— Я провожу их, Ваше величество. Доктор Трюдо. Лиам, — она извинилась, оставив нас наедине в приятной неловкой тишине.

— Итак, э-э, когда ты собираешься это сделать? — спросила я. Я нервно посмотрела на плюшевые ковры, богато украшенную обивку, красивые гобелены. Что, если они решат сделать это прямо здесь и сейчас?

— Скоро, — ответила Софи.

— Ты хочешь, э-э, остаться здесь, пока Лиам, э-э, восстанавливается?

— Спасибо, моя королева, но я думаю, нам лучше всего будет у нас дома.

— Хорошо. И ты, э-э, проследишь, чтобы он никому не причинил вреда, когда он, ну, знаешь, чокнутый и сходит с ума от жажды крови? — в течение следующих десяти лет?

Лиам поморщился (ну, он моргнул), но Софи продолжала настаивать.

— Моя королева, у меня есть опыт в таких делах. Охраняю молодых вампиров… я… всё будет так, как вы пожелаете.

Да, точно. Это было бы, чёрт, впервые.

— Думаю, нам лучше отправиться в путь, милая, — сказал Лайам, вставая. Софи встала. Мы все встали.

— Благодарю вас за уделённое мне время, Ваши величества, и за ваш совет.

— Ты направляешься прямиком обратно, чтобы поставить меня в неловкое положение?

— Завтра. Софи не любит надолго оставлять животных одних.

— Желаю удачи, доктор Трюдо, — вместо того, чтобы поклониться, как он обычно делал, Эрик протянул руку, и, к своему удивлению, она пожала её. — Пожалуйста, держите нас в курсе.

— Благодарю вас, Ваше величество. Мы так и сделаем, Ваше величество.

— Лиам, — они пожали друг другу руки. Они были примерно одного роста, хотя Лиам был намного уже в плечах.

Лиам улыбнулся нам, и в уголках его глаз появились морщинки. Я подумала о нём как о сумасшедшем, жаждущем, невежественном молодом вампире, и мне захотелось заплакать. Но, может быть, это сработает. Может быть, через десять, двадцать или сто лет всё будет хорошо, и они будут счастливы вместе.

И, может быть, через несколько дней мы поедем на север на похороны.

— Ну, э-э, скоро поговорим, — может быть. И если ты вылезешь, я скоро проткну тебя колом. Но не бери в голову.

— Ага, — сказал он, как обычно, непринуждённо. Ага. Как будто то, что его пожуют и превратят, было такой же рутиной, как починка дровокола рядом с хижиной.

— Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — спросила я.

— Нет.

Тина вошла как раз вовремя, чтобы предотвратить мои истерические рыдания. Что было к лучшему, мне больше нечего было добавить. За ней следовали полдюжины величественных вампиров. Из рассказа Тины и по тому, как они себя держали, я поняла, что это были очень старые, очень могущественные мертвецы (и две девушки). Самому младшему из них было что-то около восьмидесяти семи. Которому было примерно столько же лет, сколько Эрику.

Было трудно разглядеть их всех сразу — я увидела лысого парня с тёмной кожей, пару брюнеток, рыжую с веснушками (нежить, Хауди Дуди! (кукольная телевизионная программа — прим. пер.).

— Ваши величества, — начала Тина, указывая на группу людей, которые вошли в комнату. — Позвольте мне представить наших Европейских братьев: Алонсо, Кристофа Бенуа, Дэвида Эдуарда, Каролину Алонсо…

У Тины не было возможности представить последних двоих; как только представили Каролину, Софи стремительно пересекла гостиную и набросилась на Алонсо, яростно пуская в ход зубы и когти.

Глава 3

У меня едва хватило времени разглядеть Алонсо — худощавого, симпатичного парня с кожей цвета хорошего эспрессо и желтоватыми глазами, прежде чем Софи изо всех сил попыталась расцарапать ему лицо. Её скорость была ошеломляющей. Думаю, только Синклер мог бы остановить её, но он просто наблюдал. Всё, что он сказал, было «Французы», пожав плечами.

Так что, как обычно, я была единственной, кто придерживался высоких моральных принципов.

— Стой, стой! — закричала я. — Софи, что ты делаешь? Отстань от него!

Тем временем Софи смотрела ему в глаза, и из её заплёванного рта лился поток предположительно невежливых французских выражений. Алонсо, казалось, не сразу обиделся и, похоже, был в состоянии дать ей отпор. Однако она настолько завладела его вниманием, что он не произнёс ни слова.

Лиам сделал шаг вперёд — чтобы удержать любовь всей своей жизни или помочь ей, никто не знал, — но Тина мудро толкнула его обратно на диван. Джессика оглядела комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы швырнуть или, что, возможно, более разумно, спрятаться. Эрик наблюдал, Тина стояла рядом, а остальные вампиры с тревогой наблюдали за перепалкой, переговариваясь между собой на разных европейских языках. (Я думаю, это были европейские языки. Чёрт, это мог быть азиатский или антарктический. Я что, лингвист?)

