пятница, 9 мая 2014 года

На следующий день Чойс сообщил Роунсу, что тот был прав в простом вопросе – Чарли Вудс действительно работал дальнобойщиком. Его пути достаточно часто проходили через город, так как здесь базировался как раз один из основных складов. Также напарник сказал, что руководство Вудса сообщило ему, что во вторник у дальнобойщика была неприятность – припоздал на склад в связи с небольшим ДТП по пути.

– Неудачный денёк был у парня, – заметил Рик.

– Суббота тоже выйдет не очень. Я сумел, несмотря на то что они сейчас вовсю отмечают праздник, договориться с полицейским участком. Ближайшим к нашему подопечному. Они не против, чтобы мы провели допрос там. Хорошо, что он не живёт в соседней области, вот там бы мы помучились, Рик. У меня там давний знакомый работает нынче, Джек. Я его попросил сделать небольшой крюк по пути домой, завезти повестку. Так себе подарок, конечно, для Чарли, но жизнь – жестокая штука. Как только он мне написал, что «всё готово», я позвонил нашему Чарли, сообщил ещё разок, что ему необходимо явиться в субботу, иначе придётся осуществить привод. Кажется, голос у него был напряжённый и не слишком довольный.

– Я бы тоже был не очень рад таким новостям, особенно на субботу. Ах да, мы же тоже, получается, в субботу едем к Чарли в гости. А в воскресенье – к Оливеру. Оторвёмся с «друзьями», как подростки на праздничных выходных, – саркастично констатировал детектив.

– Получается, что так. Весёлая работка. Надо было идти в охранники, склады хотя бы не могут убежать. Хотя… Вернее было бы сказать, что по своему желанию не могут «убежать».

В субботу Рик Роунс с напарниками прибыли в десять часов утра в полицейский участок, ближайший к Чарли Вудсу. Там им выделили небольшую комнатку с двумя убогими жёсткими стульями, стоящими друг напротив друга по разные стороны не менее убогого стола. Чарли Вудс должен был явиться через полчаса. Рик Роунс в последний раз перед допросом обсуждал стратегию допроса с напарниками. Вообще, Роунс не особо любил допросы такого типа. Дело в том, что когда ты просто «задаёшь вопросы» свидетелю или подозреваемому вне столь официальной обстановки, по опыту детектива, то они ведут себя более расслабленно, меньше придумывают и меньше стараются выгородить себя. Но сейчас детектив хотел жёстко и быстро расколоть Чарли Вудса. Когда наконец один из местных полицейских привёл его, напарники были полностью готовы.

– Доброе утро, – поздоровался Роунс и жестом указал Вудсу на стул, располагавшийся напротив.

Тот что-то буркнул в ответ и развалился на стуле, явно стараясь принять как можно более непринуждённую позу. Тем не менее его челюсти были крепко сжаты, а движения будто скованы. У Чарли Вудса был весьма странный вид, как будто он очень и очень сильно устал и как-то горбился, стараясь стать более неприметным. Рик даже еле узнал его – сидевший перед ним Чарли кардинально отличался от того самоуверенного и горделивого Чарли, которого он видел на фотографиях из базы данных день назад. А детективы перерыли весь интернет по всем возможным датам. И не только.

– Чарли Вудс, верно? – спросил Ник, единственный сидящий со своей больной спиной на стуле.

– Да.

– Можно вашу повестку и удостоверение личности? Стандартная процедура, если вы не против. И помните, наш разговор записывается, – быстро протараторил Рик.

В комнате должна была вестись запись, но Роунс на всякий случай дополнительно включил в кармане диктофон. Ему не хотелось нервировать подозреваемого постоянным визуальным напоминанием о том, что все его слова фиксируются. Тем не менее по закону он должен был предупредить. Поэтому детектив попробовал сообщить эту формальность как можно более отвлечённо и как можно скорее заставить Чарли забыть об этом.

– Пожалуйста. – Чарли бросил на стол перед Ником запрошенные Роунсом документы.

– Вам тридцать девять лет, верно?

