Крик сорвался с губ Драйдена; с дальнего края подкрадывались ещё — помельче. Я привычно потянулась к праще — на поясе пусто. Драйден стонал, пытаясь стряхнуть зверя; зубы порвали рукав, и ткань запиталась кровью. Он не видел хищников с другой стороны.

Дикая лёгкость после скачки вернулась, но теперь перехлестнула через край. Я ощутила волков — их голод, панику лошадей и дюны, бегущие к морю.

Я метнула руку, крик вырвался сам — воздух раскололся как от грома. В глазах вспыхнуло белым; моргнув пятна, я увидела четырёх волков — все лежали неподвижно.

Я вскинула взгляд к Драйдену — седло было пусто. В панике спрыгнула с Дайти, колени подломились. Среди тел, мёртвых или оглушённых — не разобрать, — лицом вниз лежал Драйден.

Я перевернула его — и меня стошнило подступившей волной: от плеча тянулась ровная линия крови. Не рваная пастью или когтями, а чистый разрез — как тот самый магический удар, которым я уложила волков.

Это сделала я.

Ткань туники темнела на глазах; он распахнул затуманенные глаза. Я потянулась прижать рану — остановить кровь, но он, сфокусировав взгляд, дёрнулся от меня. Я попробовала снова — он отпрянул, часто дыша, и в глазах у него распахнулся слишком знакомый мне ужас: такой же я видела у родителей, когда земля разошлась у моих ног. Тот взгляд, что приходит по ночам.

Стиснув зубы, я сорвала капюшон и стянула повязку, завязала узлом на его руке, навалившись всем весом.

— Сможешь встать?

Он кивнул, но качнулся. Я подхватила его под здоровое плечо.

— Надо вернуть тебя к воротам.

Он кивнул снова; тёплая кожа казалась пепельной. Я не доверяла его седалищу, но времени уговаривать ехать со мной не было, да и Дайти в двоём — риск. Я подставила плечо — он взобрался на свою кобылу, а я повела её в поводу, готовая поймать, если рухнет. Он почти лежал на шее. Дайти шёл рядом, со стороны раненой руки, будто тоже понимал.

Дорога до ворот была короткой, но тянулась вечностью, а Драйден всё косился на меня широко, напряжённо.

Я пару раз открывала рот — и прикусывала язык, пока не почувствовала вкус крови. Нет слов, которые извинили бы содеянное — и нет простых объяснений. Драйден знал, что я теряла контроль раньше, но тогда никто не пострадал. Когда нет трупов, это выглядит забавной «шуткой» силы, но у моей силы есть уродливый лик. Месяцами я училась держать её в руках — а стало только хуже. Я — провал. После всего, что дал мне Келвадан, я даже его не могу защитить… от самой себя. Какими бы добрыми ни были ко мне Адерин и Невен, мечтать, что Келвадан станет домом, было наивно. Я угроза его людям — даже когда пытаюсь их спасать.

У ворот всадники насторожились. Адерин сорвалась галопом; Нира и прочие за ней.

— Что случилось?

Драйден метнулся взглядом ко мне, но промолчал.

— Волки. С ними покончено, — сказала я, и в груди смешались вина и страх. Скоро всё выплывет — и на меня будут смотреть, как он.

Адерин кивнула, но оценивающе перевела взгляд между нами:

— Нира, тащи Драйдена к лекарю. Кайлер, беги вперёд и предупреди.

Они бросились исполнять; Драйден шепнул Нире, и оба оглянулись на меня. Нира сузила глаза.

— Я проверю — вдруг остались, — сказала Адерин. — А ты, Кира… я жду тебя дома.

Она ускакала. Я простояла пару ударов пульса с комком в горле — и поплелась в город. Дайти шёл за мной с опущенной головой.

Я услышала, как открылась входная дверь, и вскочила с дивана, сцепив ладони. Час я перебирала слова для Адерин — всё равно не знала, с чего начать.

Она вошла, бросила на меня взгляд, приподняла бровь, присела и сняла сапоги.

— Ты и правда устроила тем волкам разнос, — первым делом заметила она, вытряхивая песок.

Я удержалась от того, чтобы уткнуться взглядом в пол:

— Почему вы позволяете мне жить здесь?

Это было совсем не то, что я репетировала — я собиралась говорить о том, как провалю Испытания, — но именно этот вопрос вдруг стал главным. Она впустила меня без вопросов и держала рядом, даже когда я приносила неприятности. Она дала смысл — когда собственный клан не дал мне дому.

— У тебя есть куда идти? — спросила она.

— Я долго справлялась сама.

Она посмотрела на меня пристально, опустив локти на колени:

— Моими лучшими друзьями часто становились те, кого я «подбирала».

— Я не первая?

— Нет, — уголок губ дёрнулся. — Невен был первым.

Я вопросительно изогнула бровь. Она вздохнула и махнула на кресло — садись.

