Эванджелина обнаружила Лучника в коридоре. Он стоял, прислонившись к каменной стене и скрестив руки на груди, с таким недовольным видом, как будто ожидание было для него самым неприятным занятием. Стоило ей выйти из покоев, как на его скулах заходили желваки.

Внутри нее все сжалось – где-то в районе грудной клетки. Ощущения эти были острыми, резкими и до боли неприятными. И они только усилились, когда она почувствовала на себе взгляд Лучника, который разглядывал ее внезапно потемневшими глазами.

Эванджелина все же надела то, что Лучник подобрал для нее. Хотя, если бы он не застал ее врасплох, она бы этого не сделала. Впрочем, широкая белая юбка и правда была самой практичной – все остальное попросту не подходило для тренировок. Бледно-розовая блузка оказалась слишком прозрачной, кожаный жилет – слишком тесным, а когда Лучник задержал взгляд на нем, он как будто еще сильнее сдавил ее тело.

Тогда она задумалась, а правильно ли поступила, послушавшись его.

Они пока никуда не ушли, но, даже просто стоя с ним рядом, Эванджелина чувствовала, что приняла плохое решение.

Да, Лучник спас ей жизнь. Но на спасителя он больше не походил. В его облике присутствовала почти нечеловеческая резкость, и Эванджелине подумалось, что реши она провести ладонью по его скулам, то запросто порезала бы пальцы.

Его одежда выглядела слишком небрежно для того, кто назвался королевским стражником. Высокие потертые сапоги, облегающие кожаные штаны, низко сидящие на бедрах, и два ремня, на которых висело несколько ножей. Его рубашка была расстегнута у горла, а рукава закатаны до локтей, обнажая мускулистые, сильные руки. Эванджелина до сих пор отчетливо помнила, как крепко он прижимал ее к себе, как приятно было чувствовать его ладони на ее теле. На долю секунды она даже заревновала ко всем, кого он когда-либо обнимал.

Все это точно было плохой затеей.

Но куда делись остальные ее стражники?

– Они услышали что-то подозрительное, – сказал Лучник, видимо, заметив, как она осматривает слабо освещенный коридор. – И отправились проверить.

– И что это могло быть?

Лучник пожал плечами.

– Как по мне, звук был похож на кошачий визг, но твои стражники решили иначе. – Уголок его губ едва заметно дернулся в улыбке, и в это мгновение весь его облик будто бы изменился. Лучник и раньше выглядел прекрасно, но сейчас он вдруг стал таким совершенным, что Эванджелина ощутила беспокойство.

Но она вовсе не хотела пасть жертвой его очарования. Ей казалось, что он или смеялся над ней, или его улыбка была частью некой шутки, которую ей не посчитали нужным рассказать.

Эванджелина нахмурилась.

Заметив это, Лучник улыбнулся шире. И все стало гораздо хуже. Эванджелина заметила ямочки у него на щеках. Ямочки, которых он не заслуживал. Предполагалось, что они должны быть милыми, но Эванджелина чувствовала, что этот стражник был каким угодно, но только не милым.

Она в последний раз спросила себя, разумно ли поступила, последовав за незнакомцем, но решила не отвечать на этот вопрос. По правде говоря, она хотела пойти с Лучником. Может быть, она до сих пор пребывала в бреду из-за падения в колодец или нехватки хорошего сна, а возможно, за то время, которое стерлось из памяти, было разбито что-то еще, кроме ее сердца.

– Мы раньше не встречались? – спросила она. – Я тебя знаю?

– Нет. Обычно я не играю с тем, что легко разбить. – Он опустил руки и оттолкнулся от стены.

Лучник передвигался по замку словно воришка. Быстро и бесшумно пересекал залы и подкрадывался к поворотам. Эванджелина едва поспевала за ним, путаясь в неимоверно широкой юбке, которую он сам же для нее и подобрал.

– Поторопись, принцесса.

– Куда мы направляемся? – спросила Эванджелина, догнав Лучника у подножия лестницы.

Она тяжело дышала, а он выглядел почти скучающим, когда лениво открывал дверь, ведущую наружу. Ледяной ветер начал трепать ее наряд, и Эванджелина обхватила себя руками.

– Как же холодно.

Лучник ухмыльнулся.

– Когда на тебя нападут, ты не сможешь выбирать комфортную погоду.

– Так вот почему ты подобрал для меня такой непрактичный наряд?

В ответ он одарил ее еще одной усмешкой, а затем быстро зашагал по тропинке, скрываясь в темноте.

Эванджелина направилась следом, вдыхая обжигающе-холодный воздух. До восхода солнца оставалось не меньше часа. Ночь была такой же непроглядной, как наполненный чернилами колодец, и только редкие фонарные столбы вдоль садовой дорожки, по обеим сторонам которой виднелись большие пруды, освещали округу.

Лучник привел ее в Водный сад.

Эванджелина слышала журчание воды в фонтанах и шум водопадов где-то вдали. Днем эти звуки казались ей волшебными, но сейчас, в самый темный и холодный час ночи, она могла думать только о том, что почувствует, если снова упадет в воду. Но вряд ли хоть один из этих прудов был таким же глубоким, как колодец, в котором она накануне едва не утонула. И все же Эванджелина застыла на месте, борясь со страхом.

