Вопреки себе, я поднял взгляд, когда у сосуда остановился знакомый кроваво-рыжий жеребец. Фигура спрыгнула легко — хотя от его холки до земли далеко. Пальцы в гриве Алзы застыли, когда Кира наклонилась к сосуду.

Красная вспышка в её ладони — и невольная туга мышц. Сердце сбилось с такта.

Кира подняла голову и посмотрела на королеву — край капюшона закрывал часть лица.

Линия двинулась. Кира растворилась в толпе — я благодарно принял этот маленький перерыв, пока магия крутила в горле, грозя увлечь ум. Я сжал рукоять тупой сабли так, что через перчатку она прорезала ладонь, и втолкнул бурю назад. Как и прежде: команда значения не имеет. Я сделаю своё.

Когда последний вытянул камень, Адерин крикнула сортироваться по цветам. Я оказался на краю красного круга; добровольцы раздавали полосы ткани — на бицепс. Я завязал свою и — сам того не желая — нашёл взглядом Киру напротив: она делала то же самое.

— У вас пять минут, чтобы договориться, — объявила королева.

Шёпот пошёл волной: клочья планов, реплики внутри круга. Команда тут же распалась на кучки — спорить, как лучше брать флаг. Я стиснул зубы. Нас — с два десятка.

— Тройками, — сказал я. Не крик — но твёрдо. Звук разошёлся из-под маски и срезал шелест. — Разделимся на тройки: накроем большее поле и не оставим одиночек, если придётся биться с другими.

Пауза натянулась. В воздухе шалили перепутанные нити магии — между нуждой объединиться и нежеланием слушаться меня. Потом — шевеление: всадники стали сбиваться по трое, коротко переглядываться, называть имена.

Чьё-то колено ударило в моё. Я вздрогнул — и упёрся в золотой взгляд. Кира подвела Бладмуна к Алзе так близко, что та инстинктивно хотела отъехать — память о воспитанности боевого жеребца. Если Бладмун и узнал мою кобылу, вида не подал.

— Ты явно привык отдавать приказы, — заметила Кира. Голос — с зубцом.

— И кстати к тому, что тебе, как всаднице Келвадана, привычнее их слепо выполнять. — Слова сорвались, прежде чем я прикусил язык. Моё личное к великому городу не обязано мешать плану лорда Аласдара.

— Я ничья, — отрезала она. В голосе — вызов. И… тень печали. Почти заставила меня сбиться.

— Есть другой план — предлагай. — Я указал на собранную толпу: тройки уже выбирали направления. Я бросил ей открытый вызов — попробуй, отмени мой приказ.

Она удивила меня, качнув головой:

— Нет. План хороший. Я — в твою тройку. Кто-то должен присмотреть за тобой.

Я моргнул. Скулы свело. Магия — зашептала, довольная. Может, и к лучшему держать её рядом — изгнанницу, слишком быстро вжившуюся в Келвадан и решившую встать против меня. А может, просто кровь радовалась обещанию драки — пусть и понарошку.

— Нужен третий. — Я оглянулся: большинство отступило от нас, будто от ямы натянутой тетивы. Один из Оту́ш робко выступил.

— Я с вами, — сказал слишком ровно — как будто ему стоило труда не показать, что страшно.

Мы с Кирой только кивнули. Тишина между нами стала гуще.

— Аслан, — представился он.

— Кира, — отозвалась она и посмотрела на меня.

Я не назвался. Для них я — Вайпер. Других имён у меня нет.

Крик отсёк разговор:

— Время! Всадники! Захватите флаг — или выбываете!

Королева ударила в малый гонг. Гул копыт заглушил колокол раньше, чем отзвуки упали.

Не дожидаясь, куда захочет двинуться наша троица, я уколол Алзу — диагональю от города, между горами и точкой, где солнце вывалилось из-за края.

Пусть пустыня ведёт. Кира, если ей так нужно за мной присматривать, — пусть успевает.