— Невен был из клана Тибел. Получил коня в положенные годы, но тренировки всадника… это было не его. Он хотел быть ремесленником, а родители — охотники и воины — гнули в свою колею. Однажды, когда стоянка оказалась неподалёку от города, он ушёл. Въехал в Келвадан таким же потерянным, как и ты. Я стояла на воротах и решила помочь. Теперь он ткет лучшую ткань в городе, и купцы через горы едут за ней. А мы… — Адерин пожала плечами. Всё было ясно без слов.

— Невен, по крайней мере, не рискует случайно отрубить тебе руку, — пробурчала я.

— Драйден не лишится руки, — фыркнула она. — Он просто напуган. Характер у него не воинский.

— Что, если я не выиграю Испытания? Что, если я причиню больше вреда, чем пользы — если людям будет безопаснее, если я уйду? — Слова резанули меня изнутри. Келвадан — самое близкое к дому, что у меня было; да, порой я скучала по месту, которое даже не могла толком представить — точно не по оазису, где я выживала одна, запертая камнем хуже, чем сейчас. Здесь у меня были Адерин и Невен; они говорили со мной за ужином так, будто я часть семьи, даже если я молчала. Мне нравилось быть частью их двоих.

В глазах Адерин мелькнуло что-то похожее на боль. Она отвела взгляд и заговорила тише, будто признавалась:

— Я знала человека, который боролся с тем же, что и ты. Я потеряла его много лет назад. Я надеялась — надеюсь — что, помогая тебе, смогу хоть что-то исправить. И я всё ещё верю, что ты пришла в Келвадан не случайно.

Я наклонила голову. Королева говорила почти то же, когда открывала мне семейную историю.

— Останься до Испытаний, — предложила Адерин. — Я верю: вероятность, что ты победишь, куда выше, чем то, что ты кого-то ранишь.

Я кивнула. Это было меньшее, что я могла сделать ради одной из первых настоящих подруг — даже если мне до конца непонятна её вера в меня.

Равнина за стенами преобразилась — почти такая же оживлённая, как улицы внутри. Ряды палаток выстроились дорожками в лагерь, больше, чем у клана Катал, из которого я бежала. Большие шатры знатных родов стояли рядом с тесными жилищами одиноких всадников. У входов трепетали флаги всех цветов — здесь были все племена; палатки с бордовым скорпионом клана Падра я обходила стороной.

Ржание, запах жарящегося мяса — в воздухе стояла предвкушающая суета: стекались участники Испытаний. Они прибывали несколько дней, и с каждым днём — больше, пока не подошёл вечер открытия с пиром.

Я шла между шатрами, поражаясь числу желающих испытать себя. Может, я вылечу раньше, чем столкнусь с Вайпером. Или Вайпер вылетит сам. Мысли крутились водоворотами, и я теряла их нити.

Драйден участвовать не мог: рана. Когда я пришла извиниться, он отмахнулся и уверял, что пиры и танцы — лучшее в Испытаниях. По тому, как он это сказал, я поняла — это ради меня. Страх в его глазах — страх не меня, а того, что я могу сделать, — резал сильнее всего.

Поэтому сейчас я бродила по лагерю одна. Адерин назначила себя дополнительной охраной королевы на весь месяц, а Невен держал лавку — продавал ткань гостям города. Времени хватит: Испытания растянутся на месяц, с паузами между состязаниями, чтобы отдыхать и праздновать.

Драйден, Нира и прочие новобранцы, конечно, тоже будут гулять и смотреть, но их косые взгляды после того случая были невыносимы.

Солнце клонится, заливая лагерь золотом и багрянцем; гул ожидания густеет. Участники выходят из шатров и отходят от костров — к главной улице лагеря.

Я влилась в поток и встала, ожидая часа, когда придёт королева и все заявят о желании участвовать. Мы стекались в широкую просеку между двумя рядами шатров, прямо к арке города. Я держалась края, где теснота не давила так сильно.

Из-за этого меня вынесло в самый хвост очереди воинов, готовых возложить руки к сердцу и произнести клятву. Я была выше почти всех женщин, но много мужчин были выше меня, и разглядеть королеву — блеск её наряда на закате — удавалось кое-как. Рядом с ней — Адерин, на полшага позади и сбоку, ладонь на рукояти, сверлящая взглядом каждого, кто становился на колено и клялся честно сражаться.

Очередь продвигалась, а я мысленно повторяла формулу, которой учила Адерин, — ритуальные слова просьбы допустить к званию Чемпиона. Я так увлеклась, что почти пропустила, как задние ряды стихли. Последняя четверть обернулась — и уставилась на того, кто встал в самый конец.

Я обернулась — и сердце застыло. Одинокий, чёрный силуэт на фоне садящегося солнца — Вайпер.

Глава 13

ВАЙПЕР

Ждущие своей очереди пасть ниц перед королевой держались от меня подальше. Я не стал их разубеждать, оставив ладонь на рукояти кинжала, заткнутого за кушак. Многие тут были из кланов, уже примкнувших к клану Катал, — они наслышаны о моих способах убеждения. Остальные — из пяти строптивых кланов — знали, на что я способен, чтобы согнуть их в нужную сторону. Пусть в самом Келвадане байки о Вайпере ходили мало, внешности и шёпота воинов хватало, чтобы в воздухе проступило беспокойство.

