– Пожалуйста, не разрешай ей, – взмолилась я, как только мы остались со Сьюзан одни – стояли и нарезали овощи к обеду.

– О моём разрешении здесь вопрос не стоит, – возразила Сьюзан. – Это её дом. Это она разрешила нам пожить у неё. Тут не мне решать.

Леди Тортон выгоняли из её особняка, потому что особняк государство решило занять под какие-то военные нужды. Очевидно, в годы войны государство могло просто взять и забрать, что там ему требуется. На переезд леди Тортон дали две недели.

– Разве у неё нету средств где-то в другом месте разместиться? Поприличнее?

– Конечно, есть, – ответила Сьюзан. – Но она не хочет.

– Чего тут не хотеть? Не понимаю.

– А тебе и не нужно. Но ты представь на секундочку, каково ей слоняться одной по этой пустой громадине. Все ведь разъехались – и муж, и дети, и слуги, комнаты стоят пустые. Представляешь, как ей одиноко?

Представить хоть какие-то чувства у леди Тортон было сложно.

– Она же постоянно занята, – сказала я. – И потом, там эта экономка ещё.

– Экономка уезжает к сестре, в Лайм-Риджис. У леди Тортон есть, конечно, в городе свои друзья, но здесь всё, к чему она так привыкла. И потом, с нами ей не будет одиноко. Думаю, это пойдёт ей на пользу.

Я задумалась.

– У неё правда есть друзья? Здесь, в городе. – Помнится, среди тех дам, что приезжали на бумажную погоню, местных не было.

– Конечно, есть, – резко ответила Сьюзан. – Я, например.

Первую неделю леди Тортон разбирала мебель и вещи – что на чердак особняка, что к нам. Из двух остававшихся комнат одну заняла она сама; вторую могла бы отдать Мэгги, когда та приедет из школы, но вместо этого леди Тортон определила, что Мэгги будет ночевать со мной.

Половину моей комнаты она тоже заняла вещами, и Сьюзан ничего ей не сказала. Леди Тортон просто поменяла у меня там всё, сдвинула моё в стороночку и накрыла тряпочкой, а Сьюзан не вмешалась.

Вторую свободную комнату леди Тортон решила оставить, как она сказала, гостевой, на случай если приедет Джонатан или кто-то ещё.

Набитый её пожитками, дом стал другим. Кастрюль, сковородок, посуды – больше, чем нужно. На кухне новый стол, длиннее и шире, к нему новые стулья, в дополнение к старым. В гостиной – плюшевый диван, роскошное мягкое кресло. Ещё одно радио, больше нашего; перед камином – оградка. На полу везде ковры, на стенах – картины. Причём та, что над камином, якобы очень хорошая. Мне она, правда, совсем не понравилась – какие-то дохлые птицы; зато на кухню повесили картину с лошадьми. Эта мне понравилась больше.

В первый вечер, когда леди Тортон окончательно переехала к нам, мы собрались все вместе на ужин. Готовили мы со Сьюзан. За новым обеденным столом леди Тортон села во главе; раньше туда садилась Сьюзан.

Я сказала:

– Джонатану увольнительную не так уж часто дают. Когда приедет, может и с Джейми в одной комнате заночевать. А у Мэгги тогда будет своя.

Леди Тортон окинула меня прохладным взглядом.

– Я рассчитывала, – проговорила она, – что вам с Мэгги захочется вместе.

В каком-то смысле это действительно было бы здорово, но с другой стороны как бы и не совсем. Я открыла рот, чтобы возразить, но сидевшая напротив Сьюзан настоятельно мотнула головой. Почему – не знаю, раньше она ведь никогда не возражала, чтобы я высказывала своё мнение; однако упорствовать я не стала.

Леди Тортон – та даже тарелок за собой не убрала. Просто встала и вышла. Джейми принялся собирать со стола, а Сьюзан подождала, пока дверь за леди Тортон закроется поплотнее, и наклонилась ко мне:

– А ты в самом деле не хочешь, чтобы Мэгги поселилась в твоей комнате? Я и не думала, что тебе будет жалко.

– Конечно, не жалко! – ответила я. – Пусть селится. Так-то я бы с ней всем поделилась, что у меня есть.

– Тогда в чём же дело?

Я долго подбирала слова для того, что накопилось внутри. Сьюзан ждала. В конце концов я сказала:

– Вообще я не против, чтобы Мэгги поселилась в моей комнате. Но леди Тортон там всё так переделала, будто это Мэггина комната, в которой поселилась я. – Подумала ещё и добавила: – Мне и так до Мэгги как до луны. А теперь особенно видна эта пропасть.

Сьюзан вскинула брови.

– Ну-ка пойдём, покажешь.

В бывшую раньше моей комнату леди Тортон уже поставила дополнительную кровать. Мой комодик она убрала, а на его месте появился массивный платяной шкаф полированного дерева. На замену моей книжной полке пришла другая, тройная, и два уровня из трёх были плотно забиты книгами Мэгги, а на третьем одиноко лежал мой словарь рядом с сокровенной коробочкой. Один из ящиков в платяном шкафу леди Тортон освободила мне под бельё, а гору дочкиных платьев сдвинула поплотнее, чтобы осталось место под мои, но поскольку у меня платьев было всего три – два повседневных и одно новое, выходное, – то они сиротливо болтались в пустоте.

Обе кровати леди Тортон застелила одинаковыми покрывалами, разложила подушки в оборочках, а матрасы снабдила кружевной окантовкой, которая свисала до самого пола. На окна, поверх маскировочных ставней, она повесила шторы с воланами; пол между кроватями застелила ворсистым ковром, позаимствованным из бывшей комнаты Мэгги в особняке, а стену над её кроватью завесила фотографиями в рамках.