Тяжёлый такт справа сообщил: успевает.

— Без совета, куда ехать? Ты и правда никого не слушаешь, — поддела она.

Зуд заживающих ожогов на спине напомнил: слушаю больше, чем ей знать. Я молчал.

— Возражаешь против моего курса? — бросил я.

Мне хотелось видеть, как она думает, краем глаза. Маска резала периферию; голову поворачивать не стал — не дам знать, что слежу. Это была проба: слышит ли пустыню, как она шепчет направление. Если да — достойный соперник. За таким и самому смотреть стоит.

— Направление — как направление, — ушла от ответа Кира.

Мы замолкли. Лошади держали бодрый ход; группы рассасывались по равнине.

Через время Кира оглянулась:

— Аслан отстаёт.

Я не сбавил.

— Он мне не нужен, чтобы разрулить встречу.

На миг Кира задержалась, будто колебалась, — и вновь поравнялась со мной. Я проглотил сухость: лишь бы её близость не отвлекала. Отгородился от тела рядом и протянулся к переплетению пустыни — найти нить к цели.

Вместо обычного ковра — тугой клубок, как узел переката. Словно мы вышли к узлу течений; выдернуть правильную жилку — невозможно. Голоса загудели в голове, перекрывая удары Алзы.

Я тряхнул головой. Кашель в сознании не стих. И тут — голос послушнее, плотный, как солнечный клин через щель в тенте:

— Там. — Кира показала.

Я повернул туда — и, правда, на горизонте дрожал кровавый мазок: знамя на ветру.

Без слова я пустил Алзу в карьер. Но жеребец рядом уже выстрелил; Алза сама рванула — держать.

Если бы я был хуже в седле или Алза — хуже лошадь, было бы туго. Кира ехала так, будто родилась в стременах, а боевой жеребец под ней плыл силой.

Я лёг вперёд, руки — на крепкие плечи кобылы. Под грудиной шевельнулась магия — как всегда, когда даёшь Алзе лететь. Но в этот раз это не то нечто, что нужно душить. Мы тянулись за большИм конём; шёпот в голове множился — но в этой какофонии звучала радость. Хвост жеребца хлестнул по маске; на миг я почти захотел почувствовать его по коже.

Взгляд поймал пыль слева — и редкая тишина, что приходит в погоне, разлетелась. Соперники на флаг.

Я подвёл Алзу на перехват. Кира выпрямилась, тоже заметила отряд — и ушла следом.

Сокращая дистанцию, я насчитал пятерых. На руках — зелёные повязки. Мы шли быстрее, но они были ближе к цели. Я выдернул тупую саблю, готовясь связать их и не дать никому вырваться к знамени.

Они потянулись к оружию — поздно. Я отвёл клинок в сторону, и Алза, вздрогнув, резко нырнула за круп зелёного — плоским ударом в грудь. Хруст ключицы и тело, летящее из седла. Не задерживаться.

Разворот — второй. Он держался крепче: успел поймать мой широкий замах. Я размахом отвлёк — и ногой зацепил его ногу. Алза — умница — подыграла. Всадник сложился и вывалился на песок.

Я поднял голову — двое зелёных уже мчали к флагу. Прежде, чем броситься за ними, третий встал мне на срез.

Кира — ушла на левую дугу. Сабля у неё так и не вышла из ножен — да и не собиралась, кажется. Она просто выстрелила из седла — и приземлилась на чужого коня. Рука — под плечи — и рывком стащила его вниз, в песок.

Я вернулся к своему. Парировал несколько его выпадов — и врезал свободной рукой по челюсти. Он сложился через шею лошади и медленно сполз в песок.

Я снова глянул вперёд — и внутри тихо заорал. Пятый зелёный летел к знамени без помех. А Кира… бежала по спине его коня поперёк.

Пески, что она творит?

И увидел: шестой всадник с красной повязкой. Аслан держал курс к флагу — а она явно резала ему дорогу.