– Верно, – снова буркнул в ответ Чарли, после чего недовольно добавил: – В удостоверении так и написано.

– Благодарю за напоминание. Мы также благодарны вам за то, что вы пришли вовремя.

Роунс как можно дольше тянул диалог, стараясь заставить Чарли потерять бдительность. Всё же мозг не может постоянно работать в режиме максимального напряжения – а по виду Чарли его мозг сейчас уже был на самой грани. Сам Чарли Вудс не производил на детективов впечатления расчётливого убийцы. Обычный деревенский увалень, семьянин. Широкие скулы, явно поднабравшие лишнего веса щёки, короткая шея, закрываемая воротом клетчатой байковой рубашки. Совершенно обычные синие джинсы и давно не чищенные серые кроссовки. Абсолютно не тот образ, который соответствовал бы типажу съехавшего психопата.

– В девятнадцать лет вы проходили подозреваемым по делу об ограблении магазина, верно? – вступил в диалог по отрепетированной схеме Ник.

План детективов заключался в том, что Том должен был весь их диалог стоять молча чуть в отдалении от напарников, заставляя подозреваемого сильнее нервничать, тогда как Роунс и Чойс задавать определённые вопросы, сбивая внимание и разделяя агрессивный настрой Вудса.

– Все обвинения были сняты.

– В двадцать два года участвовали в массовой драке. При аресте оказали сопротивление, попытались сбежать. Вам повезло, что в тот, предыдущий раз обвинения были сняты. И вы отделались лишь условным.

– К чему всё это? В повестке было: мне нужно явиться сюда в качестве свидетеля. Что я должен рассказать вам?

– Вы нервничаете, мистер Вудс? Чувствуете себя некомфортно? – с деланой заботой спросил Ник Чойс.

– Конечно, блин, я чувствую себя некомфортно в субботу в полицейском участке! А не дома с семьёй!

Вены на шее Чарли вздулись.

– Держите себя в руках, прошу вас, мистер Вудс. Мой напарник лишь побеспокоился о вашем самочувствии. Вы хотите провести время с женой и детьми, я так понял. А что насчёт вечера вторника?

На этой фразе Чарли Вудс едва заметно дёрнулся. Стараясь замять этот момент, он сменил позу, как будто сел поудобнее, закинув одну ногу на другую. В его глазах читался целый спектр эмоций: от явной агрессии и презрения по отношению к допрашивающим его до искреннего испуга. Чарли Вудс был не из тех людей, кто имеет прекрасную выдержку, что было на руку детективам. Рик Роунс повторил свой вопрос:

– Что вы делали во вторник вечером, мистер Вудс?

– Выполнял свою работу.

– Попытайтесь, пожалуйста, вспомнить всё поподробнее. Ведь во время работы, особенно такой продолжительной, как у вас, – всё же целый день за рулём, – иногда нужен отдых, верно?

– Я обязан раскрывать все моменты своей жизни и своего времяпрепровождения?

– Разумеется, нет, вы же здесь как свидетель. Следствию кажется, что вам нечего скрывать, – напомнил ему Роунс. – Тем не менее вы можете обратиться за помощью к адвокату, если пожелаете.

Когда Рик Роунс сказал это, то понял, что сделал очень крупную ставку. Если Чарли Вудс пошевелит мозгами и потребует адвоката, то конец всей игре и стратегии. Адвокат не даст проронить лишнего слова своему подзащитному, будет мешаться и извиваться прямо под носом у детективов. Своей фразой о мнении следствия он хотел убаюкать Вудса, намекнуть, что желание вызвать адвоката будет доказательством наличия чего-то скрываемого. Роунс надеялся, что правильно оценил Вудса и тот пойдёт по прямой дорожке – раз следствие начнёт сомневаться, то можно пересесть на место подозреваемого, а там кто знает…

– Нет. Я расскажу всё, что знаю.

– Благодарим вас за содействие следствию, – учтиво поблагодарил Ник Чойс.

Игра продолжалась.

– Так что же вы можете рассказать следствию о вечере вторника, шестого мая?

