– Я бы все равно предпочла лично пытать Аврору, – сказала ЛаЛа, шагая рядом с Эванджелиной по тропинке, которая должна была привести их в Лощину. Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая теплым утренним светом все капельки росы на траве, росшей вдоль тропы.

– Думаю, я бы тоже не отказалась помучить ее, – ответила Эванджелина, но лишь потому, что разговоры – какие угодно – отвлекали ее от пугающих мыслей о том, что у Джекса нет сердца, и когда он получит его обратно, сердце может быть совсем другим.

ЛаЛа хорошо ее отвлекала, предлагая поджечь Авроре волосы, вырвать ей ногти и многое другое, что Эванджелина даже не осмеливалась бы повторить вслух.

– Я просто хочу его поцеловать, – тихо сказала Эванджелина. – И… не хочу умирать.

Вплоть до прошлого вечера она никогда по-настоящему не верила, что Джекс может убить ее. Той ночью, которую они провели вместе в склепе в логове вампира, она боялась, что он укусит ее и превратит в вампира, но никогда не боялась, что умрет от его губ.

До этого момента.

ЛаЛа повернулась к ней и улыбнулась особенно мягко.

– Надеюсь, однажды ты поцелуешь Джекса на глазах у Авроры. Это и станет для нее настоящей пыткой.

– Но ты же говорила, что поцелуй Джекса убьет меня.

ЛаЛа пожала плечами.

– Что я могу сказать скажешь? Месть вселяет в меня надежду.

Спустя некоторое время они дошли до таблички со словами: «Добро пожаловать в Лощину!»

На ней дремал маленький дракончик, из ноздрей которого вырывались очаровательные искорки.

Эванджелина с тоской подумала о ночи, которую они с Джексом провели здесь.

Потом вспомнила о том, как Проклятый лес перенес Джекса в воспоминания о Лощине.

Неужели лучшим днем в жизни Джекса был тот, который он провел вместе с Эванджелиной? На это не стоило надеяться, но одна только мысль об этом зажгла в груди Эванджелины свет. Может, Джекс и не желал счастливого конца для себя, но она все равно отказывалась верить, что он не хочет быть с ней. Хотя кто знал, чего он захочет, когда Аврора изменит его сердце?

– Мы уже близко, – сказала ЛаЛа. – Если я правильно помню, у Авроры было тайное логово под деревом. Ее семья частенько отдыхала в Лощине. Я помню, как первые несколько лет пыталась играть с ней, но она всегда хотела гоняться за мальчишками.

ЛаЛа свернула с тропинки и направила Эванджелину прямо в лес, полный деревьев и грибов с бархатными шляпками, которые доходили им до колен и бедер. На них дремало еще больше дракончиков, чье дыхание наполняло воздух золотистыми искрами. Потом грибы исчезли, и перед ними на несколько футов вперед распростерлась голая почва: ни грибов, ни травы, ни даже сломанной веточки. Лишь большой участок нетронутой земли вокруг дерева, в центре которого был вырезан волк в цветочной короне.

– Надо было взять с собой топор, – пробормотала ЛаЛа, остановившись перед деревом.

– Наверно, я смогу открыть его с помощью своей крови.

– Да, но разрубить ее символ топором было бы гораздо веселее.

– Можем сделать это после того, как найдем сердце Джекса.

Эванджелина вытащила кинжал, который дал ей Джекс, и на секунду почувствовала что-то похожее на сожаление. Она понимала, что потеряла воспоминания не по своей вине. Но жалела, что не смогла вернуть их раньше. Жалела, что не вспомнила Джекса, когда он бросил ей этот кинжал.

Сейчас, оглядываясь назад, Эванджелина понимала, как больно ему было от того, что она его забыла. Если бы она вспомнила раньше, тогда, возможно, смогла бы его остановить.

