Эпоха неолита для Ближнего Востока и Южной Европы связана с кардинальными изменениями в хозяйстве и образе жизни, вызванными переходом к производящему хозяйству — земледелию и скотоводству. Но на Севере по-прежнему сохранялось присваивающее хозяйство, основу которого составляли охота, рыболовство, собирательство. Единственным домашним животным оставалась собака.

Главной приметой неолита здесь, как и во всей лесной зоне, стало появление глиняной посуды — керамики. Эта быстро распространившаяся новация — первый искусственный материал — оказала серьезное воздействие на повседневную жизнь людей. Производство обожженной глиняной посуды облегчало приготовление и хранение пищи, способствовало развитию оседлости и разделению труда внутри первобытных общин. Глиняные горшки вошли в повседневный быт, а их орнамент стал одной из разновидностей прикладного искусства.

На территории Карелии глиняная посуда появляется, видимо, уже в V тысячелетии до н. э. Выглядит она весьма совершенной по всем основным технологическим и типологическим признакам. Керамика становится главным критерием для выделения археологических культур. В ней с особой наглядностью отразились изменения, происходившие в составе населения, связи с другими регионами.

На более высокий уровень поднялась и техника обработки каменных орудий, расширился их ассортимент. Обычным стало шлифование, пиление и сверление камня, умело использовалась техника ретуши.

Природные условия в неолите заметно улучшаются, наступает время «атлантического климатического оптимума». Еще на рубеже бореала и атлантического периода среднегодовая температура поднялась на 1-2 градуса выше современной. Количество осадков приблизилось к современному уровню. Природные зоны сместились к северу. Смешанные и хвойные леса стали простираться вплоть до Белого моря. Побережье Онежского озера входило в южно-таежную зону. В середине атлантического периода наблюдается повышение среднегодовой температуры и понижение влажности, а во второй его половине становится еще суше и теплее. Правда, климат не отличался устойчивостью; случались более прохладные и влажные промежутки. Происходили колебания уровня воды в водоемах, особенно крупных — трансгрессии и регрессии. В засушливые периоды уровень грунтовых вод и водоемов понижался; высыхали болота, мелели реки; на более низкие отметки смещались береговые линии. При увлажнении они возвращались на прежние высоты. Неоднократные чередования регрессий и трансгрессий хорошо прослеживаются по берегам Белого моря и Онежского озера. Так, в атлантической береговой террасе Онежского озера выделяется 3-4 промежуточных уступа, или ступени. Максимальная трансгрессия в Онежском озере с подъемом воды на 3-3,5 м имела место в раннеатлантическое время. Продолжается сильное заболачивание, особенно в связи с зарастанием палеоводоемов.

Теплый и в основном влажный климат, мозаичность рельефа, состав почвенного покрова и подстилающих пород обусловили разнообразие лесов, в которых доминировала ель. Ее дополняла сосна, а в примеси — береза и широколиственные породы: дуб, вяз, липа, клен, лещина. Возможно, именно с потеплением связано исчезновение полуземляночных жилищ, характерных для мезолита. Их сменили наземные жилые сооружения, обнаружить следы которых гораздо труднее. Только на стоянке Илекса V на Водлозере удалось выявить такое наземное жилище диаметром 3 м с очагом на полу и выходом в сторону берега.

Культура сперрингс

К числу самых ранних неолитических культур Карелии относится культура сперрингс, названная по поселению в Финляндии и существовавшая приблизительно с середины V до конца IV тысячелетия до н. э. Основная часть памятников данной культуры (более 150) найдена на территории средней и южной Карелии, свыше 50 — в Финляндии и единичные — в Ленинградской, Вологодской, Архангельской и Мурманской областях. Среди наиболее изученных в Карелии можно выделить поселения Сулгу II, Пушсовхоз II, Кочнаволок I, Пегрема IX, Коргуба I, Илекса V, Сандермох IV, Войнаволок XXVII, Шелтозеро VIII и др. Как правило, площадь их не более 2000 кв. м. Культурный слой мощностью от 10 до 50 см имеет ярко-красный (разных оттенков) цвет из-за примеси охры. В нем встречались очаги, кострища, кладки из камней, хозяйственные ямы, бытовой инвентарь.

Самой массовой находкой отныне становится керамика — черепки разбитых сосудов. Свыше 1200 удалось выделить целиком или дать их графическую реконструкцию. Для культуры сперрингс характерны большие, толстостенные (0,8-1,2 см) горшки диаметром от 30 до 50 см в верхней, расширенной части. Края их обычно не профилированы, венчики с прямыми плоскими торцами. Днища имели округлую или слегка заостренную форму, чаще напоминающую яйцевидную или же более приземистую «митровидную». Реже встречались сосуды диаметром 15-30 см, обычно более тонкостенные (0,5-0,8 см), изредка со слегка отогнутой наружу или внутрь верхней частью и, наконец, совсем редко — миниатюрные сосудики чашевидной или полуяйцевидной формы диаметром 5-12 см и толщиной стенок 0,3-0,6 см.