– О нашем разговоре никто не узнает? М… Мэри не узнает? – с искренним волнением спросил Чарли.

– Разумеется, нет, мистер Вудс. Мы не хотим судебных исков за раскрытие конфиденциальной информации.

К сожалению для Чарли Вудса, это была наглая ложь. Детективы уже обладали этой информацией, и она была занесена в дело. Они вполне могли задать его жене в роли свидетеля вопросы наподобие «откуда ваш муж мог знать убитую проститутку Маргарет Филс?». Конечно, Мэри Вудс имела бы в такой ситуации полное право не свидетельствовать против мужа, но информация в виде вопроса-то предназначалась бы ей. А дальше только подставляй ладошки за льющимися фактами меж отборной бранью и руганью.

– На обратном пути я заехал к Люси. Её настоящее имя Маргарет…

– Маргарет Филс? – уточнил Ник.

– Да… фамилию я узнал из новостей… о том, что она убита…

– Где вы провели с ней… оплаченное вами время?

– В моей машине.

– Что было после?

– Я отдал ей деньги и уехал…

– А где вы оставили Маргарет Филс?

– На обочине – она сказала, что за ней приедут, она уже написала кому-то там.

– Кто приедет она не уточняла? – вновь в диалог вступил Чойс.

– Нет… может, друг, может, следующий клиент – я не знаю.

– Луиза Ферминья, работодатель Маргарет, заявила полиции, что Маргарет сказала, что вы завезёте её обратно.

– Сначала она просила меня об этом, и я согласился. Но после она поменяла решение.

– По данным следствия, вы последний, кто видел её живой, – прищурившись и пододвинувшись слегка вперёд, заявил Чойс.

– Что… что это значит? – У Вудса участилось дыхание, его волнение явно начало перерастать в панику. – Что вы хотите этим сказать?!

– Что вы единственный человек, кто может нам помочь отыскать убийцу несчастной женщины, – попытался успокоить его Роунс, – нам лишь нужно, чтобы вы вспомнили как можно больше подробностей. И с кем она договорилась встретиться. Вы ведь, наверное, слышали, что было похожее убийство за неделю до этого?

– Что-то было по новостям, но подробностей я не помню.

– Почерк очень похож, за одним исключением. Тогда двадцать два колотых ранения были нанесены ножом. А здесь – отвёрткой. У вас, как у дальнобойщика, наверняка должна быть отвёртка в наборе? На всякий случай, – в игру вступил Том Зоредж.

Одетый, как и всегда, будто с иголочки Том вышел из мрака угла допросной комнаты и подошёл вплотную к сидящему Вудсу. Опёрся рукой о спинку стула и последние слова произнёс чуть ли не в самое ухо дальнобойщику, упёршись в него ледяным немигающим взглядом. Самообладание Чарли Вудса разбилось вдребезги. Он вскочил со стула и отпрыгнул к стене.

– Я… я требую адвоката! Немедленно! – заорал он.

– Ник, будь добр – сообщи о том, что нашему «свидетелю» требуется адвокат.

Ник Чойс кивнул и молча вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Но там он остался стоять на месте, прислушиваясь и ожидая дальнейшего развития событий.

– Итак, мистер Вудс, – Том Зоредж взял всё в свои руки, словно главный судья, решающий судьбу Чарли – он спокойно сел на стул и пригласил Чарли сделать то же, после чего взял ручку и приготовился продолжать вести протокол, – вы можете больше не говорить нам ни слова, пока вам не выделят адвоката.

– Так я, пожалуй, и сделаю! Я невиновен!