Уколов палец острием кинжала и выдавив несколько капель крови, Эванджелина приложила ладонь к дереву и мысленно попросила его открыться. Спустя несколько долгих мгновений в стволе появилась дверца, за которой скрывалась белая лестница, украшенная резными цветами. Ступени казались волшебными, потому что, когда Эванджелина ступила на них, они начали светиться.

– Откуда у Авроры взялась магия, чтобы сотворить все это? – спросила она.

– Не знаю, – ответила ЛаЛа. – Считается, что все дети из семьи Доблестей обладали магией, но никто никогда не знал, в чем именно заключался дар Авроры.

Эванджелина насчитала двадцать ступенек, прежде чем они с ЛаЛой добрались до самого низа. Как и лестница, полы светились, озаряя стены, сплошь заставленные полками. С одной стороны находились в основном книги – красивые издания в переплете нежных фиолетовых, розовых, золотых и кремовых тонов, перевязанные аккуратными бантиками.

Эванджелина едва взглянула на них и перешла на другую половину, где на полках стояли всякие банки и флакончики. Некоторые из них были пузатыми, а другие – узкими и запечатанными расплавленным воском или сверкающими стеклянными пробками. Внутри каждого из них хранились самые разные вещи. Эванджелина видела засушенные цветы, мертвых пауков, пальцы – вот ведь ужас! – яркие жемчужины и флакон, мерцающий, как звездный свет. Но ничего похожего на сердце: хоть бьющегося, хоть нет.

Эванджелина скользнула взглядом по рядам бутылочек, пока не остановилась на флаконе с винно-красной жидкостью, которая внезапно замерцала, стоило ей посмотреть на нее. Она взяла его в руки. К стеклянной пробке была прикреплена ленточка с короткой рукописной надписью: «Драконья кровь».

Эванджелина поежилась. От вида крови ей стало жутко. Каким жестоким человеком нужно быть, чтобы добывать кровь из дракончиков?

Поставив флакон с кровью на место, Эванджелина потянулась к симпатичной баночке, полной серебряных блесток. Как только она коснулась стекла, блестки задрожали, а затем почти бесцветной кучкой рассыпались по дну. На банке не было никакой этикетки, но Эванджелина не думала, что там находится второе сердце Джекса.

Она бы узнала его – она знала сердце Джекса. Оно было израненным, совсем как ее собственное, но очень сильным и не стало бы прятаться от нее. Оно забилось бы быстрее, сильнее, в унисон с ее сердцем.

Эванджелина закрыла глаза и протянула руку к полкам, касаясь гладких стеклянных флаконов.

«Пожалуйста, бейся. Прошу», – тихо повторяла она, прикасаясь то к одной баночке, то к другой.

Ничего. Ничего. Ничего. Лишь прохладное стекло, еще более холодное стекло и…

Ее пальцы коснулись чего-то, что не походило ни на банку, ни на флакон, ни на стекло. На ощупь было похоже на натуральную кожу. Открыв глаза, Эванджелина увидела книгу в белом кожаном переплете с золотым тиснением на корешке.

– Интересно, – размышляла Эванджелина, – могла ли Аврора вырезать середину одной из этих книг и поместить внутрь сердце?

– Думаю, все возможно, – отозвалась ЛаЛа и начала снимать книги с полок. Она развязывала банты, трясла книги и переворачивала страницами вниз, чтобы проверить, не выпадет ли оттуда что-нибудь. Эванджелина услышала, как несколько ключей со звоном упали на пол. Потом увидела, как из одного тома выпал парик с длинными каштановыми волосами, который ЛаЛа безжалостно швырнула на пол. – Это, конечно, не то же самое, что разрубить топором дверь, но ощущения довольно приятные, – призналась ЛаЛа, бросая через плечо очередную книгу.

Эванджелина с гораздо большей осторожностью взяла с полки книгу в белом кожаном переплете. На обложке, кроме волчьей головы в короне, ничего не было.

Эванджелина не знала, спрятано ли здесь сердце Джекса, но внутри явно что-то хранилось. Она почувствовала что-то необычное, когда попыталась открыть книгу, но та не поддалась. Магия.

