Эванджелина бесчисленное множество раз слышала истории о девушках, которые попадали во временной провал или трещину, и они всегда казались ей чудесными. Она представляла, как эти девушки – нежные, грациозные и в чем-то даже прекрасные – плавно, словно листья, падают все ниже, ниже и ниже.

Реальность оказалась совершенно иной. Она летела вниз стремительно, точно камень. Воздух выбило из легких, когда Эванджелина с силой упала в ледяную воду и начала тонуть. Накидка и сапоги стали неимоверно тяжелыми и тянули ее все глубже и глубже.

Эванджелина так и не научилась плавать. Она могла разве что держаться на плаву, и то недолго.

Лихорадочными движениями она расстегнула накидку, и тут же стало легче грести руками. Сапоги все еще тянули ее вниз, но Эванджелина боялась, что если попытается их снять, то попросту утонет. Вместо этого она направила все силы на то, чтобы вынырнуть на поверхность. К счастью, рядом оказалась коряга, за которую Эванджелина тотчас уцепилась, чтобы удержаться на плаву.

– Помогите! – закричала она. – Я здесь, внизу!

Сверху доносились трели птиц, порывы безжалостного ветра и непрекращающийся стук капель дождя по колодцу, но как бы она ни пыталась, расслышать шаги так и не смогла.

– Здесь кто-нибудь есть?

Выкрикивая призывы о помощи, она возилась с завязками на платье. Коряга хоть и не давала ей уйти под воду с головой, но Эванджелина понимала, что надолго ее сил не хватит.

Наконец Эванджелина избавилась от верхнего платья, оставшись в одной тонкой сорочке. Двигаться стало немного легче, но появилась другая проблема – невыносимый холод, пробиравший до самых костей. Эванджелина едва шевелила ногами, но прекрасно понимала, что если прекратит, точно уйдет на дно, и ветка ей уже не поможет.

– Я внизу! – попыталась выкрикнуть она, но голос ее звучал совсем слабо. – Помогите…

Кричать становилось все труднее. Тело ее сковал страшный холод, а ноги постепенно замедлялись.

Эванджелина корила себя за неосмотрительность. Не следовало подходить так близко к колодцу. Но она и подумать не могла, что кто-то решит ее столкнуть. Кто осмелился на такое преступление?

Все произошло столь стремительно, что Эванджелина никого не заметила. Предположила, что нападавший – один из тех людей, о которых ее предупреждал Аполлон.

Собрав остатки силы, она задвигала ногами, чтобы добраться до стенки колодца. Эванджелина попыталась ухватиться за камень, чтобы вылезти, но он оказался слишком скользким, а пальцы совсем онемели и не слушались. Она снова упала в ледяную воду, подняв фонтан брызг.

– Эванджелина! – позвал кто-то сверху. Голос был мужским. И незнакомым. – Эванджелина!

– Я… здесь… внизу, – выкрикнула она из последних сил, но с ее губ сорвался лишь невнятный шепот.

Незнакомец выругался.

Эванджелина пыталась хоть что-нибудь разглядеть, но стены колодца были слишком высоки, и она видела лишь золотое ведерко, опускавшееся прямо на нее.

– Хватайся, – скомандовал мужчина. Его голосу она бы повиновалась, даже если бы от этого не зависела ее жизнь. В нем не слышалось тепла, но он был сильный и острый, как наконечник стрелы.

Эванджелина обхватила ведро замерзшими руками. Это оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла. Пальцы ее свело от холода так, что они едва сомкнулись на металле.

– Только не отпускай, – потребовал голос.

Эванджелина дрожала всем телом, но подчинилась. Она закрыла глаза, из последних сил держась за ведро, пока незнакомец тянул веревку, поднимая ее из воды все выше, выше и выше. Мокрая сорочка прилипла к коже. Внезапно чьи-то сильные и крепкие руки обхватили ее за талию.

– Теперь ведро можно отпустить. – Незнакомец грубовато дернул ее на себя, полностью вытаскивая из колодца.