Меня ударило — стаей адаксов, лбом в грудь: если наша команда проиграет, я лишусь шанса на обруч. И Кира это понимала.

Беззвучный крик, и я врубил Алзу в погоню — туда, где все четверо сходились на одной линии к знамени. Оно торчало на гребне дюны; вокруг — ловушки: каменное кольцо — достаточно высоко, чтобы перепрыгнуть мог только мастер; в песке — заострённые колышки; ямы, что легко пропустить, если глаз на противнике. Все мы вынуждены были сбавить, лавируя.

Я доверил Алзе выбирать безопасную траекторию и держал взгляд на Кире. Она уже почти настигла Аслана; тот — и зелёный — были в нескольких сотнях метров от флага — ближе, чем я. Алза быстра, но отыграть столько — трудно.

Аслан — наша лучшая ставка, если только Кира не собьёт его. Надо было остановить её.

Алза почти поравнялась с носом её жеребца, когда я увидел это — пятно иного цвета: зыбучие пески, если умеешь читать пустыню. Любая мысль, кроме одной, вылетела: Кира. Остановить.

Я выбросил себя из седла. Мой вес врезался в неё. Руки сомкнулись вокруг её корпуса — и инерция утащила нас через круп её коня — прямо в зыбучую яму.

Она взвыла — живым звуком; выгнулась и дернулась так, что перевернула нас. Но я не отпустил. Песок принял меня первым; её вес вдавил сильнее — и тут же потянул её следом.

Я тут же разжал руки, распластался и задвигал ногами — чтобы не уйти глубже. Песок уже дошёл до плеч. Мы лежали вплотную: её спина — к моей груди. На краю сознания подступала паника — и вдруг в голове стало странно тихо. Как будто там появилось место.

Я пытался собрать мысль; магия закрутилась — но вместо выхода из ямы дала лишь тепло и виток у висков.

Крик Киры прорезал тишину — и едва не утянул меня так же, как песок:

— Дайти!

Она шевельнулась — её руки были не связаны, моё падение приняло на себя удар. Её корпус ушёл вперёд. Я вытянул шею и только успел заметить золотого жеребца над кромкой: он подставился, и Кира, уцепившись, выволокла себя из ловушки.

Надеюсь, я задержал её достаточно, чтобы она не помешала Аслану взять знамя. Я раскрыл рот — звать Алзу — не знал, как вытянусь без рук. Поздно.

Последнее, что я увидел, прежде чем песок сомкнулся над головой, — хмурый взгляд Киры, присевшей у копыт своего коня.

Глава 16

КИРА

Если я ничего не сделаю — через несколько секунд угроза Вайпера для Келвадана исчезнет. Даже если лорд Аласдар и клан Катал не оставят мысль уронить Великий город, тяжесть у основания шеи — знание, что встреча с Вайпером неизбежна, — спадёт.

Чёрные кончики его перчаток ушли под зыбучий песок. Я перевела взгляд к знамени. Зелёный всадник и Аслан сцепились, решая, кто вырвет флаг и проведёт свою команду дальше. Я ухватилась за гриву Дайти, готовая взлететь в седло и рвануть к флагу. Если Вайпера не станет, ничто не мешает надеяться, что красные возьмут верх и останутся в Испытаниях.

Но прежде чем я поднялась, мой взгляд поймал его кобылу — она металась у кромки зыбуна, визжа от ужаса, как только что исчез её хозяин. От этих криков у меня свело желудок, подступила волна тошноты.

Я застыла, мечась глазами между схваткой на горизонте и тёмной пастью песка, где мгновение назад исчез Вайпер. Казалось, Аслан вырывает преимущество. В следующее же мгновение я стала разматывать с головы и плеч длинную ткань капюшона.

— Пески… — выдохнула я. — Вот я и делаю это. Пусть пустыня простит.