– Понимаю, но давайте я попытаюсь объяснить вам ситуацию, мистер Вудс. Помимо имеющейся у нас информации свидетелей о вашей возможной причастности у нас есть ещё и дополнительная информация. Когда вас взяли в той массовой драке, то получили образцы ваших биоматериалов. А также некоторую информацию о вас. Вы правша, а удар убитой был нанесён с правой стороны. Эксперт сравнил отметины и выявил явное совпадение отметин, оставляемых костяшками вашей руки (ложь). На месте преступления были найдены ваши биоматериалы, вернее волосы – экспертиза показала, что они принадлежат вам, после сравнения с полученными биоматериалами после вашего ареста в прошлом. На том самом месте, где мы нашли тело (ложь). На вашу фуру уже получен ордер на досмотр (ложь). Что мы там найдём? Орудие преступления в наборе? Или его отсутствие? А ведь весь ваш путь уже два дня обыскивается собаками (ложь), если вы выкинули отвёртку в окно, то скоро её найдут. В любом случае, мистер Вудс, орудие убийства будет найдено в ближайшее время – я попросил позвонить моему напарнику, мистеру Роунсу, как только это произойдёт. А знаете, что будет дальше? Ни один адвокат вас не спасёт. Максимум, на что вы сможете рассчитывать, это что он будет пытаться добиваться для вас уменьшения срока, но, учитывая ваше противодействие следствию… и ваши приводы… Скорее всего, вы получите пожизненное или в лучшем случае двадцать лет заключения без права условно-досрочного освобождения. Ах да, двадцать два удара отвёрткой… скорее пожизненное. Докажем это преступление, а там примемся проверять вас на «ночное убийство», может быть, наказание дойдёт и до смертной казни. По совокупности.

– Но ведь…

– Не надо, не надо лишних слов, мистер Вудс. Мы ждём вашего адвоката, – продолжил, словно рассуждая о совершенно незначительной проблеме, наподобие погоды, Том, – конечно, если бы вы раньше пошли навстречу следствию, если бы признали свою вину и рассказали правду… возможно, это было убийство по неосторожности. Вы не похожи на убийцу. Максимум два года, учитывая сотрудничество – год. Ах да, условно-досрочное – полгода, и всё, за свою ошибку вы отплатили обществу. Вы на свободе, и это прекрасная возможность продолжить жизнь без огрехов, начать с чистого листа. А вот после двадцати лет… даже не знаю. А уж если и смертная казнь, то о каком продолжении может идти речь?

В этот момент у Рика Роунса зазвонил телефон. Том Зоредж, делано потеряв спокойствие, повернулся к нему, ожидая, что же там будет. Чарли Вудс вытянул немного шею вперёд. Время как будто остановилось.

– Детектив Роунс, слушаю… её длина совпадает?.. Отлично, в лабораторию немедленно. Мне нужны результаты как можно скорее…

– Есть? – спросил Том, когда Рик положил телефон в карман.

– Да, есть. Слушай, Том, видел вчера матч? Это было просто…

– Я готов. Я хочу… Что нужно… Мне нужен листок или… что мне нужно?! – неожиданно подал сдавленный голос Чарли Вудс.

– Что такое, что вам нужно? – стараясь сдержать ликование, в один голос спросили детективы.

– Я хочу признаться… я убил Маргарет Филс.

тремя днями ранее

Ну и паршивое же у него было настроение сегодня… и ещё более паршивый денёк. Грёбаный вторник…

Чарли Вудс мерно поглаживал голову лежащей у него на коленях женщины. Её кружевные колготки, с многочисленными затяжками, стринги, короткий броский топик и ещё более короткая юбочка были разбросаны по всей кабине его фуры. Только лишь зимняя шуба, которую она особенно любила, была аккуратно повешена на спинку сиденья. Он не знал её фамилии, недавно лишь узнал настоящее имя – Маргарет. Раньше она представлялась ему как Люси, но всё же, после более десятка встреч, его вполне можно было назвать постоянным клиентом, как она пошутила и, игриво подав ему руку, призналась, как её зовут на самом деле. Вообще, Чарли жил километрах в тридцати, не меньше, но его рабочий путь всё время пролегал вблизи обычной её точки – у отеля, на которой клиентов ждала Маргарет. Сегодня, правда, ему пришлось сделать крюк, немаленький крюк…