Фрагменты керамики сперрингс

Сосуды лепили вручную из лент шириной 4-6 см, соединенных способом наложения; стыки их тщательно заглаживали. В качестве примеси-отощителя к глине при формовке добавляли песок, дресву, птичий помет, слюду, а иногда использовали и органические добавки, выгоравшие при обжиге. Качество посуды, ее цвет, прочность во многом зависели и от силы, и от тщательности обжига. Изредка с наружной стороны горшки окрашивались охрой. Их берегли, а треснувшие — чинили: под венчиками встречаются следы сквозных отверстий для скрепления трещин.

Почти все сосуды орнаментировались обычно по всей поверхности, включая днище. Лишь по краю венчика оставалась свободная полоска шириной до 2,5 см. Техника орнаментации, элементы и мотивы узоров отличаются большим разнообразием.

Каменный инвентарь культуры сперрингс

Основные приемы нанесения орнамента: прочерченные линии, отступающая лопаточка (когда специальной палочкой проводили линию с периодическими нажимами); оттиски «веревочки» и оттиски рыбьих позвонков (окуня, плотвы, сига и щуки). Иногда они сочетались. Чаще всего использовались прочерченные линии. Дополнительными элементами служили круглые или прямоугольные ямки, ямчатые вдавления, круглые и овальные вдавления с насечками на дне. Общий принцип орнаментации — выделение нескольких горизонтальных зон (или поясов).

В производстве орудий улавливается определенное влияние местной мезолитической традиции. Сырьем служили в основном те же породы — сланец, кварц, песчаник, кварцит, шифер. Изделия из кремня чаще встречаются на южном и юго-восточном побережье Онежского озера, по берегам Водлозера, в низовье р. Выг, где нередко даже преобладают.

Меньше стало ножевидных пластин, распространились наконечники стрел и копий с двухсторонней ретушью. До половины общего числа орудий составляют скребки. Широко использовались ножи. Распространены рубящие и долбящие сланцевые орудия (топоры, тесала, долота), абразивы, кирки и киркообразные изделия, грузила для сетей (в виде просверленных галек), грузики для удочек, части составных рыболовных крючков. Появляются украшения в виде сланцевых колец и сланцевых же подвесок каплевидной формы с просверленным отверстием.

Заметное сокращение числа долговременных поселений, исчезновение полуземляночных жилищ, видимо, отражает подвижный образ жизни населения — охотников и рыболовов.

О погребениях и погребальном обряде можно судить по могильнику Сандармоха, расположенному на северном побережье Онежского озера. Большинство из 107 раскопанных погребений относятся к культуре сперрингс. На места захоронений указывают красные охристые линзы овальной или подпрямоугольной формы, выделяющиеся на фоне желтого песка. Длина могил 1,5 м и более при ширине около 0,7 м; глубина от 0,45 до 0,85 м. Большинство ориентировано по линии запад-восток (с отклонениями) и лишь 9 — по линии север-юг. На некоторых могилах — выкладки из валунов.

В могилах найдены косточки животных и рыб, фрагменты керамики, рубящие орудия и их обломки, кирки, абразивы, скребущие и режущие орудия, осколки и отщепы камня, изредка наконечники стрел, украшения — то есть те же находки, что и на одновременных поселениях.

Сходство со сперрингс имеет керамика Сяряисниеми I. Она встречается в северной Норвегии и Финляндии, на Кольском полуострове и датируется V тысячелетием до н. э. Всего известно более 60 поселений с такой посудой. Больше всего их в северной и западной Карелии (Логмозеро I, Кудомгуба VII) и в бассейне Белого моря (Березово X, Ерпин Пудас II), на северном берегу Онежского озера (Сандермоха II, Оровнаволок V). Сосуды крупные, остродонные, толщина стенок от 0,8 до 1,5 см. Тесто грубое, с обильной примесью дресвы (иногда органики), не всегда хорошо промешанное. Каменный инвентарь тоже в целом близок инвентарю культуры сперрингс.

Происхождение культуры сперрингс остается не вполне ясным. Ее причисляют к кругу культур с гребенчато-накольчатой керамикой, широко распространенных в лесной зоне Восточной Европы, и отмечают некоторое сходство ее керамики с посудой днепро-донецкой, верхневолжской и волго камской неолитических культур. Но исходная для нее область (или культура) еще не выявлена.

Культура ямочно-гребенчатой керамики

Какое-то время данная культура сосуществовала с культурой сперрингс, а затем вытеснила и сменила ее. Представлена более чем двумя сотнями поселений и является частью обширной культурно-исторической общности с ямочно-гребенчатой керамикой, охватывающей всю лесную зону европейской части России — от Кольского полуострова до северной Украины и от восточной Прибалтики до Прикамья. Отличительная особенность данной культуры — орнаментация сосудов, сплошь покрытых зонально-горизонтальными поясами из ямок и оттисков гребенчатых штампов. В Карелии в орнаменте наблюдается доминирование ямок над оттисками гребенчатых штампов. Как дополнительные элементы встречаются оттиски торца палочки, веревочки, полулунные вдавления, прочерченные и нарезные линии и т. д. На территории Финляндии и Прибалтики предпочтение отдавали разнообразным оттискам гребенчатого штампа.

