11:30

Еще через полчаса вся семья в сборе вокруг Мэдди и младенца у нее на руках, который после всех этих приключений (больше никогда и ни за что не стану перерезать никаких пуповин!) спокойно спит, сжав кулачки и сложив губки сердечком. Здесь почти все — не хватает только Донована. Надо полагать, Давид так и не сумел уговорить его вернуться. Это злит меня еще больше — его первая племянница только что появилась на свет.

— Ты плачешь, милый? — спрашивает мужа Мэдди.

— Нет-нет, это просто… Что-то в глаз попало — пыль, наверное, или шерсть Бумазея.

Людовик примчался буквально через несколько минут после рождения дочки, вихрем вылетев из машины, ничуть не заботясь о парковке, размахивая пакетиками с круассанами и свежими булочками.

— Умираю с голоду! — вздохнула новоиспеченная мама.

Мы все перевели взгляд на одну собаку горной породы, которая развалилась на спине прямо на полу, лапами поглаживая брюшко, — она досыта наелась венских булочек, не оставив никому ни крошки.

— Пойду-ка быстренько испеку блинчиков, — предлагает Элен, — и привезу тебе в роддом. Когда ты была маленькой, всегда их у меня требовала.

— И шампанского! — добавляет Мэдди. — Мне ведь уже снова можно пить, так что я приму участие в прекрасной послеродовой попойке!

— Пожарных вызывали? — вдруг входит Этьен в форме члена пожарной бригады. — Я стучал, но никто не слышал, — объясняет он свое внезапное вторжение.

Элен подходит к нему и быстро целует в губы — этот мимолетный поцелуй замечают все.

— Утром Давид с Полиной, а теперь вот и ты, мама. Да сегодня, можно сказать, день любви! — восклицает Мэдди.

Видя, что Элен покраснела, Этьен берет ее за руку.

— Я хотела немного подождать… но раз уж сегодня, кажется, и вправду день сюрпризов… Вчера вечером Этьен сделал мне предложение. И я… сказала ему «да»!

В сущности, я совсем не знаю Элен, и все-таки безумно рада за нее. У нее на лице написано, что она любит Этьена — она просто сияет от счастья.

— Еще один повод открыть шампанское и устроить пьянку! — никак не уймется Мэдди. — Поздравляю вас!

— Если уж кого и поздравлять, так именно тебя, — отвечает ей Этьен. — Должно быть, нелегко рожать здесь в одиночестве.

— А я не рожала одна, со мной была Полина. И если честно, я почти ничего не почувствовала. Разве что легкое покалывание в спине. Правда ведь, Полина?

— Точно! Похоже на легкую прогулку, — отвечаю я ей с семейным подмигиванием.

— Это здесь, если не ошибаюсь, кто-то родился?

Все оборачиваются к входной двери — там улыбающийся Донован.

У меня вырывается вздох облегчения.

— Я по дороге встретил этого молодого человека, — объясняет нам лесоруб и пожарный, — и подумал, что неплохо бы привезти его с собой, чтобы праздник был полностью укомплектован.

Донован сразу подходит к сестре, нежно целует ее в щечку, а затем гладит крошечный лобик малышки.

По взгляду, которым его встречает Давид, я с облегчением догадываюсь — он решил остаться, и меня это очень радует. Значит, еще не все потеряно.

— Милый мой Этьен, — это опять Мэдди, — до разрешения всех конфликтов еще далеко, но нам все-таки пора выдвигаться в роддом. И моя дочь и я должны пройти полный техосмотр. А тут еще пьянящий аромат любви вокруг; мне срочно требуется подтверждение, что и я когда-нибудь смогу снова получить наслаждение.

Этьен, явно привычный к таким выходкам Маделины, даже бровью не повел — он просто помогает ей улечься на носилки, особенно заботливо укутав Гринчетту, чтобы та не замерзла. Потом они вместе с Людо уезжают в роддом.

— А если мы все что-нибудь выпьем? — предлагает Элен.

— Не забывайте — сегодня Рождество, и сейчас я приготовлю вам гоголь-моголь, а вы мне расскажете все новости, — воодушевляется Валери.

И пока обе женщины под ручку отправляются на кухню, я вдруг чувствую — мне надо выйти на свежий воздух. Только что я пережила самые сильные чувства за всю мою жизнь. Никогда еще я не испытывала такой странной смеси страха и счастья, как в момент рождения ребенка Мэдди.

— Пойду немного посижу во дворе, — шепчу я Давиду.

— Будь любезна сперва объяснить мне, — отвечает он, обнимая меня, — откуда на столе в гостиной взялись два шлема… Уж не собиралась ли ты взгромоздить Мэдди на мотосани моего отца?

— Давид? Ты поможешь мне снять со шкафа кухонный комбайн? — из кухни окликает его Элен.

— Комбайн спас меня!