Эванджелину по-прежнему била дрожь, но спаситель крепко держал ее, как обещание, которое собирался исполнить. Он обнял ее руками за талию и прижал к груди. Она чувствовала, как неистово бьется сердце у него в груди. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Эванджелина внезапно ощутила странный, возможно, необъяснимый порыв успокоить его.

– Я в порядке.

Он рассмеялся, и смех его звучал немного хрипло, прерывисто.

– Если ты в порядке, то мне страшно представить, что, по-твоему, означает «на волосок от смерти».

– Я просто замерзла. – Ее тело вновь содрогнулось от холода, и Эванджелина невольно прижалась к мужчине, а затем подняла голову, чтобы увидеть его лицо. Мокрые волосы лезли ей в глаза, а дождь мешал сфокусироваться, но, когда ей наконец-то удалось разглядеть своего спасителя, мир вокруг внезапно засиял.

Он был прекрасен. Божественно красив. Словно ангел-воин с голубыми глазами, золотистыми волосами и такими идеальными чертами лица, что Эванджелину внезапно потянуло сочинять стихи о его внешности. Кожа его, казалось, светилась изнутри. Эванджелина на мгновение даже задумалась, а не прав ли он. Может, она и впрямь находилась на грани жизни и смерти, а он был ангелом, ниспосланным на землю, чтобы забрать ее на небеса.

– Я не собираюсь забирать тебя на небеса, – пробормотал он, уводя ее все дальше от колодца. Его сердце продолжало учащенно биться, ударяясь о ее грудь.

Внезапно мир перед глазами Эванджелины закружился. Капли дождя закрутились в вихре, размывая сад и ее золотоволосого ангела, пока она не очутилась в другом месте – в воспоминаниях, похожих на туннель, освещенный мягким светом свечей.

Он держал ее так крепко, что это причиняло боль, но Эванджелина не возражала против нее. Она даже позволила бы ему раздавить ее, сломать, уничтожить, лишь бы он никогда не выпускал ее из объятий. Именно этого она хотела – и отказывалась верить, что он не хочет того же.

Она чувствовала, как его сердце неистово колотится о ее грудь, пока он нес ее в комнату по соседству. Там царил беспорядок. На столе валялось множество яблочных огрызков. Простыни на кровати были сильно измяты. Огонь в камине пожирал не только поленья, но и что-то еще.

Все было таким реальным, что Эванджелина почти почувствовала исходящее от камина тепло.

Так же внезапно, как погрузилась в воспоминания, она вынырнула из них, ощутив под спиной твердую влажную землю и услышав грубые голоса:

– Что случилось?

– Кто это сделал?

Она увидела склонившихся к ней двух незнакомых стражников, с усов которых стекала дождевая вода.

Эванджелина огляделась в поисках золотоволосого ангела, который вытащил ее из колодца, но вокруг больше никого не было.

Все одеяла и камины в Волчьей Усадьбе не помогали Эванджелине избавиться от озноба. Холод словно пробрал ее до самых костей и заморозил кровь.

После того как Эванджелину отнесли в ее покои, служанки наскоро помогли ей снять промокшую сорочку, а затем начали спорить, нужно ли подготовить горячую ванну. Но Эванджелина страшилась даже мысли о том, чтобы снова погрузиться в воду. Вместо этого она закуталась в мягкий халат и забралась в постель.

Сейчас, все еще трясясь в ознобе, она думала, что совершила ошибку.

– Скоро прибудет лекарь, – сообщила Мартина. – И принца Аполлона вызвали обратно в замок.

Эванджелина поглубже зарылась в одеяло. Она едва ли не выпалила, что не желает видеть Аполлона, впрочем, так ли это на самом деле? Похоже, он не ошибался насчет опасности, которой она может подвергнуться в замке.

Сначала она никому не сказала, что ее столкнули в колодец. Солгала, что просто упала из-за собственной неосторожности. Но как только ложь сорвалась с губ, Эванджелина почувствовала себя глупо. Она увидела, как перекосились лица стражников, которые нашли ее. Казалось, они оба недоумевали: какой надо быть идиоткой, чтобы свалиться в колодец?