Лиам встал с дивана, посмотрел на Софи и сказал:

— Милая, не делай этого, — и снова двинулся вперёд. Я попыталась схватить одного из них и за свои старания получила локтем в щеку, от чего в прежние времена у меня был бы огромный фингал под глазами, и именно тогда Эрик наконец что-то сказал.

— Достаточно.

В кино все бы остановились; Алонсо остановился, но Софи всё ещё кричала и царапала его, и я видела, как она содрала огромную полоску кожи с его бритой головы.

Эрик шагнул вперёд, схватил её за правый локоть и отшвырнул от Алонсо с такой же лёгкостью, с какой я отшвырнула бы картонную коробку. Она оттолкнулась от стены и, казалось, была готова продолжать громыхать, несмотря ни на что, но я храбро оправилась и встала рядом с Эриком. Я спрятала руки подмышки, чтобы никто не видел, как они дрожат, и, хоть и неуверенно, выразила свою преданность:

— Софи, он сказал достаточно. Это гости в моём доме.

— В нашем доме, — пропищала Джессика, свирепо глядя на меня и игнорируя все предыдущие советы Эрика по уходу и обращению с древними Европейскими вампирами.

— Ублюдок! — у Софи были такие же безумные глаза, как у бешеной кошки; я никогда не слышала, чтобы она даже повышала голос, не говоря уже о том, чтобы полностью сорваться, как она это сделала.

Алонсо спокойно снял свисающий лоскут кожи со своей головы (бряк-бряк!) и сказал с приятным испанским акцентом:

— Мне очень приятно, сеньорита.

— Ты смеешь, ты смеешь говорить со мной? Ты смеешь смотреть на меня, находиться со мной в одной комнате и не просить у меня прощения?

— Мы встречались? — я не могла поверить, насколько мягким был этот парень. И сам его голос выдавал в нём человека, который мог петь, танцевать и сражаться на мечах одновременно — пальчики оближешь. Я имею в виду, бу-у-у!

Тонкая струйка крови медленно потекла к его глазам, и один из вампиров, стоявших позади, протянул ему безупречно белый носовой платок. Конечно, любой другой поскользнулся бы в огромной луже собственной крови (особенно пугающе выглядели раны на голове), но только не вампир. И уж точно не этот вампир. Он на мгновение спокойно опустил голову, наблюдая за Софи своими кошачьими глазами.

— Ты не помнишь, свинья, ублюдок, чудовище?

Он пожал плечами с учтивой невинностью.

— 1 августа 1892 года? Ты был в Париже. Ты зашёл в таверну. Ты…

— О, — небрежно сказал он. — Девушка из бара.

— Только не говори мне, — сказала я.

Софи указала дрожащим пальцем на Алонсо.

— Он убил меня. Он убил меня.

— О, чёрт, — сказала Джессика, что в точности повторило мои чувства.

Глава 4

Эрик и Тина увели Европейцев в другую гостиную; я схватила Софи и потащила её наверх. Джессика последовала за нами. В последний раз, когда мы видели Алонсо, он равнодушно приподнял бровь, наблюдая, как она шипит на него, выходя из комнаты.

— Хорошо, — сказала я, когда, наконец, устроила её в свободной спальне, и тут поняла, что понятия не имею, что ещё сказать. — Хорошо, эм. Софи. Хорошо. Ты в порядке?

Софи упала на колени, что было самым поразительным событием за последние двадцать минут, и это уже было темой для дневника.

— Ваше величество, — сказала она, впиваясь пальцами в мои бёдра, фактически разрывая мои джинсы, и сама того не замечая. — Я умоляю вас убить его — или позволь мне убить его.

Я схватила её за запястья и попытался поднять на ноги. Её волнистые тёмные волосы выбились из пучка и разлетелись во все стороны, струясь по спине чёрной рекой. Её глаза дико смотрели мимо меня, куда-то в пространство.

— Софи, перестань. Пожалуйста, встань. Послушай, я не могу просто… ну, ты понимаешь. Он — часть делегации.

Я не могла в это поверить: я превратилась в политика.

— О да, я понимаю, — с горечью сказала она, уставившись в пол. — Дипломатическая неприкосновенность и всё такое.

— Послушай, мы разберёмся в этом. Я обещаю. Мы…

— Здесь не в чем разбираться, — она медленно поднялась на ноги. — Он убил меня, и вы либо накажете его, либо нет.

— Просто он… они… важны для меня. Я не могу просто подойти и, ну, знаешь, ударить его по мозгам. Софи?

Слишком поздно, я разговаривала с её спиной. Джессика посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и последовала за мной.

Мы быстро нашли нужную гостиную. Почти все, кроме Лиама, удобно расположились. Он стоял в углу и смотрел на Алонсо взглядом хищника.

— Мы уходим, — сказала Софи. Если Лиам был похож на разъярённую пантеру, то она выглядела просто убийственно.

— Адьес, — дружелюбно сказал Алонсо. Если бы у него в руке был бокал, уверена, он бы поднял его.

