка проложенной в страшной густоте леса, не стопой человеческой, а ногой диких зверей, в намерении найти место, совершенно соответствующее влечению души своей, то есть во всех отношениях удобное для глубокого безмолвия. С великим трудом и многим потом восходил он наверх горы. Обозрев многие горы и юдоли, расселины и пропасти афонские, святой нашел, наконец, одну глубокую и весьма темную пещеру, так как вход в нее загромождался сгустившимися деревьями, но очень удобную для помещения. В этой пещере гнездилось безчисленное множество змей и ядовитых гадов, а еще больше демонов. Лишь только демоны увидали святого, приближавшегося к их гнездилищу, явление его там почли великим для себя злом и восстали против него со всей своей злобой; но он, презирая злобу их, решился водвориться в этом богосозданном убежище, потому что находил его во всем соответствующим святой своей мысли. Итак, призвав многомощное имя Иисуса и Пречистой Его Матери и вооружившись всесильным оружием креста, он дерзновенно вошел в эту пещеру, и все множество бесов и гадов, как дым, исчезло. Однако ж могло ли святому пройти даром это изгнание злых духов из их гнездилища! Коснемся несколько этой жестокой брани своим рассказом.

Окружив пещеру святого, одни из демонов производят разного рода стрельбу, другие устремляются на него с копьями или мечами, те мечут камни, эти потрясают самою горою, — и все, производя всевозможные страхи, кричат во всю бесовскую пасть: «Выходи немедленно из нашего жилища, иначе мы сейчас убьем тебя». Видя и слыша это демонское смятение и против себя восстание, святой уже отчаивался в самой своей жизни, ибо видел ясно, как бросали в него стрелы и камни. Но премилосердый Бог сохранил верного Своего раба невредимым от злодейства диавольского. «Впрочем, выйду, — сказал сам себе святой Петр, — и посмотрю, кто восстает на меня, смиренного и безсильного, с таким бешенством». Выходит и видит: безчисленное множество бесов окружило его пещеру. Бесы, лишь только увидали его, подняли предикие вопли, свирепо взирали на него и готовы были поглотить его живого, а пещеру разрушить до основания. Тогда святой, возведши на небо душевные и телесные свои очи, громогласно возопил: «Пресвятая Богородице! Помоги рабу Твоему!» Демоны, услышав страшное для них имя Пресвятой Богородицы, тотчас сделались невидимы, а святой, возблагодарив Пренепорочную, снова начал подвизаться подвигом добрым, от глубины души прося Христа Господа не оставить его, грешного и недостойнейшего раба, на поругание демону.

Прошло не более пятидесяти дней — демоны снова восстают против святого, вооружившись теперь уже другим образом. Они входят во всех зверей и горных змей и, явившись к его пещере, устремляются на него с остервенением. Одни из них наводят страх ужасным своим свистом и шипением, другие только ползают при ногах его, те стараются уязвить его, устремляясь на самое лицо, а эти, зияя своей пастью, покушаются поглотить его живого. Зрелище было ужасное! Но святой Петр знамением честного креста, именем Господа Иисуса и Пресвятой Владычицы Богородицы уничтожает всю силу бесовскую, будто паутину.

Впрочем, демон всегда злобен, лукав, хитер и безстыден. Преобразившись в одного из слуг святого Петра, он является в пещеру его и с крайним безстыдством обнимает и лобызает своего господина, потом садится и начинает прикрытую самой ловкой и безстыдной лестью беседу, сопровождая ее даже слезами. «От многих слышали мы, господин мой, честь моя и свет мой, — говорит бес плачевным тоном, — что варвары и безбожники, схватив тебя на войне, увели пленным в крепость Самарскую и, оковав тяжкими железами, окаянные, заключили там в самой смрадной темнице. Поверь, скорби нашей об этом твоем заключении я не могу и выразить. Но вот скоро Бог благоволил и утешить нас в нашей скорби и возвеселить сердца наши неизглаголанной радостью. Вдруг мы слышим, что Он, Всеблагий, по молитвам и предстательству преблаженного Николая, извел тебя из той гнусной темницы и под Своим руководством привел в Рим. Слыша такие благие вести, мы от радости, кажется, не слышали в себе и души, и все, кто ни есть в славном твоем доме, а особенно верный твой раб, возжигались пламенным желанием видеть нашими глазами любезное, ангельское твое лицо и насладиться мудрейшей и сладчайшей твоей беседой. Но Богу снова было угодно повергнуть нас в глубокую печаль и неутешный плач о лишении тебя: нам неизвестно было, куда ты скрылся из Рима. Посему, желая найти тебя, мы ходили по многим крепостям, селениям и пустынным местам. Когда же не могли не только найти тебя, но даже и слышать, что с тобой делается, начали усердно просить великого чудотворца Николая открыть, где ты. И святой Николай, теплый помощник всем, с верою призывающим имя его, не презрел нас, недостойных, и скоро открыл нам тебя. — и вот я, любящий тебя сильнее всех твоих рабов, предварил их и пришел к тебе, господину моему. Само собою ясно, что теперь тебе, господин мой, ничего другого не остается делать, как принять на себя труд отправиться со мной в наш славный дом и явлением своим в кругу домашних своих и друзей неизреченно обрадовать их. Послушав в этом деле меня, верного твоего раба, ты не меня послушаешь, а великого Николая, который открыл нам тебя». Святой, не подозревая козни диавольской, сказал демону: «Знай, человече, что в это место привел меня не ангел, не человек, а Сам Бог и Пресвятая Богородица, и потому без воли Их я не могу выйти отсюда». Демон, лишь только услышал пресвятое имя Пренепорочной, вдруг исчез, как призрак.