Я едва не фыркнул. Смешно: меня легче узнают с закрытым лицом, чем без. Но в маске я — не человек, а пугало. Змей клана Катал. Так мне и надо.

Зубы скрипели — я не замечал, как сжимаю челюсть, пока очередь ползла вперёд. Череп теснил шёпот пустыни, с каждой ступенью становившийся настойчивее, будто сама она торопила меня к началу. Дорога сюда дала времени вдоволь — успел примириться с тем, что стану на колено перед королевой. Надо — значит надо. У меча нет гордости. Лишь воля того, кто его держит.

Но стоило приблизиться, пустыня шевельнулась сильней. Я уловил силуэт королевы — почти как в памяти, только смягчённый временем. Осанка всё так же выпрямлена до боли. Я ожидал, что шёпот перейдёт в крик, как увижу её, — вместо этого он остался упругим поводком у основания черепа, тянущим к цели, которую ещё не вижу.

Мгновение, растянувшееся в вечность, — и вот толпа расступилась, и я один стою на главной дороге перед входом в Келвадан. Я не смотрел ей в лицо, когда шагнул вперёд и опустился на одно колено на утрамбованный песок в нескольких шагах от королевы.

— Перед лицом песков клянусь испытать мою кровь против всякой иной в Пустыне Баллан — одной силой тела и железом воли.

Я повторил те же слова, что и все до меня. За моей маской — резкий вдох королевы. В краю зрения тень — женщина рядом с ней, рука на оружии, привычно, рефлекторно.

Я завершил клятву и поднял голову — и впервые за десять лет встретил взгляд моей матери.

Плотный гул голосов и весёлый гам сочился сквозь полог. Я сидел на циновке, скрестив ноги, и водил бруском по лезвию сабли. В боях испытаний мне ей не махать — там выдадут затупленную, — но руки работали по привычке. Формы дают мне покой — и уход за оружием тоже. Шёпот унимается, когда всё на месте и остро.

Покой сегодня был нужен. Магия продолжала прощупывать узду. Я держался за жгучую боль в спине — вздувшиеся полосы ожогов ещё кололи, — но рана почти стянулась, отзывалась лишь, когда ножны тёрли по рубцу. Надо было попросить лорда Аласдара поставить ещё одну метку перед дорогой, но я не думал, что меня тут поведёт. В своих силах я уверен. Встреча с матерью тоже прошла без эксцессов.

Да, она побледнела. Да, на миг замялась, прежде чем принять мою заявку. Шпион Орен предупредил её, что Вайпер придёт — и зачем. Она успела понять: запретит — толкнёт кланы в объятия лорда Аласдара. Отточила лицо до нейтрального — пока не услышала мой голос. Неудивительно, что сомневается: маска, да и голос за десять лет сел и окреп — мальчишка ушёл из города, вернулся мужчина. Я даже оставил меч с Алзой — на случай, если узнает его и найдёт повод. Считала меня мёртвым; теперь, встретив знакомость в чужом, она, конечно, усомнилась в себе.

По песку у входа в палатку прошуршали шаги. Я поднял голову как раз к тому моменту, когда полог откинулся. Женщина вошла без приглашения, скрестила руки и уставилась, потемнев глазами. Я, не снимая маски, склонил голову — узнавая стойку и жёсткость взгляда.

Адерин.

Её глаза метнулись от моей маски к сабле на коленях, и я напрягся. Её не обманешь: клинок принадлежал моему прадеду, мне его подарили на шестнадцатилетие. Единственная вещь, что я унёс из Келвадана той ночью. Длиннее всех, что я видел, с изогнутыми дужками гарды — не перепутаешь.

Она стала жёстче, чем была. Хотя и прежде мягкой не была. Голова выбрита под полосу тату — отметина давних времён, клановая. Не ждал бы такого на той, кто служит Келвадану до костей.

— Эрикс. — Одно имя прозвучало и вопросом, и обвинением сразу. Я не ответил, лишь дрогнул глазом. Даже лорд Аласдар не зовёт меня по имени — немногие его знают.

— Я знала, что это ты. Сними эту идиотскую маску. Она не спрячет тебя.

Я пропустил мимо.

— Зачем пришла?

— Зачем? Зачем — почему ты дал Джиневре считать тебя мёртвым десять лет? Заставил её — нас — думать, что мы тебя потеряли?

Сабля щёлкнула, уходя в ножны.

— Вы меня потеряли. И продолжаете терять пустыню.

Глаза Адерин вспыхнули в каменном лице. Знакомое выражение зашевелило что-то внутри, но я стоял.

— Ты не можешь так с ней. — Голос почти шёпот, но чистый, перекрывающий шум праздника снаружи. — Мы знаем, что будет, если ты победишь.

— Запретите мне участвовать?

— Королева Джиневра на это не пойдёт.

— Тогда говорить не о чем. Я стану Чемпионом Пустыни — и уйду из Келвадана.

— Я бы не зарекалась, — буркнула она, но отступила к выходу.