— Алонсо, — сказал Синклер с ноткой упрёка в голосе.

— Ещё увидимся, — пообещала Софи, — снова.

Они ушли. Я посмотрела на Алонсо, который пожал плечами и вежливо улыбнулся.

— Тина, может быть, ты могла бы принести нашим гостям что-нибудь выпить, — практически выпалила я. Тина пристально посмотрела на меня, но затем быстро кивнула и вышла из комнаты. Хорошо — она поняла, что мне нужно утвердить здесь свой авторитет. Джессика удобно устроилась в бархатном шезлонге, но меня это не беспокоило — мне не хотелось, чтобы Европейцы видели, как я командую «овцой».

Я повернулась к Алонсо.

— Ты поставил меня в трудное положение.

— Нас, — сказал Синклер.

— Верно. Это ты сделал?

Алонсо снова пожал плечами. Его скальп отрос. Довольно быстро для вампира — чтобы получить такое исцеление, большинству из нас сначала нужно было подкрепиться.

— Я уверен, что она права, — сказал он. — Я не помню всех, кого я…

— Убивал?

— … кусал, так же как романтичный мужчина не может вспомнить всех женщин, с которыми спал. Но я не оспариваю её версию.

— Тогда у нас серьёзная проблема. Возможно, ты зря потратил время, совершая эту поездку.

— При всём уважении, Ваше величество, убивать людей, превращая их в вампиров, — это то, чем занимаются вампиры.

— Я вампир, — резко поправила я его, — и я не делала ничего подобного.

— Вы молоды, — заговорила одна из женщин, по имени Каролина.

— Не надо относиться ко мне покровительственно, ты, надменная испанская сучка, — пальцы Синклера сомкнулись на моём плече и сжали его; я вырвалась. — Ты уже оскорбила одного из моих подчинённых — одного из моих друзей, и сколько ты здесь пробыла? Пять минут?

— Мы можем уйти, — вкрадчиво произнёс другой вампир.

— Отлично! Смотрите, чтобы тяжелые вишнёвые двери не ударили по вашим кровососущим задницам по пути…

— Возможно, мы сможем перенести встречу, — прервал его Синклер. — Учитывая недавние события.

Я уставилась на него.

— К чёрту перенос.

— Такой американский шарм, — начал Алонсо, — но если бы я мог поправить её Величество по поводу этикета…

— Спасибо, уверена, что нашла бы это увлекательным, но нет; и ещё, на случай если ты пропустил памятку, я не принимаю советов по этикету от убийц.

Тёмные омуты его глаз сузились.

— Я не потерплю такой наглости, даже от предполагаемой королевы.

Я закатала рукава своего особенного голубого свитера, вязанного Гарреттом.

— Эй, хочешь выйти? Выйдем. Но на этот раз ты не сможешь издеваться над девчонкой-официанткой.

— Если Ваши величества соблаговолят с нами расстаться, — ещё один вампир-Дон? Дэвид? — тогда, конечно, мы…

— Какой позор, — вежливо перебила его Тина, входя в комнату с подносом, уставленным слезами и вином. Было похоже, что она слышала весь разговор — и, конечно, у неё был достаточно хороший слух, так оно, вероятно, и было. Она быстро поставила поднос на кофейный столик и потёрла руки. — Похоже, что эти напитки пропадут даром. Но не каждая дипломатическая миссия с первого раза увенчается успехом, я права? Эта может занять немного больше времени.

— Если у вас будет свободное время, — ухмыльнулась Джессика, сидя в шезлонге. Я не могла сказать, была ли она счастливее от того, что эти вампиры ушли, или от того, что я потерпела неудачу. В любом случае, то, как она откровенно проигнорировала совет Эрика, разозлило меня.

— Пожалуйста, пройдёмте со мной, леди и джентльмены, — пригласила Тина, выходя из гостиной. — Вы сможете вернуться в свой отель? Вам нужен транспорт?

— Возможно, с кончика моей ноги? — спросила я, уворачиваясь, когда Синклер снова потянулся ко мне.

Они все встали и поклонились. Я никогда раньше не видела саркастических поклонов. Придурки. Затем они последовали за Тиной, как стая собак, за которых я уже начала принимать их.

— Это не совсем Ялтинская конференция 1945 года, — выплюнул Синклер. Я не могла понять, смотрит ли он на меня с глубоким сочувствием или с бездонным разочарованием.

Глава 5

Я отправила в рот новый кусочек клубничного батончика и принялась лихорадочно жевать. Как и постоянное потягивание чая и ежедневный маникюр, это был один из многих способов, которыми я пыталась отвлечься от почти постоянного желания выпить крови.

Если подумать, чай сейчас был бы не такой уж плохой идеей. Поднос Тины всё ещё стоял на месте, так что я начала.

— Что мы будем делать? — воскликнула я, жуя, глотая и разглядывая свои ногти. — Мы не можем позволить ему уйти безнаказанным. Бедная Софи.