В юго-восточной части Карелии ранняя ямочная керамика весьма совершенна: тонкостенная, хорошего обжига, с небольшой примесью песка или дресвы. Сосуды стандартной полуяйцевидной формы укороченных пропорций, самых разных размеров — от 2 до 50 см в диаметре. Примерно для 60% их характерно чередование ямок и оттисков торца палочки в верхней части сосудов и сплошное заполнение ямками остальной части — вплоть до самого днища. Появляются простейшие геометрические мотивы и композиции. Сходство с подобной керамикой поселений в бассейне озер Воже, Лача и Белое позволяет предположить, что такая керамика возникла в районах, лежащих к югу и юго-востоку от Онежского озера, откуда и началось ее распространение. Не исключено и влияние льяловской культуры Волго-Окского междуречья.

Больше всего поселений с ямочно-гребенчатой керамикой известно в бассейне Водлозера, на северо-восточном, восточном и западном побережье Онежского озера, в низовье р. Выг, на озере Сямозеро. Их очень мало по побережью Ладожского озера и в северо-западной Карелии.

Поселения располагались на песчаных участках озерных или речных надпойменных террас в бухтах, заливах, проливах, на мысах, в устьях и истоках рек. Они хорошо фиксируют древние береговые линии, которые со временем смещались. Так, на южном побережье Онежского озера поселения с ямочной керамикой подтоплены и размыты или вообще оказались под водой. Напротив, на северном и северо-восточном берегах они располагаются на нисходящих террасах на высоте от 6 до 13 м и на расстоянии от десятков и сотен метров до нескольких километров от современного уреза воды.

Выделяются долговременные поселения площадью 1500-3000 кв. м с культурным слоем мощностью 0,5-0,7 м, а местами — до 1 м, богатым разнообразными находками, прежде всего керамикой (в среднем фрагменты 150-160 сосудов). Они могли существовать несколько десятков лет. Преобладают же кратковременные, сезонные стоянки площадью 200-400 кв. м.

Характерным памятником с ямочной керамикой является поселение Черная Речка I, относящееся к типу сезонных, но просуществовавшее, возможно, несколько веков. Площадь его — 1500 кв. м (раскопано 504 кв. м). Культурный слой достигал 1 м и содержал свыше 6000 фрагментов керамики от 800 сосудов, почти 700 каменных изделий, более 2000 отходов их производства, около 400 косточек. Вскрыто 70 хозяйственных ям, 5 каменных очагов, 10 кострищ, тяготеющих к центральной части поселения с более мощным и ярким культурным слоем и обилием находок. Диаметр очажных кладок не превышал 0,8 м. В открытых кострищах зольно-углистая прослойка достигала 0,3-0,4 м. Ямы хозяйственного назначения имеют диаметр от 0,5 до 2,5 м и глубину от 0,2 до 1,5 м. Следов жилищ не обнаружено. Видимо, это было базовое промысловое поселение.

На долговременном поселении Вигайнаволок I под Петрозаводском под слоем позднее намытого песка вскрыто 10 жилых построек площадью от 12 до 70 кв. м. Все они прямоугольные, вероятно, столбовой конструкции, почти наземные. Пол углублялся лишь на 0,10-0,15 м. Выходы в виде узких коридоров направлены в сторону озера. Внутри жилищ, в центре или со смещением к одной из стенок, обязательно размещалось кострище (очагов не найдено). Два жилища оказались двухкамерными, соединенными коридорами, причем меньшая по размерам, вероятно, служила сенями, а другая — жилым помещением.

На поселении Пегрема V в Заонежье вскрыто два почти четырехугольной формы жилища, расположенных вдоль бровки древнего берега и соединявшихся друг с другом коридором. Площадь каждого из них около 25 кв. м. Основания углублены в материк на 0,2-0,4 м. На полу обнаружены каменные очаги и кладка неясного назначения. Одно из жилищ служило, вероятно, мастерской для обработки сланцевых орудий.

Известные пока неолитические жилища относятся к развитому или позднему его этапу. Ранее, в период «климатического оптимума», возможно, строили более легкие наземные сооружения типа чумов, следов которых не сохранилось.

В керамике (а всего выделено около 2500 сосудов) преобладают полуяйцевидные горшки с прямыми или слегка выпуклыми стенками и округлым или округло-коническим дном; реже представлены шаровидные с более выпуклыми стенками в средней части и округлым дном и, наконец, еще одна устойчивая форма — полусферические миски или чашки с округло-уплощенным дном.

Сосуды с ямочно-гребенчатым орнаментом

По размерам их тоже можно подразделить на три группы: миниатюрные и малые — диаметром от 2 до 17 см, средние — диаметром от 18 до 30 см и крупные — диаметром от 31 до 45 см. И на внешней, и на внутренней поверхности сосудов средних размеров заметен нагар. Значит, в них готовили еду. На миниатюрных и малых сосудах следов нагара нет; часть из них служила столовой посудой, часть — игрушками. Большие и часть средних сосудов использовали для хранения запасов пищи.

