Но более всего в самом Корчаке меня подкупает бесстрашие при извлечении уроков истории и современности, какими бы горькими они ни были. Прав известный западный славист Жорж Нива, который утверждает: «Борьба за память в России – опасное дело, которое подчас требует героизма. Речь не идет о садомазохизме, чтобы купаться в рассказах о жестокости. Речь идет о том, что человек без памяти способен снова придумать любые жестокости. Память надо прививать младшему поколению не для того, чтобы они проклинали своих отцов или дедушек (выделено мной. – Е. Я.), а для того, чтобы они просто знали, что доля зла в их историческом опыте есть»[8].

Еще одна ценная мысль, которую педагогам стоит взять на вооружение. Опасность борьбы за историческую память у нас двоякая. Первая опасность лежит на поверхности, очевидна: попасть под идеологический молот, получив политическое обвинение в намеренном искажении истории, чреватое уголовным наказанием. Не зря же в Следственном комитете России создали отделение по расследованию преступлений, «связанных с реабилитацией нацизма и фальсификацией истории Отечества».

Вторая, более тонкая грань опасности: углубление разрыва связей между поколениями. Я убежден в том, что для разговоров с подростками закрытых тем не существует. Педагогу приходится отвечать на самые злободневные, острые вопросы своих воспитанников. Как уже неоднократно говорилось выше, без демифологизации извлечение уроков истории невозможно.

Но педагог не единственный субъект, формирующий ребенка. Родители, бабушки и дедушки – все они, также являясь носителями исторической памяти, пытаются транслировать детям свою картину прошлого, которая зачастую расходится с современными знаниями и оценками.

Как при таком раскладе избежать проклятий своих отцов или дедушек со стороны вступающих в жизнь поколений и при этом сохранить трезвость исторических оценок? Трудный, но решаемый вопрос, ключевым ответом на который является деликатность по отношению к тем, кто подарил тебе жизнь и ценой невероятных самоограничений обеспечил нормальное существование в современном мире.

Конкретно здесь все сводится к нескольким советам, которые педагог может дать молодым.

• Совет первый. Не кичиться своими недавно приобретенными знаниями перед старшими поколениями. Нельзя колоть им глаза разоблаченными историческими мифами, отдавая себе полный отчет в том, что расставание с иллюзиями для большинства пожилых людей – процесс крайне болезненный.

• Совет второй. Помнить о том, что старшее поколение не могло тогда в силу многих объективных обстоятельств знать и десятой доли тех фактов, которыми сегодня обладаем мы.

• Совет третий. Постоянно учитывать психологический аспект межпоколенческих споров, тонко чувствуя их этический подтекст. В переводе на язык человеческих отношений это означает, что прямые резкие упреки пожилых людей в наивности и доверчивости есть не что иное, как их обвинение в глупости. Что, согласитесь, унизительно.

• Совет третий и самый главный. Подростки могут и должны внести свою лепту в склонении разговоров со старшими поколениями к благоразумию. Каким образом?

Пожилые люди склонны упрекать нынешних молодых в изнеженности и несамостоятельности. Своими постоянными укоризнами («Мы в ваши годы…») они часто досаждают подросткам, вызывая у тех досаду и отторжение. Но, выслушивая сентенции типа «ведь были люди в наше время, не то что нынешнее племя», стоит перевести разговор в другую плоскость: «Дедушка, а расскажи подробнее о том, как вы росли и жили в то время!» Так беседа мгновенно поворачивается к «истории повседневности», которая, являясь ценнейшим источником, позволяет молодым людям лучше понять и почувствовать ушедшую эпоху. Такие разговоры школьникам имеет смысл записывать, чтобы затем превращать их в эссе. Эти записи, сделанные разными учениками (помимо прочего, укрепляющие контакты в семье, ибо дедушке приятно, когда его воспоминания фиксирует внук), зачастую очень схожи между собой. Их можно сравнивать и обобщать на итоговых занятиях. Что ж, тем полнее и достовернее выглядит в глазах старшеклассников портрет эпохи. Привожу один из фрагментов такой беседы.

Дедушка: Вы сегодня живете на всем готовом, как у Христа за пазухой. Нажал кнопку, и пожалуйста… Любой продукт с доставкой на дом. А меня мама уже в шесть лет ежедневно отправляла в магазин за кефиром, где нужно было вовремя, с утра, встать в очередь. Сама она тем временем бежала в другой магазин, где выкинули яйца. Между прочим, чтобы мне добраться пешком до магазина, нужно было пересечь пять улиц в центре Москвы. Так-то! А сейчас вас сопровождают, или, того хуже, довозят чуть ли не до порога школы на родительских машинах…

Внук: Дедушка, у меня есть ряд вопросов. Почему очередь за кефиром нужно было занимать с раннего утра?

Дедушка: Потому что на всех желающих купить кефир бутылок с зеленой крышечкой не хватало.

Внук: А почему твоя мама не могла купить кефир и яйца в одном магазине?

Дедушка: Я же тебе русским языком объясняю, яйца выкинули в другом магазине.

Внук: Как это выкинули? Куда и зачем? Они что, были несвежие?

Дедушка: «Выкинули» на языке того времени означало – внезапно привезли в одну из торговых точек и пустили в продажу! Кефир и ряженку можно было купить, отстояв очередь в одном магазине, яйца в другом, а колбасу в третьем. Успевай поворачиваться! Понял?

Внук: А почему нельзя было запастись этой едой впрок, чтобы, положив ее в холодильник, не носиться каждое утро по магазинам?

Дедушка: Ха-ха, холодильники. Они были разве что у больших начальников. А мы, простые советские люди, брали максимум сто пятьдесят граммов колбасы в нарезке и вывешивали покупку в холодное время за форточку в нитяной сетке, которая называлась тогда (запоминай!) авоськой. Удобная штука, между прочим, и экологически безвредная, в отличие от ваших пластиковых пакетов. У каждого она была на всякий случай в кармане. Авось выкинут в каком-то магазине товар… Кстати, о колбасе. Мы с мамой могли позволить себе ее только по воскресеньям и большим праздникам. А по будням ели простую здоровую пищу. Это вам не вредные для организма хот-доги с пищевыми добавками, на которые подсела ваша хваленая Америка!

Внук: Дедушка, а переходить пять широких улиц в центре Москвы не было страшно в столь раннем возрасте?

Дедушка: Как не было? Еще как было, но мама научила пристраиваться на переходе через улицу к какой-нибудь тете и просить ее, чтобы она перевела через дорогу. Между прочим, никто не отказывал. Да, честно говоря, движение на улицах Москвы было тогда не ахти какое. Троллейбусы, автобусы и трамваи ходили. А легковых машин было раз-два и обчелся. Это сегодня от личного транспорта нормальному человеку прохода нет.

Да что все время ведем речь о мелочах. Надо говорить о главном. Помню, в день встречи первого в мире космонавта Ю. А. Гагарина всю школу, включая наши начальные классы, сняли с уроков. Мы стояли вдоль Большой Якиманки, видели его, улыбающегося в открытой машине. Такое запоминается на всю жизнь. А что будете помнить вы, молодые?!

Замечательно, что такой уважительный разговор с дедом позволяет молодому человеку получить из первых рук вполне достоверные представления об ушедшей советской эпохе со всеми ее бытовыми настроениями и радостями.

Впрочем, справедливости ради следует заметить, что попадаются разные дедушки и бабушки. Среди них есть и такие, кто трезво и критично относится к своему прошлому. Что же, тогда разговор с внуком обогатится новыми красками, позволяющими понять и почувствовать ушедшую эпоху.