Эванджелина быстро уколола кончик пальца, чтобы выступила кровь, и провела им по обложке.

– Пожалуйста, откройся.

Книга тут же повиновалась.

На титульной странице аккуратным почерком было выведено: «Книга заклинаний Авроры».

– Что там у тебя? – спросила ЛаЛа, отбросив очередной том.

– Книга заклинаний Авроры.

Эванджелина перелистнула страницу, надеясь найти оглавление. Но это оказалась не книга, а что-то вроде личного дневника. На первой строке была указана дата, а под ней шла запись: «Сегодня я попробовала свое первое заклинание».

– Не думаю, что ты найдешь здесь сердце Джекса, – сказала ЛаЛа.

– Знаю, но, возможно, я найду заклинание, с помощью которого Аврора собирается изменить сердце Джекса или наделить его другим.

– Или же мы найдем заклинание, чтобы использовать на ней, – радостно предложила ЛаЛа.

Эванджелина продолжала переворачивать страницы. Бумага становилась ветхой и тонкой, пока она внимательно просматривала одну запись за другой.

Упорству Авроры надо отдать должное. Большинство ее ранних заклинаний не принесли никакого эффекта, но неудачи ее не останавливали. Она решительно продолжала испытывать разные заклинания, пока наконец у нее не начало получаться.

Сегодня я изменила цвет своих волос! Теперь они великолепного переливающегося фиолетового оттенка. Хотя Джекс, похоже, ничего не заметил.

– Ну конечно, не заметил, – проворчала ЛаЛа, читая запись через плечо Эванджелины.

Эванджелина внезапно почувствовала, как в груди затеплилось счастье, но через несколько строк оно полностью угасло.

Моя сестра Веспер наконец-то увидела будущее Джекса.

«Он влюбится в Лисицу», – сказала она.

«Что значит в лисицу?» – спросила я.

Но Веспер, конечно же, не знала ответа. Она до сих пор пытается разобраться в своих видениях. Ей не всегда удается понять их смысл. Но мне кажется, это видение я разгадала.

Мой брат Кастор создал сеть шпионов, чтобы обезопасить Север – как будто нашему отцу нужна помощь с этим! К счастью для меня, шпионы Кастора очень полезны. Один из них, разумеется, влюбился в меня. На днях, чтобы произвести на меня впечатление, он рассказал, что встретил крестьянку, умеющую превращаться в лису. Он собирался сообщить об этом моему брату, решив, что из этой девушки выйдет отличная шпионка.

Но я переубедила его.

Эта девушка наверняка и есть та самая лисица, в которую влюбится Джекс. Но я этого не допущу.

На самом деле я уже сделала кое-что, чего не следовало, чтобы предотвратить это. Но изменить ничего нельзя.

– Еще не поздно приступить к пыткам, – сказала ЛаЛа.

– Я никогда ей не доверяла, – пробормотала Эванджелина. – Но мне все равно с трудом верится, что она настолько ужасна.

И хотя Аврора не написала, что именно сделала, Эванджелина догадывалась об этом.

Однажды Джекс рассказал Эванджелине историю о том, как стал Лучником из «Баллады о Лучнике и Лисице». Как его наняли охотиться на лису, а потом он узнал, что лиса на самом деле была девушкой – девушкой, в которую он начал влюбляться. Он сказал нанявшим его людям, что они совершили ошибку, попросив его поймать эту девушку, но вместо того чтобы освободить Джекса от обязательства, на него наложили заклятие, которое вынуждало его не только охотиться, но и желать убить девушку-лисицу. Джекс поборол заклятие и не выстрелил в девушку, но потом поцеловал ее, и она умерла.

– Думаешь, это Аврора наложила на Джекса два проклятия: проклятие Лучника и проклятие, сделавшее его поцелуй смертельным?

– Я бы не стала этого отрицать, – ответила ЛаЛа. – Аврора забрала сердце Джекса. Полагаю, она действовала по принципу: «Если он не будет моим, то не достанется никому».