Чарли потёр лоб и тяжело вздохнул. Чёрт возьми, он был уверен, что уж Маргарет точно поможет ему расслабиться. Утром ему полностью вытрахала мозги его жена, совсем уже слетевшая с катушек, по мнению Чарли. Она удивлялась, что он привёз меньше денег за месяц домой, чем обычно, кричала о том, во что им одевать их младшенького, когда он впервые пойдёт в школу. Чарли почувствовал нотки раскаяния в сердце. Детей он любил: и старшего, как две капли воды похожего на него, подающего неплохие надежды в футболе и играющего в сборной школы, несмотря на ещё всего лишь седьмой класс; и младшего, озорного малыша, которому всего месяц назад стукнуло шесть лет. Но разве Чарли не может позволить себе хотя бы изредка отдохнуть? Он нечасто решается заехать не только к Маргарет, но и выбрать незнакомую проститутку. Хотя он не нашёл ещё ту, которая могла бы заменить Маргарет. Чарли вообще не особо любил перемены в жизни. Но на днях он решил заехать в бар, выпить совсем чуть-чуть… но немного переборщил с тратами.

Но вытраханные мозги женой – это ещё цветочки… Выехав из дома на нервах, он не мог успокоиться, всё кипел и продумывал в голове ответы поострей в адрес жены, думал, в чём обвинить бы её. Но ничего не приходило ему в голову. Совсем ничего. Погружённый в свои мысли, при повороте он слегка потерял свою полосу и зацепил едущий параллельно с ним в тот момент джип. Крики, споры – Чарли не любил признавать свою вину, но когда приехал полицейский, то ему пришлось поставить свою подпись под протоколом о ДТП о том, что он согласен со своей виной. Страховой это не понравится: столько лет без аварии – и на тебе! Да и остальная дорога не сказать что прошла гладко: его вечно подрезали, сигналили, один пытался «поучить» его, из-за чего Чарли в совокупности потерял минут тридцать. Да ещё и пока оформляли ДТП…

Поэтому следующим пунктом его дневных невезений был принимающий товар на складе. Он был дико зол, что Чарли опоздал на полчаса от максимального времени прибытия. Брызгал слюной, тряс своими щеками, топал своими толстыми ножками. Как же Чарли хотелось в тот момент прописать ему прямо в скулу, чтобы он хотя бы на секунду заткнулся. Но он сдержался, послушно всё выслушал и уже собирался ехать обратно после небольшого отдыха в кафе, как ему позвонил его работодатель, Хэнк. Он сообщил, что тот толстячок навёл нехилую бучу: звонил им, рвал и метал. Поэтому Хэнк – вообще хороший парень – с сожалением сказал Чарли, что вычтет в районе десяти процентов с его оплаты за доставку этого груза. Напомнил, что обычно по контракту идут тридцать, но он не хочет так поступать с Чарли. Да, Хэнк неплохой парень. Но Чарли едва удержался от того, чтобы бросить стакан с уже допитой газировкой прямо в окно кафе и послать куда подальше официантку, принёсшую счёт. Удержался, но злость в нём не угасала: копилась лишь всё больше и больше.

И вот теперь, вместо расслабления и удовольствия у него, у Чарли Вудса, просто никак не хотел вставать долбаный член на грёбаную проститутку, на которую всегда вставал! У него даже дома с женой такого никогда не было! Впервые в жизни ему пришлось сделать вид, что он получает оргазм. Маргарет сделала вид, что ничего не заметила, но Чарли был уверен, что она всё поняла. И это ужасно бесило его.

Чарли почувствовал лёгкое прикосновение к самому краю своего достоинства. Он посмотрел вниз – пальчик Маргарет уже медленно двигался к корню. Чарли, неожиданно для себя, отбросил руку Маргарет. Он не чувствовал никакого ни возбуждения, ни желания.

– Не устроим второй раунд, зайчик? – стрельнув глазками, с деланым удивлением спросила Маргарет.

– Нет, не сегодня.