Сосуды обычно тонкостенные — 0,6-0,7 см, лепились из хорошо промешанной и размятой глины с добавлением песка или дресвы, иногда использовалась и какая-то органическая примесь. Техника изготовления — способ кольцевого налепа глиняных лент, соединенных торцами. И внешняя, и внутренняя поверхность затем тщательно заглаживались. Потом наносился орнамент и, наконец, производился обжиг. Цвет сосудов становился желтым, оранжевым или коричневым.

Среди основных элементов орнамента, в целом несложного и однотипного, доминировали круглые глубокие ямки, оставившие выпуклости-негативы на внутренней стороне стенок. Они наносились специальными стерженьками — деревянными, костяными, сланцевыми или даже глиняными. Использовались и такие приемы, как вдавления торцом тонкой палочки-щепки, оттиски гребенчатых штампов, горизонтальные нарезные линии разной глубины и др. На раннем этапе наблюдается преобладание композиций из ямок в сочетании с торцевыми отпечатками. Позднее число и разнообразие элементов орнамента возрастает, все шире распространяются оттиски гребенки.

Любопытно и одновременное использование инородных сосудов. На 20 поселениях — на Водлозере, в низовье р. Выг и в устье р. Водлы — выявлена примесь чужеродной каргопольской керамики (от 13 до 55%) — тонкостенной, сделанной из глины высокого качества, хорошо обожженной. Размеры сосудов небольшие или средние. Орнамент состоит из четких узких насечек. Чуть ниже венчика — горизонтальный поясок из довольно редких круглых сквозных отверстий.

Характер и состав каменного инвентаря предопределяла местная сырьевая база. В юго-восточной Карелии чаще использовался кремень, меньше сланец, редко кварц, лидит, песчаник, гранит и кварцит. Уже упоминалось, что кремень содержали известняки и доломиты, выходы которых имеются у южного побережья Онежского озера в районе Вытегры. Петрографические анализы показали, что кремень из Девятинского и Кюршевского месторождений (от белого и серого до коричневого оттенков) использовался на поселениях восточного побережья Онежского озера прежде всего для изготовления скребущих и режущих орудий. В центральном и северо-западном районах Карелии кремень заменял местный кварц и кварцито-песчаник. Почти повсеместно использовались сланцы, легко поддающиеся обработке путем скалывания, шлифовки, пиления.

Самую многочисленную категорию (в среднем до 30-40%) составляют орудия, связанные с охотой: скребки, ножи, проколки, другие инструменты для разделки добычи и обработки шкур. Но наконечников стрел мало. Они сделаны из кремневых пластин или пластинчатых отщепов с двусторонней обработкой и имеют листовидную форму. Встречаются экземпляры с выделенным черешком. Наконечников дротиков и копий еще меньше. Преобладают же скребки стандартных форм, различающиеся по размерам, форме, способу обработки рабочего края. Орудия рыбной ловли представлены грузилами для сетей и грузиками для лесок.

Для работы по дереву использовались топоры, тесла, включая желобчатые, стамески, скобели, резцы, резчики, пилы, сверла, развертки и строгальные ножи из сланца, реже из кремня. Рубящие орудия обычно имеют стандартную форму — либо они прямые, прямоугольные, либо расширенные к лезвию, изредка — узколезвийные. Обычно вся поверхность хорошо отшлифована, на боковых гранях нередко видны следы пиления.

Для обработки камня применялись отбойники, сверла, ретушеры, пилы, шлифовальные плиты, плитки и бруски; кости и рога — кремневые скобели из отщепов, сверла, пилки. Костяные предметы единичны: обломки проколки (или шила), косточки со следами обработки.

Упомянем еще лощила и песты, штампы для орнаментации керамики, а также заготовки, мелкие обломки, нуклеусы и отходы производства. Доля рубящих орудий, шлифовальных плит, брусков и пил намного ниже, чем на поселениях с керамикой сперрингс. Исчезли кирки и киркообразные орудия из сланца.

Орудия культуры ямочно-гребенчатой керамики

В Карелии культура ямочно-гребенчатой керамики появляется с конца V тысячелетия до н. э., когда широколиственные леса простирались вплоть до побережья Белого моря. Во второй половине IV и на рубеже III тысячелетия до н. э., когда климат становится более прохладным и влажным, она распространяется по всей территории Карелии. На позднем этапе, в первой половине III тысячелетия до н. э. исчезают тонкостенные сосуды полуяйцевидной формы, заметно увеличивается число толстостенных с обильной примесью крупной дресвы, иногда органики. В орнаменте начинают использоваться вытянутые или ромбические ямки, оттиски длинных и глубоких гребенчатых штампов, образующих сложные геометрические фигуры. Изредка встречаются изображения водоплавающих птиц.

Этническая принадлежность данной культуры — предмет дискуссий. Высказывалось предположение, что ее население относится к протофинноуграм. Но оно все еще недостаточно аргументировано.

В последние годы сделана попытка в качестве самостоятельной выделить на территории Карелии еще одну культуру — культуру гребенчато-ямочной керамики.

