«Три вечера подряд, несмотря на футбол, слушал Радзинского про народовольцев и убийство Александра Второго. Записывал на магнитофон, потом смотрел, потому что в одно время.

Радзинский неподражаем, конечно. Говорит как пишет. И все же это попса, а не историческое исследование. Хотя сделано все мастерски, любое придыхание, любой жест.

Засмотришься и заслушаешься.

Но факты упрямы. Все было далеко не так эффектно, хотя период этот весьма драматичен и даже театрален. Мне пришлось лет двадцать назад заниматься именно этой эпохой, когда писал книгу о Людвиге Варынском. Тогда я очень неплохо знал, как там все происходило, читал во множестве мемуары народовольцев и архивные документы. Сейчас уже многое позабыл.

Но все же – убей меня Бог! – когда Гриневицкий швырнул бомбу, стоя перед императором на расстоянии трех метров, не больше, эта бомба убила царя, самого Гриневицкого и еще, кажется, одного человека. А Радзинский для вящего эффекта говорит – двадцать человек. Ну, чтоб мороз по коже.

И взрыв Халтурина в Зимнем убил якобы 60 человек солдат. Не 60, а шестнадцать (или даже 11, по другим источникам). Тоже много, но 60 эффектнее.

Вот это и есть историческая попса». (А. Житинский, «Дневник maccolit’a»)

Читающая публика ждет, чтобы ей сделали красиво. В реальной же истории все жестче. Но бывает и так, что суровая правда, основанная на достоверных обнаженных фактах, являет высокие образцы нравственного поведения обычных людей, не претендующих на то, чтобы оставить свой героический след в истории. Живой след таких людей – это еще одна проступающая из прошлого явь смешного человека.

Подлинные художники обладают уникальным даром – за пестрящей повседневностью прозревать контуры вечности. И тогда оказывается, что многое, что представляется нам злобой дня, на самом деле бесконечно повторяется в истории и культуре.