– Очень жаль, я хотела показать тебе кое-что новое. Недавно научилась…

Маргарет снова слегка сжала достоинство Чарли и потянулась к его губам. Она была весьма красива, для своих… сколько ей было лет? Чарли не имел ни малейшего представления, но он не дал бы ей больше тридцати. Длинные стройные ножки, изогнутая фигурка, округлые груди, тонкая талия. На краткий миг Чарли показалось, что что-то внутри него шевельнулось, что он готов – Чарли потянулся навстречу её пышущим жаром губам, но… воспоминание о ссоре с женой пронеслось у него перед глазами. И Чарли снова отстранился от неё.

– Ну ладно, не сегодня так не сегодня.

Маргарет наигранно надула губки, после чего буквально за минуту оделась и теперь приглаживала причёску и подкрашивалась, смотрясь в боковое зеркало фуры. Чарли смотрел в окно противоположной двери, задумавшись о чём-то. Потом достал бумажник и отсчитал привычную уже сумму.

– Зайчик, ещё пятёрик, – не отрываясь от своего занятия, заметила Маргарет.

– Но ведь всегда…

– Луиза сказала, что теперь нам надо брать на пятёрик больше. Прости, зайчик, но что я могу поделать.

У Чарли были ещё деньги. Но внутри него словно лопнула струна, всё накопившееся за день словно вырвалось наружу – он не собирался уступать.

– Маргарет, – чуть более грубым тоном начал Чарли, – у меня некоторые трудности, может, на пятёрик больше со следующего раза?

– Ну, за-а-ай. Что я могу поделать. Луиза… – Маргарет потянулась губами к щеке Чарли, он резко отстранился. – Да что с тобой сегодня такое?

– Всё… в… порядке… при чём тут Луиза? Я не к ней приезжаю каждый долбаный раз!

– Долбаный раз? Не повышай на меня голос!

– Я не…

– Гони деньги, и я пойду! Видеть тебя не хочу!

– А если нет?

– Но ведь я всё сделала, я честно выполнила свою работу! Я не виновата, что у тебя не…

– Что?

– Ничего. Давай деньги, и я ухожу!

– На` тебе стандартную оплату за твои никчёмные труды, и проваливай из моей тачки!

Чарли бросил купюры прямо в лицо Маргарет. Он уже почти ничего не видел – белая пелена злости застилала ему глаза. Ему хотелось открыть дверь и выкинуть эту грёбаную шлюху на хрен из кабины. Тяжело дыша, он сдерживал себя из последних сил.

– Ах ты! Ах ты ж! – Маргарет схватила деньги, одним рывком открыла дверь и выпрыгнула из машины. – Ах ты ж, сука! Импотент чёртов! Я на тебя в полицию подам! Так и скажу, грёбаный импотент не может даже оплатить! Ничего не может! Теперь я понимаю, почему ты ездишь ко мне, видимо, твоя грёбаная жёнушка не выдерживает тебя! И идёт трахаться скорее к соседу, чем к тебе!

Чарли открыл дверь со своей стороны и одним прыжком оказался на земле. Обошёл капот и направился прямо на Маргарет.

– Ты не посмеешь, чёртова шлюха! – Тыча пальцем, он двигался к ней, не останавливаясь, отчего Маргарет, испугавшись, закрыла рот и начала медленно отступать. – Заявление?! На меня?

В глубине души, возможно, Чарли понимал, что никуда и никакое заявление она писать не будет. Эта пустая угроза даже звучала глупо и совсем неискренне. Но основная цель этой угрозы – зацепить Чарли – была достигнута. Он был уже вне себя. Если Маргарет напишет заявление, то его семейная жизнь кончена, а он не заслуживает всего того, что происходит с ним. Мысли об этом роились в его голове, словно бешеные муравьи, и пожирали его мозг.

– Слышишь меня?! Слышишь, сучка? – Он схватил её за запястье левой рукой, а правой направил указательный палец прямо в лицо.

– Да пошёл ты!

Придя в себя, Маргарет ударила его ладонью по лицу и, воспользовавшись его секундным недоумением, вырвалась. После чего пошла по обочине в сторону города, заливаясь слезами. Через пару секунд Чарли настиг её. Он уже совершенно слетел с катушек и не осознавал, что творит. Он вновь попытался схватить Маргарет за руку, но она вырвала её и уже хотела побежать, как удар кулака в висок свалил её с ног.