В позднем неолите в лесной полосе между Уралом и Прибалтикой, видимо, в результате взаимодействия населения с гребенчато-накольчатой и ямочно-гребенчатой керамикой появляются археологические культуры с гребенчато-ямочной посудой. Она встречается на территории Финляндии, Эстонии, Латвии, Ленинградской и Вологодской областей.

В Карелии данная культура изучена пока в основном по материалам поселений на северном и западном побережье Онежского озера. Самое крупное из них — Черная Губа IX. Площадь его около 15 тыс. кв. м. Культурный слой тянется вдоль кромки древнего берега широкой и пологой древней террасы в 500 м от современного берега на высоте 8-10 м над уровнем Онежского озера. Из 26 жилищных впадин неправильно-овальных очертаний, размещенных в междувальях и ориентированных вдоль террасы, раскопано четыре. Некоторые впадины расположены попарно. Навряд ли все жилища функционировали одновременно. Неподалеку еще одно постоянное поселение — Черная Губа IV, занимавшее узкую полоску вдоль крутого склона оза и тоже со следами жилищ, располагавшихся цепочкой вдоль древнего берега. Наряду с постоянными существовали и временные летние поселения. Примером может служить Лакшезеро II на Сямозере, протянувшееся полосой длиною в 200 м при ширине до Юму подножия оза, параллельно древнему берегу на высоте 3-4 м над современным уровнем озера.

Из жилищ (всего их вскрыто 10) самые ранние, видимо, на поселении Черная Губа III. Они удлиненные, прямоугольной формы, размером 6-7 м на 4-5 м, углубленные на 0,4-0,6 м. Имеют два выхода и два очага рядом с ними.

На более поздних поселениях Черная Губа IV и IX жилища немного иной конструкции. Очертания их приближаются к квадратным; площадь 6-7 м на 7-8 м. Они имели один выход, чаще на восток. Очаги располагались или у выхода, или в центре. Находки тоже концентрировались в центре жилища. Спальное место (нары) располагалось у стенки, противоположной выходу.

Судя по темным углистым полосам, в основании стен лежали горизонтально положенные бревна. Следы столбов вдоль стен отсутствуют. Конструкция кровли и система крепления бревен не совсем ясны. Не исключено, что здесь, как и в лесном Зауралье, при переходе к энеолиту появляются срубные постройки. Очаги, кострища, хозяйственные ямы встречались и за пределами жилищ. Углубленные в землю очаги, возможно, использовались для обжига керамики.

Выделено (в натуре или графически) более 300 сосудов. Из них 85 — с поселения Черная Губа IX. В основном это крупные (40-50 см в диаметре), толстостенные (0,8-1,3 см) горшки, изготовленные из весьма грубого, плохо промешанного глиняного теста с обильной примесью крупной дресвы, а иногда и органики. Изнутри, реже снаружи стенки покрыты расчесами гребенчатого штампа — следы заглаживания стыков лент шириною 4-6 см, соединявшихся при лепке торцами. И только около четверти — сосуды средних (15-25 см в диаметре) или малых (8-10 см в диаметре) размеров. Они более тонкостенные — 0,5-0,8 см. Тесто их качественнее, примесь органики встречается чаще.

Форма большинства сосудов полуяйцевидная, попадаются высокие яйцевидные, более округлые, и «митровидные» низкие. Все они круглодонные, лишь изредка слегка профилированные в верхней части. Венчики большинства утолщены и слегка скошены внутрь, а их срез (край) обычно орнаментирован. Половина сосудов украшена простыми горизонтально-зональными узорами из оттисков гребенчатого штампа и ямок. Остальные имеют геометрические узоры, обычно включающие один мотив, реже два-три: в виде ромба, косых полос и треугольников из оттисков гребенки; косых решеток; горизонтальных и вертикальных зигзагов. Геометрические узоры обычно располагаются в верхней и средней части тулова.

В целом орнамент расчленен на хорошо выраженные горизонтальные зоны из поясов оттисков гребенчатых штампов или иных поверхностных вдавлений. Такие зоны отделены друг от друга рядами ямок. По верхнему краю сосуда — бордюрная зона шириной 2-5 см, которая непременно отделяется одним-двумя рядами ямок. Дно, как правило, не орнаментировалось.

На поселении Черная Губа IX в двух жилищах у очагов найдены обломки двух оригинальных крупных сосудов. На одном по краю венчика вылеплены четыре схематических человеческих лица, обращенные внутрь сосуда. Глаза и нос оформлены защипами, орнамент выполнен гребенчатым штампом и, возможно, обозначал волосы и бороду. Второй крупный горшок украшен схематичными изображениями лебедей из оттисков гребенчатого штампа. Расположены они попарно, друг над другом, и вытянуты в линию (видны три пары) по верхней части сосуда, под венчиком. Подобные фигурки (головки людей и животных) на сосудах в эпоху неолита и раннего металла не редкость в лесной зоне северной Евразии.