Ловко обвязала один конец вокруг шеи Дайти. Другой несколько раз намотала на левую ладонь и кое-как, одной правой, завязала узел. Лучше бы за пояс — но ткани капюшона не хватало. Обойдусь.

— Только не дай мне там умереть, — пробормотала я, глядя вниз в тёмную воронку, чувствуя, как сердце взлетает к горлу.

Дайти ударил копытом и фыркнул — как будто оскорбился: при нём я не погибну, пока у него есть хоть слово в этом деле.

Не давая себе передумать, я вдохнула и прыгнула.

Песок сомкнулся сдавливающей тяжестью. Сейчас утягивало быстрее — я ушла ногами вперёд, тело предлагало меньше площади, чтобы зацепиться. Мир потемнел. Я забилась, неуклюже, будто во сне, — движения вязли, мокрый песок держал, как клей. Вайпера я не чувствовала.

Я старалась прыгнуть рядом с тем местом, где он ушёл. Но вокруг — только давящая масса. Острый страх подкатил к горлу, я заставила себя не раскрывать рот и не закричать.

Когда судорожные рывки уже превращались из поисков в панику, под пальцами попалось твёрдое. Я нащупала конечность, провела выше — мощный торс. Нашла. Обвила его правой рукой, сжала изо всех сил — и во мне поднялась новая, чужая сила.

Пустыня не заберёт меня сегодня.

Я дёрнула левой — тянущая связь с Дайти натянулась. На мой сигнал пошла отдача: он, всем весом, начал вытягивать нас.

Песок сопротивлялся, будто живой, вцеплялся крепче, чуя побег. Вайпер стал выскальзывать; я вцепилась ногами, пытаясь прихватить его бёдра. И тут он удивил.

Оказался в сознании — руки обняли меня, сжали неожиданно крепко. Несколько секунд растянулись в вечность: враг и я сплетены, и вот моя голова прорывает поверхность. Я глотнула воздух, закашлялась песком. Дайти тянул назад неумолимо. Я перевалилась через край, моргая, сбивая ресницами прилипшие зёрна, — избавиться от песка на коже казалось такой же надеждой, как вычерпать море ладонью.

Сев на край, я подцепила Вайпера подмышки, помогая ему выбраться — он всё ещё кашлял, хватал воздух, не в силах подтянуться сам. С сочным чмокающим звуком, словно зыбучка возмутилась, что добычу отняли, он вырвался целиком.

Без сопротивления песка Вайпер навалился вперёд, сбил меня и прижал всем весом. Я застыла. Широкие плечи затмевали небо, но в этих дёргающихся от кашля вдохах было что-то… хрупкое.

Я вдохнула, несмотря на песок в ноздрях, готовясь погасить привычную волну лихорадочной, рвущей мозг магии от любого прикосновения — а уж от такого-то, всем телом — тем более.

Но удара не последовало. Магия лишь дрогнула — как затаившийся каркал, с застывшими мышцами, готовый к броску, но неподвижный. В нос ударил пот и металл, и под ними — соль и сандал.

Мгновение лопнуло, когда Вайпер перекатился в сторону, убирая тяжесть, что держала меня прикованной. Он согнулся, спиной ко мне, и, шаря перчатками, сорвал капюшон, рванул ремни, крест-накрест шедшие по затылку. На солнце я увидела — волосы не чёрные, как мне казалось, а тёмно-каштановые; дай им выгореть — блеснут рыжиной.

Судорожный вдох и азартное сплёвывание выдали: маску он снял — песок под ней душил. Меня неожиданно кольнуло желание схватить его за руку, развернуть, посмотреть в эти ненормально серебряные глаза и спросить, почему он делает всё это и почему мы снова и снова переплетаемся.

Я отвернулась и прищурилась в сторону флага — узнать исход. Тупое принятие накрыло: Аслан уже сидел на своей гнедой, победно выкатывая в воздухе большое красное знамя. Значит, и Вайпер, и я проходим дальше.