В самом начале книги я откровенно признался, что, составляя ее значительную часть из отдельных реплик, я стою на плечах могучих предшественников, которые изобрели этот способ концентрированного обобщения своих педагогических наблюдений. Один из них – Януш Корчак. Настало время предоставить ему слово.

«Если воспитатель ищет в детях черты характера и достоинства, которые кажутся ему особо ценными, если хочет сделать всех на один лад, увлечь всех в одном направлении, его введут в заблуждение: одни подделаются под его требования, другие искренне поддадутся внушению – до поры до времени. А когда выявится действительный облик ребенка, не только воспитатель, но и ребенок болезненно ощутит свое поражение. Чем больше старание замаскироваться или повлиять – тем более бурная реакция; ребенку, раскрытому в самых своих доподлинных тенденциях, уже нечего терять. Какая важная отсюда вытекает мораль!»

(«Как любить ребенка»)

А мораль эта естественным образом противится пенделированию воспитанников. Нет, я не оговорился и не пошел на снижение стиля текста за счет использования жаргонизмов. Хотя пендель – это сильный удар ногой по ягодицам. В другой, более культурной версии – это сильное мотивирующее воздействие. Но и данное объяснение не исчерпывает всего разнообразия оттенков применения этого слова. Пендель в университетах времен императора Александра III – это надзиратель за нравственностью студентов. В царских гимназиях и лицеях подобные обязанности исполнялись надзирателями, а в университетах надзиратели за студентами, как уже говорилось, именовались пенделями.

Реплики Я. Корчака безукоризненны с точки зрения педагогической глубины, лапидарны, но стоят многих томов, посвященных педагогическим изысканиям. Вновь прислушаемся к легендарному педагогу.

(Об идейной среде) «Сила ее не в твердости духа, а в полете, порыве, движении. Здесь не работаешь, а радостно вершишь. Творишь сам, не дожидаясь. Нет повеления – есть добрая воля. Нет догм – есть проблемы. Нет благоразумия – есть жар души, энтузиазм. Сдерживающим началом здесь – отвращение к грязи, моральный эстетизм. Бывает, здесь временами ненавидят, но никогда не презирают. Терпимость тут не половинчатость убеждений, а уважение к человеческой мысли, радость, что свободная мысль парит на разных уровнях и в разных направлениях – сталкиваясь, снижая полет и вздымая – наполняет собой просторы. Отважный сам, ты жадно ловишь отзвуки чужих молотов и с любопытством ждешь завтрашнего дня, его новых восторгов, недоумений, знаний, заблуждений, борьбы, сомнений, утверждений и отрицаний.

Если догматическая среда способствует воспитанию пассивного ребенка, то идейная – хорошая почва под посев активных детей (выделено мной. – Е. Я.). Я полагаю, корни многих неприятных сюрпризов в том, что одному дают десять высеченных на камне заповедей, когда он хочет сам выжечь их жаром своего сердца в своей груди, а другого неволят искать истины, которые он должен получать готовыми. Этого можно не увидеть, если подходить к ребенку с „Я из тебя сделаю человека“, а не с пытливым: „Каким ты можешь быть, человек?“»

(«Как любить ребенка»)

Ну и что из сказанного можно оспаривать? По сути, возразить нечего, но с думающим педагогом власти предержащие и не собираются обсуждать суть дела. От педагогического сообщества нынче требуется беспрекословное исполнение очередных руководящих указаний. Тем самым за образцы доблестного поведения учителя сегодня приняты сервильность и любоначалие. Все бы ничего: такое уже не раз бывало в нашей многострадальной истории, – если бы не одно обстоятельство. За педагогом, его словами и поведением с неусыпной бдительностью постоянно наблюдают ученики. А сегодня они еще записывают нас на гаджеты (даже когда мы об этом и не подозреваем) и выкладывают записи в сети. «Ребенок не глуп; дураков среди них не больше, чем среди взрослых» (Я. Корчак).

Играя с детьми краплеными картами, мы выглядим в их глазах лицемерами. Но, лишаясь их доверия и уважения, мы автоматически перестаем быть воспитателями. Образуется педагогический вакуум. В разряженной атмосфере педагогической пустоты на обезвоженной догматической почве взрастают и бурно расцветают лишь цинизм и аморальность. Примерам несть числа. Достаточно протестировать социальные сети. Но я не собираюсь этого делать, поскольку в фокус внимания бесчисленных блогеров не попадает главный трагический аспект переживаемого момента, который с легкой руки В. Розанова мы можем с полным основанием назвать сумерками просвещения.

Как же много зависит от профессионализма педагога! Но где же этот профессионализм приобретается? Понятное дело, что в процессе непосредственного общения с детьми. На его шлифовку практически уходит вся жизнь. Но ведь в школу приходят люди, получившие соответствующее образование. Почему же часто происходит так, что люди без педобразования оказываются успешнее своих коллег, специально готовившихся к учительской деятельности? На этот феномен обратил внимание Розанов.