При изготовлении орудий по-прежнему используются прежде всего местные виды сырья: кварц, сланец, лидит. Привозного кремня мало. Сохраняются традиционные приемы обработки сланца (обивка, пиление, шлифование, сверление) и кремня (отщепы с рабочим краем, оформленным техникой скола и ретуши). Кварцевых орудий относительно немного, гораздо больше осколков и отщепов кварца. Они могли применяться и без специальной обработки, так как имели острые режущие края.

Доминируют скребки среднего размера прямоугольных и трапециевидных очертаний в плане, с прямым или слегка выпуклым лезвием, часто с четко выступающими углами. Ножи изготовлены из плоских отщепов кремня и имели овальную и подтреугольную форму с мелкой ретушью по краям. Кремневых наконечников мало, форма их чаще овальная или же листовидная и лавролистная, реже удлиненная иволистная, ромбовидная и ромбическая. Немного и резцов, они из крупных кварцевых отщепов, оформленных одним или несколькими сколами. Сверлами (из кремня, лидита и сланца) служили крупные отщепы подпрямоугольной формы или овальные гальки, обработанные сколами, а затем ретушью.

Среди рубящих орудий преобладают топоры и тесла с прямым или слегка закругленным (изредка округлым) лезвием, вытянутые в плане, прямоугольных или трапециевидных очертаний, и прямоугольные в поперечном сечении. Для долотовидных орудий в качестве заготовок употреблялись отщепы кварца подпрямоугольных в плане очертаний. Лезвия оформлены сколами с одной или обеих сторон. Встречались киркообразные орудия и клинья. Почти все обломки шлифованных орудий и кремневых изделий использовались вторично.

Много абразивов — пилы, шлифовальные плиты и точильные бруски в виде прямоугольных плиток сланца и песчаника. На шлифовальных плитах иногда растирали краску (охру). Лощилами, судя по залощенности поверхности, служили естественные сланцевые гальки.

Среди украшений — подвески из яшмы, сланца, шифера (каплевидных очертаний с хорошей шлифовкой по всей поверхности, с двусторонне просверленными отверстиями); янтарные подвески (уплощенные, квадратной формы); сланцевые кольца (небольшие, плоские или овальные в поперечном сечении).

Главный отличительный признак культуры — геометрический орнамент в виде ромбов, треугольников, горизонтальных и вертикальных зигзагов, косых линий.

Гребенчато-ямочная керамика в Карелии, видимо, сформировалась в позднем неолите и использовалась в основном в первой половине III тысячелетия до н. э. Со временем в ней возрастает число сосудов с ромбическими ямками, и во второй половине III тысячелетия до н. э. при переходе к энеолиту ромбоямочный орнамент начинает доминировать.

Первобытное наскальное искусство. Обряды и верования

Представления о духовной жизни древних людей дают знаменитые наскальные изображения (петроглифы) Карелии. Известно два скопления петроглифов: на восточном берегу Онежского озера и в юго-западном Прибеломорье. Оба привязаны к узкому поясу прибрежных выходов коренных кристаллических пород — гнейсов, гранитов и др. Гладкие, граничащие с водой пологие или почти горизонтальные участки береговых склонов и служили наскальными полотнами. Вместе с тем оба скопления имеют и существенные различия.

Онежские петроглифы включают 23 группы (более 1100 фигур), протянувшиеся вдоль побережья почти на 20 км, и размещаются в основном на оконечностях прибрежных мысов и мысков, изредка — на соседних островах на высоте от 0 до 2,5 м над водой. Более половины изображений сосредоточены на двух центральных, сильнее других выступающих в озеро мысах — Бесов Нос и Пери Нос.

Беломорские петроглифы насчитывают 32 группы (свыше 2000 фигур). Они тянутся по островам в русле р. Выг на протяжении 1,5-2 км и тоже не поднимаются выше 2,5-3 м над уровнем воды. В каждой такой группе до нескольких десятков фигур, а в трех случаях — свыше 100. Самые крупные и известные скопления: Бесовы Следки, Старая Залавруга, Новая Залавруга, Ерпин Пудас.

Все петроглифы Карелии выбиты, то есть углублены в скальную поверхность точечными ударами камня, скорее всего, кварца. Глубина выбивки разная, от очень мелкой, поверхностной до относительно глубокой и грубой. Но обычно она составляет 2-3 мм. В Беломорье большинство фигур высечено сплошь, по всей площади силуэта. На Онежском озере часто выбит лишь контур. Бывает, что часть фигуры контурная, а другая — силуэтная. Выбивка, особенно по всему силуэту, создает эффект полихромии благодаря контрасту естественной поверхности скалы и более светлого силуэта. Сильно разнится четкость линии контура — то очень ровной, то «рваной». Доминируют выбивки в профиль, использовались также проекции в фас и в плане. Лучше всего изображения рассматривать в косых лучах заходящего или восходящего солнца, усиливающих их рельефность.

Размеры фигур варьируют от крошечных, длиной в несколько сантиметров, до «гигантских» от 2,5 до 4,1 м. Правда, таких единицы, преобладают размеры от 15 до 60 см. Манера изображений в целом натуралистическая с заметной схематизацией и условностью в передаче образов. Некоторые наделены сверхъестественными чертами и деталями. Встречаются и необычные загадочные образы.