– Давай, принцесса, – позвал Лучник.

Но он стоял так далеко впереди, что Эванджелина его не видела. Она снова занервничала, вспомнив, что случилось в прошлый раз, когда она потеряла своих стражников из виду.

Но сейчас она слышала торопливые шаги Лучника.

Поколебавшись еще мгновение, Эванджелина пошла на звук, и тропинка привела ее к шаткому подвесному мосту. В детстве она наверняка пришла бы в неописуемый восторг при виде такого моста: из старого дерева и с веревочными перилами. Его неустойчивость тоже пришлась бы ей по душе, добавляя нотку безрассудства. Будь у нее в кармане монетка, она бы бросила ее в бурлящую внизу реку и тихо помолилась о благополучном переходе.

Эванджелина слышала, как волны разбиваются о камни, но шаги Лучника больше до нее не доносились.

– Лучник? – позвала она.

Но ответа никакого не последовало.

Неужели он нарочно позволил ей заблудиться? Эванджелина не хотела в это верить. Она подозревала, что следовать за ним – плохая идея, но в глубине души надеялась, что все же поступает правильно.

Но, вероятно, пришло время возвращаться в замок.

Стоило ей только развернуться, как мост под ногами закачался. Холодные руки внезапно обхватили ее, не давая шевельнуть и пальцем.

– Не кричи, – шепнул Лучник ей на ухо. – Или я сброшу тебя с моста.

– Ты этого не сделаешь, – выдохнула Эванджелина.

– Хочешь проверить, принцесса? Потому что я готов зайти гораздо дальше.

Он с легкостью подтащил ее к краю моста и наклонил, заставив перегнуться через тонкие веревочные перила, пока ее волосы не повисли над бурлящей внизу водой. У Эванджелины возникло ощущение, что даже если она не закричит, он все равно сбросит ее вниз, просто чтобы понаблюдать за падением.

– Ты с ума сошел?

Эванджелина попыталась вырваться из его хватки, но Лучник лишь негромко рассмеялся.

– Придумай что-нибудь получше.

– Я думала, ты должен учить меня, что делать!

Лучник прижался к ее спине и коснулся губами местечка возле ее уха. Эванджелине показалось, что он слегка прикусывал зубами ее мочку, пока говорил:

– Сначала я хочу увидеть, на что ты способна.

Ее сердце учащенно забилось. Очевидно, он и правда обезумел.

Эванджелина резко откинула голову назад, пытаясь ударить его.

Но Лучник проворно отпрянул.

– Увернуться легко.

Потом она топнула ногой, целясь по его стопе, но и эта попытка оказалась тщетной. Своим движением Эванджелина лишь раскачала и без того шаткий мост.

– Я начинаю думать, что ты не желаешь освободиться. – В этот раз он точно прикусил мочку ее уха, потому что Эванджелина отчетливо почувствовала, как его острые зубы царапнули кожу. Ему нравилось причинять боль всем или исключительно ей одной? Что-то в его поведении казалось ей личным. Укус его не был болезненным, пусть и здорово растревожил Эванджелину.

– Хочешь, чтобы я сбросил тебя с моста? – поддразнил он.

– Разумеется, нет! – выкрикнула Эванджелина.

– Тогда почему ты не сопротивляешься? – прорычал он.

– Я стараюсь изо всех сил.

– Но я – нет. А значит, ты не прикладываешь достаточно усилий. Пни меня.

Стиснув зубы, Эванджелина замахнулась ногой. Она пыталась ударить его между ног, но цели не достигла.

– Уже лучше, принцесса.

– Ты издеваешься надо мной?

– Не в этот раз. Ты заставила меня сдвинуться с места. Любой подобный удар и большинство нападающих сведут ноги вместе. Ты получишь возможность сменить позицию. Выстави правую ногу вперед, – скомандовал Лучник. – А левую сдвинь так, чтобы она оказалась у меня за спиной.

– И что это даст?

– Просто сделай, как я прошу. Я не отпущу тебя, пока ты не заслужишь это. – Лучник крепче обхватил ее руки холодными пальцами, но тут на землю пролились первые капли, а затем еще и еще. Через несколько секунд тонкая рубашка Эванджелины промокла насквозь. И Лучника тоже. Она чувствовала, как ткань его рубашки прилипает к ее спине в тех местах, которые не прикрывал жилет, а Лучник продолжал сжимать ее все сильнее и сильнее, пока не стало почти больно.

В конце концов Эванджелина сделала так, как он велел. Одну ногу она передвинула вправо, а левую ногу завела назад. Лучник был прав. Это вмиг изменило положение ее тела, но, казалось, только больше сблизило их.

– Схвати меня, – приказал Лучник.

– Мои руки прижаты к телу!

– Но ладони и предплечья свободны.

Так оно и было, и все же Эванджелина медлила, не решаясь обхватить его.