Спустя после помянутого искушения семь почти лет, снова преобразуется — уже в ангела света. Дерзко и нагло похитив не принадлежащий ему образ, он, с обнаженным в руке мечом, становится близ отверстия пещеры святого и говорит ему: «Петр, искренний служитель Христов, изыди вне, выслушай от меня некие таинства Божия и душеполезные наставления». Святой на то демону: «А ты кто и откуда пришел и с какими полезными для меня назиданиями явился сюда?» — «Я архистратиг силы Божией, — отвечал демон, — Всемогущий послал меня возвестить тебе некие пренебесные тайны. Мужайся же, крепись и радуйся, ибо уготован тебе неувядаемый венец и божественная слава. Ныне ты должен оставить это место и идти в мир, чтобы от добродетельного твоего жития и высокого учения восприяли пользу и другие души человеческие. В намерении переселить тебя отсюда Господь иссушил и источник воды, из которого ты пил». Но святой Петр отвечал самым смиренным образом: «Ужели я, смердящий и паршивый пес, стою того, чтобы пришел ко мне ангел Господень?» А лжеангел ему в ответ: «Не удивляйся, святе! Ты в нынешние времена своими подвигами превзошел древних святых и пророков: Моисея, Илию, Даниила и Иова; великим ты признан на небесах за превеликое твое терпение. Илию и Моисея ты превзошел по пропитанию (то есть постом), Даниила — по вселении со смертоносными змеями, а Иова совершенством терпения. Но выйди сюда и собственными твоими очами уверься в оскудении воды и потом, без всякого сомнения, иди в монастыри мирские. «Там, так глаголет тебе Господь Вседержитель, там Я всегда буду с тобою и многих тобою спасу. Вот прямая о тебе воля Божия!» Но святой явившемуся самозванцу отвечал: «Знай, что если не придет сюда Госпожа моя Богородица, Которая послала меня в это место, и помощник в нуждах моих святой Николай, я не выйду отсюда!» Диавол, как только услышал имя Пренепорочной, тотчас исчез. Тогда блаженный Петр увидел и крайнее злоумышление врага, и безпредельную вражду его против рабов Божиих, а вместе с тем, при державном защищении их всемогущей десницей Божией, — и все его против них безсилие. «Христе Иисусе, Боже и Господи мой! — произнес святой Петр из глубины души по удалении от него диавола.

— Вот враг мой диавол, яко лев рыкая, ходит, ища поглотить меня грешного, но Ты, Господи, не оставь меня, во все дни живота моего, всемощною Твоею помощью».

В ту ночь святой Петр сподобился небесного утешения: во сне явились ему скорая Помощница всех христиан, Богородица, и святой великий Николай. «Петр, — изрекла ему тогда Владычица, — отселе уже не бойся злоумышления врага, ибо Бог с тобою: завтра послан будет к тебе истинный ангел Господень, с небесной пищей, и по повелению Божию всегда будет являться с ней через сорок дней; он покажет тебе и манну, которая будет твоей пищей во всю жизнь». Таким образом утешив своего раба, Владычица мира отошла в пренебесные селения. Святой же Петр, благоговейно пал на то место, где стояли пречистые ноги Пресвятой Богородицы и великого святого отца Николая, и, лобызая ту землю, громогласно благодарил Бога, что Он удостоил его видеть такие страшные таинства. Наутро, действительно, явился к святому Петру ангел Бога Всевышнего с небесной пищей, указал ему и манну, как сказала Пренепорочная, и отлетел на небеса. После сего святой, прославляя Христа Бога и Пренепорочную Его Матерь, спокойно подвизался в ангельских своих подвигах целых 53 года и, по благодати Божией, уже не был стужаем никакими демонскими привидениями. В продолжение стольких лет он не видал даже и подобия человеческого. Во все это время пищей служила ему манна, показанная ангелом; она падала с неба в виде росы, потом сгущалась и делалась подобной меду. А об одежде, о постели, о зданиях и прочих требованиях природы человеческой он не имел мысли: одеждой для него служила первобытная невинность; о действиях зноя, бурь и холода, одушевляясь пламенной любовью к своему Творцу и Богу и мыслью о будущем воздаянии за все свои страдания, он не безпокоился; ложем была для него земля, а покровом служило ему украшенное звездами небо. Одним словом, он, как безплотный, жил на земле неземным образом; до того же времени, как показана была ему манна, питался кореньями и пустынными зелиями.