Сами наскальные полотна различаются топографией, ориентировкой, размерами и конфигурацией, характером поверхности, числом и сохранностью фигур, плотное-тью заполнения, удаленностью друг от друга. Так, Бесовы Следки в Беломорье представляют собой сплошной ковер изображений на площади около 40 кв. м. На Залавруге же они размещаются более свободно.

Расположение фигур и сцен порою похоже на хаотичное. Композиции иногда выражены явно (более 100), иногда их можно только предполагать. Не всегда ясно, как взаимосвязаны друг с другом изолированные изображения, выбитые рядом. Случаи наслаивания (перекрывания) фигур редки.

Благодаря натуралистической манере значительная часть рисунков узнаваема и поддается идентификации. Без особого труда опознаются водоплавающие птицы, лесные и морские звери, лодки, люди и человекоподобные существа. Обилие антропоморфных образов — очень важная и показательная особенность петроглифов Карелии, прежде всего беломорских. Именно они становятся главными действующими лицами наскальных полотен. Нередко показаны орудия труда и средства передвижения: лодки, лыжи, лук и стрелы, гарпуны. Выделяются оригинальные и загадочные фигуры. Среди онежских петроглифов это прежде всего около 100 «солярных» и «лунарных» знаков (по другой версии — «капканов»). Единичны изображения выдры, нерпы, рыб, деревьев, жезлов, змей, собак, частей человеческого тела и др.

Естественные пропорции в фигурах нередко искажены. Таковы лебеди с непропорционально длинными шеями, звери с необычно крупными мордами и лебеди с «дугами» внутри туловища. На беломорских петроглифах подобных загадочных фигур гораздо меньше, а «солярные» и «лунарные» знаки отсутствуют вовсе. Но и здесь встречаются многочисленные отступления от натуры, необычные детали и образы.

Петроглифы Карелии создавались длительное время и представлены разновременными группами, что позволяет воссоздать сам ход изобразительной эволюции, выделить основные ее этапы, охарактеризовать особенности каждого из них.

Отметим и тесное их соседство с древними поселениями. Рядом с онежскими их известно около 30, а с беломорскими — свыше 50. Доказать взаимосвязь петроглифов и расположенных даже совсем рядом древних поселений не так просто. Как правило, люди останавливались на этих участках многократно, и всякий раз приходится решать, какие комплексы находок могут быть связаны с петроглифами, а какие нет. Важно, что основная часть наскальных полотен Новой Залавруги перекрывалась культурным слоем древнего поселения Залавруга I, которое позволяет уточнить их верхнюю хронологическую границу.

Можно считать доказанным, что наскальные изображения в Карелии создавались на протяжении длительного времени — нескольких сотен, а возможно, более тысячи лет. Расцвет монументальной изобразительной деятельности в крае приходится, скорее всего, на конец IV — III тыячелетия до н. э. Творцами и почитателями наскальных обрядов было, видимо, население, использовавшее ямочно-гребенчатую керамику.

Петроглифы Карелии представляют исключительную ценность для изучения многих сторон жизни первобытного общества. Их справедливо называют «мастерскими сознания», «листами каменной книги», протописьменностью. Они и есть хранилища подлинных записей древних мыслей, правда выраженных в образно-знаковой, символической форме. Они дошли до нас как бы в закодированном виде, а сам код утрачен. Не зная всей системы древних представлений, символики и обрядовой практики того времени, трудно добраться до их изначального смысла. Тем не менее, опираясь на сам изобразительный материал, используя сравнительно-сопоставительный анализ, данные других наук, некоторую информацию о культуре, мировосприятии людей, их верованиях можно получить.

Изображение «беса». Бесов Нос, Онежское озеро

Понять семантику рисунков, вложенный в них смысл, проникнуть в духовный мир древних людей пытались все исследователи этих памятников. Натурализм многих фигур и сцен давал основание рассматривать выбивки как своего рода «картинки с натуры», правдиво отразившие хозяйство и быт, запечатлевшие образы предков, «духов-хозяев» местности и стихий природы, выполненные с целью совершения магических действий над ними (А. М. Линевский, А. Я. Брюсов и др.). Однако теперь такой подход воспринимается как упрощенный. Большинство исследователей считают, что рисунки на скалах — мифологические образы, запечатлевшие представления об окружающем мире, его движущих силах и связях.

Скорее всего, наскальные рисунки Карелии связаны с культом, системой верований и обрядов и служили своеобразными центрами древних святилищ, которые возникали на удаленных от постоянных поселений участках побережья, на самой границе воды и суши. С выступающих в озеро мысов, прибрежных островов с особой эмоциональной силой и впечатляющей наглядностью воспринималось окружающее пространство — как вширь (по горизонтали), так и ввысь (по вертикали). Тут как бы смыкались три основные сферы мироздания: мир подводный, наземный и небесный. Здесь же находились богатые промысловые угодья.