– Давай же, – сказал он. – Дерни меня на себя и перекинь через бедро.

Лучник еще крепче прижал ее к себе. Одной рукой обхватил Эванджелину за ребра, а другую положил чуть ниже талии, почти касаясь ее бедер и раздвинув пальцы так, что казалось, будто он не столько хочет удержать ее, сколько просто прикоснуться к ней – обнять ее в полной темноте на раскачивающемся мосту, где были только они вдвоем, дождь и слишком частое биение сердец, готовых вот-вот выскочить навстречу друг другу.

В конце концов Эванджелина смогла схватить Лучника за ноги, но все было мокрым и скользким. Ее пальцы проскользили по его коже, когда мост покачнулся.

Эванджелина потеряла равновесие, а в следующее мгновение доска под ее ногами треснула.

– Нет… – вскрикнула она.

Лучник отреагировал поразительно быстро. Прямо в момент падения он схватил Эванджелину и повернул ее так, чтобы принять удар на себя. Его спина с громким треском ударилась о мост, когда они приземлились рядом со сломанной доской.

Эванджелина услышала хриплый стон, словно из его легких вышибло весь воздух, но он не отпустил ее. Напротив, прижал к своему телу еще крепче.

Она чувствовала его прерывистое дыхание на шее, пока они лежали бок о бок на полуразрушенном мосту. Во время борьбы рубашка Эванджелины слегка задралась, и теперь пальцы Лучника касались ее обнаженного живота.

Дождь усилился. Казалось, каждый дюйм ее тела промок насквозь. Но она чувствовала лишь кончики его пальцев, которые медленно опускались ниже, к поясу ее юбки.

– Вот теперь самое время сопротивляться, – негромко произнес Лучник.

– Не хочу, – ответила она, но слова ее прозвучали невнятно, с придыханием. Несмотря на холод и сырость, она почувствовала, как жар приливает к щекам, а затем захватывает каждый участок ее тела, особенно обнаженную кожу под ладонями Лучника. – То есть… мне нужно немного перевести дух.

Лучник неодобрительно цокнул языком.

– У тебя не будет возможности перевести дух. Перестанешь бороться – проиграешь. – Он протянул ледяную ладонь к ее шее, и в следующий миг Эванджелина почувствовала, как в кожу упирается острие ножа.

Эванджелина оцепенела, не в силах даже пошевелиться – или пыталась не шевелиться. Сделать это невероятно трудно, когда знаешь, что к горлу приставлено лезвие, а мужская ладонь лежит на животе.

– Ты спятил?

– Несомненно. – Лучник медленно провел кинжалом по ее коже, осторожно очерчивая то место, где учащенно бился пульс. Он даже не причинил ей боли, но ощущения все равно были ошеломляющими.

– Всегда будь начеку, – прошипел он и прочертил ножом линию от впадинки у нее на горле до центра груди, а потом спустился к шнуровке жилета.

У Эванджелины сбилось дыхание. Кончик лезвия завис прямо под шнурками. Достаточно одного легкого движения, и они просто бы распустились.

Нет.

Эванджелина не знала, сказала она это вслух или просто подумала. А может быть, услышала голос Лучника в своем сознании.

Потому что Лучник одним невероятно стремительным движением поднял ее на ноги и столь же быстро отпустил.

Эванджелина покачнулась, пытаясь удержаться на подрагивающих ногах.

Лучник напротив нее промок насквозь. Вода стекала с его золотистых волос и по бледным щекам, но он даже не вздрогнул. Просто стоял, сжимая рукоять ножа, острие которого совсем недавно прижималось к ее горлу. Костяшки его пальцев отчего-то побелели, но, возможно, виной тому был холод и дождь.

– Продолжим тренировки позже.

– А что, если я не хочу больше тренироваться? – спросила Эванджелина.

Он ухмыльнулся, и весь его облик словно кричал: «Как мило, что ты думаешь, будто у тебя есть выбор».

– Если хочешь, чтобы все прекратилось, тебе придется лучше отбиваться, когда я приду в твою спальню. А до тех пор носи это с собой. Везде, куда бы ты ни пошла.

Лучник бросил ей кинжал.

В полете он перевернулся. Драгоценные камни на рукояти заискрились на свету, и внезапно Эванджелина осознала, что нож этот ей знаком. Она уже видела его, но не в воздухе, а на темном полу. Это был не просто образ, а воспоминание.

Многие драгоценные камни давно отпали, но рукоять ножа по-прежнему поблескивала в свете факелов, переливаясь синим и пурпурным – цветом крови, которая еще не пролилась.

Воспоминание мельком пронеслось в сознании.

И как только оно потухло, Эванджелина внимательно посмотрела на оружие, которое сейчас держала в руке. На тот же самый клинок. С теми же синими и пурпурными камнями и пустыми выемками тех, которые давным-давно отвалились.

Эванджелина не знала, всегда ли клинок был его или же когда-то принадлежал ей, но в одном была уверена точно: Лучник солгал, что не знает ее.

Она хотела спросить, почему он не сказал ей правду, хотела побольше узнать о клинке.

Но Лучник уже снова исчез.