– Так, понятно, – сказала Сьюзан. – Но ты знаешь, ведь до бомбёжки у вас в комнате тоже был коврик и занавески. И одежды у тебя было побольше.

– Такой, как у Мэгги, у меня точно никогда не было, – заметила я.

Сьюзан потянулась в шкаф и вытянула за край какой-то предмет одежды.

– Редко у какой девочки найдётся такая одежда, как у Маргарет Тортон, – проговорила она.

– Достопочтенной Маргарет Тортон, – добавила я. Достопочтенная – это был её официальный титул. Не леди и не лорд, но тоже неплохо.

– Э-ге, да ты, кажется, завидуешь, – протянула Сьюзан.

– Нет! Плевать мне на то, какие у Мэгги шмотки. Просто это больше не моя комната, и меня, заметь, никто не спрашивал. Меня не спрашивали, а хочу ли я себе такое покрывало или вот эти кружевные оборочки на матрас. Меня не спрашивали, а что я вообще хочу. У нас весь дом теперь как чужой. Как дом леди Тортон.

Сьюзан притянула меня к себе и поцеловала в макушку. Я поскорей вывернулась из объятий.

– Это и есть дом леди Тортон, – сказала Сьюзан. – Я понимаю, не очень хочется об этом постоянно помнить, но так ведь и есть.

– Ей полагалось вначале спросить, – сказала я.

– Согласна. Насчёт твоей комнаты – несомненно. За новую кухонную утварь я ей, конечно, очень благодарна, равно как и за уют в гостиной, но своевольным перестановкам в моей комнате я бы тоже вряд ли обрадовалась.

– Раньше у меня никогда не было своего личного места, – сказала я.

– И теперь оно для тебя важно, – кивнула Сьюзан.

– Оказывается, да. Хотя я и сама не думала, что настолько. – Я слегка прильнула к ней обратно.

– Может, хочешь переехать ко мне? Выделим тебе половину, обставишь её так, как сама пожелаешь.

Я задумалась.

– Леди Тортон будет недовольна.

– Ну и что. Если ты действительно этого хочешь, я сумею с ней договориться.

Я ещё немного подумала.

– Не знаю, – призналась я в конце концов. – Давай подождём, пока Мэгги приедет. Я посмотрю, как мне с ней будет. – Потому что вообще-то с Мэгги мне всегда было здорово. Это леди Тортон меня напрягала, но никак не Мэгги.

– Ну и хорошо, – заключила Сьюзан. – А пока что можешь делать со своей половиной всё, что душа пожелает. Хочешь – верни, как было. Только вещи Мэгги не трогай. И при леди Тортон дверь не открывай. Меньше видит – крепче спит.

Ещё непривычней стало вечером: леди Тортон – и у нас в доме. Ванну она приняла сразу после ужина и спустилась вниз в домашнем халате. Леди Тортон – в домашнем халате. Как я ни старалась, не могла перестать пялиться. Она уселась в своё большое мягкое кресло, закинула белые ступни в тапочках на вышитую подушку для ног и принялась молча читать. Я так и впилась глазами – а она сидит, страницы перелистывает. Потом подняла на меня глаза и говорит:

– Ада, умоляю. Мы не в зоопарке.

Я моментально уставилась в стенку. А Джейми спрашивает:

– Зоопарк – это что такое?

Леди Тортон взметнула брови. А Сьюзан спокойно так говорит:

– Зоопарк – это такой большой зверинец под открытым небом, где в клетках выставляют разных животных напоказ, и люди платят за вход, чтобы на них посмотреть. В Лондоне есть большой зоопарк.

– А, как цирк уродов, – подхватил Джейми. Чёрт его знает, где он мог про цирк уродов подцепить.

– Ну уж нет, не совсем, – вставила леди Тортон.

– А какие животные там бывают? – спросила я.

– О, всякие, – ответила Сьюзан. – Вот какие тебе могли в книжках попасться. Обезьяны, скажем, зебры. Львы.

– И я вам не обезьяна, – снова вставила леди Тортон. – Будете в меня арахисом кидаться – рожу не скорчу. – Что имелось в виду, я не поняла, но Сьюзан с леди Тортон улыбнулись.

Буквально на следующее утро вернулся лорд Тортон. Подкатил к нашему домику на автомобиле, вышел, открыл пассажирскую дверцу, и наружу вылезла девчушка немногим старше меня. Тёмные волосы, бледное лицо, а выражение – как у Боврила, независимое и настороженное.

Из дома им навстречу вышли Сьюзан и леди Тортон.

– Здравствуйте, дамы, – поприветствовал их лорд Тортон и достал с заднего сиденья портфель. – Здравствуй, Ада. – Он положил руку на плечо девушке и слегка подтянул её к нам вперёд. – Сьюзан, я привёз вам обещанный проект. Познакомьтесь, это Рут.

Я уставилась на Рут. Рут уставилась на меня. Причём уставилась возмущённо – то ли моим видом, то ли тем, что её назвали «проектом».

– Ей шестнадцать, – возвестил лорд Тортон, – она готовится поступать в Оксфорд, и вы будете заниматься с ней математикой за плату. Я подготовил список тем, которые ей следует хорошенько освоить… – Он прочистил горло и добавил: – Её отец по профессии статист. Из Дрездена.

Сьюзан в удивлении отпрянула. Леди Тортон застыла как громом поражённая. Почему, я не поняла совершенно; захотелось поскорее узнать, что такое статист.

Рут уткнулась глазами в землю; плечи заметно напряглись. Щёки вспыхнули.

– Невероятно! – воскликнула леди Тортон, кажется, в гневе. – Чтобы духу немецкого в моём доме не было!