Взять Рут с собой на шпиль церкви я не могла – всё-таки в пожарную охрану иноземцев не пускали, тем более из Германии. Но как-то в одну особенно ясную ночь, спустя где-то месяц после седера, я дождалась темноты и вывела её наружу. Домик плотно обступали деревья, но мы прошлись вдоль дороги, пока не оказались на открытом месте.

– Сьюзан мне показывала в небе картинки, – сообщила я, – ковш там, к примеру, дракон.

Рут вздёрнула плечами.

– Ну да, знаю такие, естественно. А ты думала, астрономию в Англии изобрели? Кеплер вообще-то немец был.

– Какой Кеплер? – Похоже на «Гитлер».

Рут рассмеялась.

– Ох, Ада! Зачем ты меня из дому вытащила?

– Хотела тебе показать. – Когда я рассматривала звёздное небо, мне становилось легче. Вдруг Рут тоже поможет. – Возможно, твоя бабушка сейчас тоже смотрит на звёзды. Те же самые. Может, прямо сейчас.

Рут плотно сжала губы. Помолчав, выдавила:

– Что, по-твоему, я должна на это сказать?

– Ничего. Мне просто показалось, что тебе нужно на них посмотреть, вот и всё.

Она зашагала обратно к дому.

– А ты не беспокойся, – бросила она мне, – насчёт того, что мне нужно.

13 мая 1941 года я в первый раз в жизни отпраздновала свой настоящий день рождения. Мне исполнилось двенадцать лет.

Раньше, примерно до сентября, я и знать не знала, когда у меня день рождения. Даты, которые стояли у нас с Джейми на эвакуационных удостоверениях, Сьюзан просто выдумала, чтобы были хоть какие-то. Но выдуманные мы с ней тоже отмечали.

Мама же дни рождения не отмечала. Она вообще ничего не отмечала.

Мэгги снова была у себя в школе, зато Рут с Джейми собрали цветов по живым изгородям и усыпали ими кухонный стол. Сьюзан дала мне на завтрак кусочек бекона и персональную яишенку из одного целого яйца; а перед тарелкой они с леди Тортон выложили подарки – книжки, аж три сразу.

Это был перебор. Под кожей зашевелилась знакомая паника, как на церковном шпиле. Бекон я отдала Джейми, книги отодвинула подальше, с глаз долой. Яишенку пришлось кое-как в себя запихать, чтобы Сьюзан не сердилась, что яйцо зря потратила.

А ведь дни рождения должны быть чем-то привычным. Их должна была отмечать наша мама. Но нет.

– Всё хорошо, – заговорила Сьюзан, наблюдая за моим лицом. – Что бы ты ни думала, что бы ни чувствовала – всё хорошо, всё в порядке. Ш-ш. – И заключила меня в объятия.

– Почему она меня не любила? – прошептала я.

– Потому что она была разбитым человеком, – ответила Сьюзан. – Помни об этом. Она, не ты.

Раньше у меня была калечная нога, но теперь она работала нормально. Выходит, не в ноге дело. Что-то ещё со мной не так. Другие матери ведь любят своих детей.

Я выбежала во двор. За мной следом Рут.

– Чего ты так испугалась? – спросила она.

– Ничего я не испугалась, – говорю. – Я вообще ничего не боюсь.

– Ага. А ещё у тебя совершенно обычная нормальная нога.

– Может, нога у меня и больная, – говорю, – зато голова здоровая.

Рут подняла дугой брови.

– Ну естественно! Кто же спорит?

– Так, всё. Я на конюшни. Мне надо проехаться. – Я сделала два шага по тропинке и обернулась к Рут. – Хочешь со мной?