– Ты! Никуда! Не! Заявишь! Поняла?! ПОНЯЛА?!

Чарли стоял над Маргарет и орал на неё, орал, надрываясь, изо всех сил несколько минут. После чего, понемногу придя в себя, он упал на колени рядом с ней. Разум вернулся к нему, он осознал, что произошло и то, как он повёл себя. Ему стало безумно стыдно.

– Боже… Маргарет… прости меня, я не хотел… Правда, я не знаю, что на меня нашло… Маргарет?

Он тронул её за плечо, но она никак не откликнулась. Её тело словно обмякло. Он повернул её лицом к себе и не смог сдержать вырывающийся из груди крик. Глаза Маргарет застыли, лицо выражало гримасу удивления, смешанного с испугом. По виску, в месте, куда пришёлся удар, стекала алая струйка крови. Она не дышала.

– Что же я наделал… что же я наделал… – Чарли бормотал не переставая, он не знал, что ему делать.

Паника овладела им – он вскочил с колен, бросился к фуре, потом снова вернулся к Маргарет и попытался пробудить её, но тщетно.

– Зачем?! Зачем я приехал, боже!

Чарли начал бить себя по щекам, пытаясь привести себя в чувство. Нужно было как-то выпутываться из этой ситуации. Но как? Как можно утаить это убийство? Как? Как не попасть в тюрьму или, ещё хуже, на электрический стул? Что же делать?! И тут ему пришла гениальная, как ему показалось, идея. Он вспомнил, как прочитал в газете в кафе о преступлении, произошедшем, кажется, с неделю назад, в этом самом проклятом городишке…

– Что ж, Рик, не могу сказать, что прямо удивлён, но это сработало! – поднимая бокал тёмного пенистого пива как бы в честь напарника, провозгласил Ник Чойс.

После такого успешного допроса, закончившегося признанием, напарники сумели затащить Роунса в их любимый паб. Он, конечно, отговаривался и отбрыкивался, как мог, но всё же сломился под их напором. В пабе было полно народу – всё же ранний вечер праздничной субботы, самое время. Им еле-еле нашли место, и то по большей степени благодаря Чойсу – его тут явно видели не раз и весьма тепло к нему относились.

– Обожаю этот паб, Рик. Ты просто обязан попробовать местные гренки с сыром и с устричным соусом! – продолжил после глотка пива Ник.

– Попробуйте, детектив. Иначе он не отвяжется, проверено, – шепнул Роунсу Том.

Примерно через час они вышли из паба сильно потяжелевшие. Ник Чойс ещё и достаточно покрасневший – он единственный из них пил, зная, что Том отвезёт его домой. Они отлично посидели, вспоминая моменты допроса и делясь впечатлениями, а также вспоминая давние дела, пройденные Ником и Риком вместе. Даже сам Роунс активно участвовал в диалоге, приподнятое настроение и атмосфера паба помогли на время сбить с него депрессию. На улице их освежил лёгкий весенний ветерок: в этот вечер было на радость тепло, но при этом совершенно не душно. Взглянув на часы, Роунс вспомнил, что ещё утром подумывал заехать к Элис и племянницам, но теперь чувствовал, что безумно устал и силы покинули его окончательно. А на следующий день ещё надо было ехать к семье Худ.

– Ты сможешь завтра поработать-то, Ник? Нас ждёт важное дело, не менее важное, чем сегодня, – обеспокоенно посмотрев на напарника и оценив его состояние, спросил Рик.

– Всё будет пучком. Я ещё хоть куда! – Ник горделиво выпрямился, но тут же потёр спину, скривившись, после чего посмотрел в свой телефон. – О, тут парочка смс от шефа. Кажется, он нами доволен, даёт отгулы на следующей неделе минимум на понедельник и вторник за наши труды.

– Понятное дело…

Напарники неспешно доковыляли до припаркованных автомобилей – «жука» и фордика. Ник несколько раз повторил Тому, чтобы он вёл очень осторожно, и лишь после этого погрузился на пассажирское переднее сиденье.