— А-а-а… Ловко же ты выпуталась.

Он целует меня и быстро идет к матери в кухню, а во мне просыпается желание снова оказаться с ним под одеялом.

Я использую момент, чтобы выйти на террасу и всеми легкими вдохнуть свежего воздуха. У меня слезы на глазах. И пусть, я хочу поплакать. Слишком много эмоций для моего хрупкого сердечка.

— Полина? Мы можем поговорить?

За моей спиной вырастает Донован.

Я счастлива. Мне легче оттого, что он вернулся с Давидом. Но сейчас я вдруг чувствую себя немного неловко.

— Прости меня за вчерашний вечер. Не надо было лезть к тебе с поцелуем, — признается он, облокачиваясь на балюстраду рядом со мной.

— …

— У нас с Давидом все непросто. И это началось не вчера, — продолжает он. — Мне не стоило впутывать тебя во все это. Я очень сожалею.

Судя по его интонации, говорит он искренне.

— Тебе лучше остаться. Надеюсь, вам с Давидом удастся все преодолеть.

— Посмотрим. Он сказал, что это ты уговорила его приехать на вокзал. После вчерашнего вечера это меня удивило. Давиду повезло, что он тебя встретил.

— Спасибо, ты очень любезен. А мне вот не повезло иметь брата или сестру, но будь они у меня, я сделала бы все, чтобы мы хорошо ладили друг с другом. Я рада, что вы смогли поговорить. Ты сейчас скажешь, конечно, что я не так давно знакома с Давидом и толком не знаю его, и будешь прав. Но мне действительно показалось, что вчера он был очень удивлен, услышав от Мэдди про замечания учителей и твой комплекс неполноценности…

— Да, мне он тоже все это высказал. Каждый из нас вывалил другому все, что накопилось на душе, и я кое-что понял. Он, надеюсь, тоже. Наверное, понадобится немного времени, прежде чем мы станем лучшими друзьями, но мы обещали друг другу вернуться к этому разговору в будущем.

После этих слов Донован уходит в дом, оставляя меня в одиночестве.

Скажи мне кто-нибудь, что две минуты секса у стенки паркинга приведут меня сюда, в это великолепное место, и я не захочу никуда уезжать, — ни за что бы не поверила.

Я чувствую, как руки Давида вдруг обвивают мои плечи.

— О чем ты думаешь?

— Не знаешь, как далеко отсюда ближайший кабинет пластического хирурга?

— Ну-у-у… не знаю, — отвечает он с мимолетной улыбкой. — С чего вдруг?

— С того, что всего через каких-то несколько часов жильцы дома смогут увидеть мои сексуальные подвиги, и я ломаю голову над способом сделать так, чтоб никто не смог меня узнать… Еще немного, и будет слишком поздно.

Давид вдруг от души хохочет.

— Ах, смеешься, нахал! А мне, может быть, придется переехать и сменить работу из-за Жослин. И это уже не шутки!

— Прости, но это сильнее меня, — отвечает он, уже буквально давясь смехом. — Только представлю, как ты в кабинете пластического хирурга объясняешь, зачем тебе это понадобилось…

Не в силах возмутиться, я чувствую, как расслабляются мышцы лица, губы расплываются в улыбке — и вот я тоже смеюсь…

Как знать — а вдруг никто и не увидит этих записей? А может, они даже Жослин на глаза не попадутся — вдруг она обожрется засахаренными каштанами и сляжет на несколько дней с несварением желудка? В любом случае я уже не могу ничего изменить.

И вот пока мы стоим обнявшись и любуемся горным пейзажем, Давид вдруг прерывает умиротворяющую тишину.

— Тебе не надо думать ни о пластическом хирурге, ни о переезде.

— Ты нанял киллера, и он устранит всех жильцов дома?

— Нет. Увы, я не могу ничем тебе помочь. А вот Донован может.

— Донован?

— Представь себе. Компанию sledimzavami.com создал один из его самых близких приятелей.

— А ты откуда знаешь?

— Он сам мне сказал, еще на вокзале. Он никак не мог найти способ извиниться, вот и отправил мейл своему другу с просьбой удалить запись.

— Ты меня разыгрываешь? — спрашиваю я недоверчиво.

— Ни за что на свете.

— Это же гениально!

— Подождем еще, что он ответит, но, скорее всего, у Жослин не будет возможности насладиться первоклассным зрелищем.

Донован, значит, друг парня, создавшего sledimzavami.com. Вот уж чего не ожидала. Представить только — знай я об этом, когда ехала сюда…

Мои мысли прерывают звуки рождественской песенки.

— Думаю, нам пора чокнуться гоголем-моголем, — говорит Давид.

Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Что ж, тогда идем.

Поразмыслив, я думаю: если б мне предложили что-нибудь переписать в этих семи днях Рождества, я не стала бы ничего менять.