«Такой, которая не собирается давать мужу еще один повод ограничить ее свободу», – мысленно ответила им Эванджелина, пока ее зубы стучали от холода.

Впрочем, вряд ли это имело какое-то значение. Когда стражники настояли на том, чтобы отнести ее обратно в замок, Эванджелина поняла, что они ни на минуту не поверили ей. Уж слишком много вопросов они задавали по пути. Видела ли она кого-нибудь постороннего? Сохранилось ли письмо, которое ей передала наставница? Знала ли она, куда подевалась ее личная стража, Виктор и Гензель?

Эванджелина ужаснулась, осознав, насколько доверчивой она была. Хотя, вероятно, проблема заключалась не в доверии как таковом, а в том, что она доверяла не тем людям. Следовало поверить Аполлону, когда он предупреждал, что ее жизнь в опасности.

Прибывший лекарь Стиллграсс посоветовал ей пить больше горячего чая и оставаться в постели. Но когда она пригубила травяной напиток, то мигом насторожилась. У чая оказался откровенно странный привкус. Видимо, в него добавили какое-то успокоительное, и Эванджелина, не желая насильно погружаться в сон, вылила его в горшок с растением, как только снова осталась одна.

Ей не были нужны успокоительные снадобья. Она и без того чувствовала себя измотанной. Но сон почему-то тоже не шел.

Эванджелина вздрагивала от малейшего шороха. Треск огня и едва слышный скрип пола заставляли ее в страхе сжиматься – совсем как шут на пружине, который только и ждет, когда приподнимут крышку коробки и он сможет стремительно вылететь оттуда. Закрывая глаза, она слышала лишь гулкое биение собственного сердца в груди.

Она почувствовала прохладное дуновение ветра и поглубже закуталась в одеяла.

Наверно, не стоило отсылать служанок.

Пол снова скрипнул. Эванджелина изо всех сил попыталась не обращать на это внимания.

Но затем она услышала шаги, громкие и уверенные. Эванджелина тотчас распахнула глаза.

Аполлон замер рядом с ее кроватью. Его бархатная накидка была влажной, темные волосы растрепал ветер, щеки раскраснелись, а в карих глазах отражалось беспокойство.

– Знаю, ты наверняка не хочешь меня видеть, но я должен был убедиться, что с тобой все в порядке.

Он выглядел так, словно хотел коснуться ее, но вместо этого провел ладонью по волосам.

Эванджелина осторожно села на кровати, вцепившись пальцами в край одеяла. Она вдруг осознала, что ей тоже не терпится прикоснуться к нему. Ей отчаянно хотелось, чтобы он обнял ее, крепко прижал к своей груди, и Эванджелина знала: стоит ей попросить, и Аполлон мгновенно исполнит ее желание.

Она нерешительно протянула руку и дотронулась до кончиков его пальцев. Они были холодными, но не ледяными. Эванджелина поняла, что он вернулся к ней прямо из своих таинственных странствий. Вчера она отказалась довериться Аполлону, но это не помешало ему прийти к ней, когда она в нем так нуждалась.

– Я рада, что ты пришел.

– И всегда буду приходить. Даже если ты попросишь меня об обратном. – Он сделал шаг, приближаясь к кровати, и переплел свои пальцы с ее. Его слегка трясло, как и в то утро, когда он нашел ее утратившую свои воспоминания.

Эванджелина подняла голову и ободряюще улыбнулась ему. Но внезапно вместо лица Аполлона она представила спасшего ее из колодца ангела-воина – прекрасного золотоволосого стражника с сильными руками, который со всем отчаянием прижимал ее к себе. Воспоминание длилось всего мгновение, но щеки Эванджелины вспыхнули от смущения.

Аполлон усмехнулся, решив, что причиной ее румянца стал он.

– Означает ли это, что ты простила меня?

Эванджелина кивнула, пребывая в полнейшем смятении. Должно быть, она сказала что-то еще, потому что Аполлон улыбнулся еще шире и ответил:

– Я всегда буду защищать тебя, Эванджелина. И не откажусь от слов, которые сказал тебе, как только вернулся из мертвых. Я никогда тебя не оставлю.