Петроглифы Онежского озера

Данные участки, видимо, стали превращаться в святилища еще до появления петроглифов. На Онежском озере его оформление, скорее всего, началось с оконечности Бесова Носа, а в Беломорье — с острова Шойрукшин в русле Выга. В том и другом месте природа выступала в каких-то особо ярких и притягательных проявлениях, создающих соответствующий фон и настрой для проведения обрядов, усиливающих эмоциональные впечатления их участников.

С помощью изображений, ставших своеобразными иконостасами, удалось выделить ключевые участки святилищ, сделать зримыми и доступными для непосредственного контакта главные объекты поклонения. Первоначально сами образы могли наноситься углем, охрой, кровью или чем-то еще. Но вода, снег и лед быстро смывали и стирали их. Именно желание придать рисунку стойкость и долговечность привело в конце концов к появлению техники выбивки, делавшей наскальные образы нетленными, вечными. Открывалась возможность регулярного личного общения с ними.

По мере того как границы святилищ расширялись или смещались, появлялись все новые наскальные полотна. В итоге сформировались большие по площади и числу фигур культовые комплексы. Навряд ли все их части функционировали одновременно. Скорее всего, основные обряды и действия тяготели к центру таких комплексов, а он со временем тоже смещался: на Онежском озере — с Бесова Носа на Пери-Нос, а затем и к устью р. Водлы; в Беломорье — с Бесовых Следков на Залавругу.

Оба святилища нельзя назвать укромными (потаенными) и труднодоступными. Они находятся как раз в зоне промысловых угодий и лежат на основных путях сообщения, проходивших вдоль берега — как по воде, так и по суше. И все же доступ к ним как-то регулировался: характером обрядов, их периодичностью, традициями и т. д. Сами обряды могли совершаться главным образом в весенне-летний сезон.

Петроглифы Белого моря (Бесовы Следки. Старая Залавруга)

Наскальные полотна свидетельствуют о стремлении людей понять, какие скрытые силы, связи и отношения стоят за природной действительностью, ее грозными стихийными проявлениями. Используя приемы подобия, одушевления и персонификации, олицетворяя природу, наделяя ее собственными родовыми характеристиками и индивидуально-психологическими чертами, опираясь на силу фантазии и воображения, люди создавали вымышленный, надприродный мир полуфантастических и фантастических образов, наделенных сверхъестественной силой и способностями.

Люди верили, что в основе явлений природы, особенно экстремальных, лежат какие-то таинственные силы. Чтобы заручиться их помощью и поддержкой, следовало войти с ними в непосредственный контакт. Наскальные изображения приоткрывали путь для такого прямого личного контакта и общения, позволявший в конечном итоге, хотя и в иллюзорной форме, достигать согласия человека со средой обитания. Окружающий мир воспринимался как единое целое, связанное множеством видимых и невидимых нитей. На петроглифах могли проводиться обряды, посвященные началу или окончанию промыслового сезона, поклонению предкам, инициации юношей и т. д. Роль обрядовой практики в жизни первобытного общества оставалась исключительно важной. Она способствовала упрочению социальных связей, закреплению необходимых установок и требований, обогащала духовную жизнь людей, их культуру.

Потребовалась напряженная мыслительная работа и опыт, чтобы бытовавшие в устной форме представления перевести на плоскость скалы в виде наглядной, образной информации, превратить в символы. Выбитые силуэты не просто фиксировали тот или иной образ или объект поклонения, но помогали осознать смысл и содержание связанной с ними действительности. Отсюда стремление к созданию развернутых композиций, своеобразных сцен-повествований, рассказов. Желание убедительнее передать смысл запечатленных на скалах образов и сюжетов заставляло совершенствовать изобразительный язык, усиливать его выразительность.

Петроглифы Белого моря (Новая Залавруга)

В петроглифах Карелии отчетливо ощущается земная основа, широко используются образы реальной действительности: лесные и морские звери, птицы, люди, лодки, луки и гарпуны, следы и т. д. Но они лишь прототипы. Налицо и постоянные отступления от натуры. Отчетливо прослеживается тенденция к схематизации, стремление и умение выделить и выразить изобразительными средствами главное. С помощью отдельных элементов и деталей ярче высвечиваются специфические особенности отдельных образов и сцен. На заключительном этапе схематизация изображений усиливается, беднее и однообразнее становится и их состав.

Значительные различия беломорских и онежских петроглифов обусловлены многими причинами, включая особенности природной среды, хозяйства, общей ориентации сознания и, не в последнюю очередь, характером самих обрядов, совершавшихся там и там. На Онежском озере отчетливее выражена мифологическая подоснова рисунков. И в топографии, и в тематике лучше улавливается представление о вертикальном членении мира. Ведущим мотивом являются водоплавающие птицы, которые могли символизировать сезонность и цикличность времени. Птицы могут выступать здесь и как посредники между средним (земля) и верхним (небо) мирами. Среди выбитых фигур встречаются и сами культовые предметы — «жезлы», а также все еще загадочные солярные и лунарные знаки. Многие образы и сцены как бы более абстрактны и метафоричны.

В Беломорье более отчетливо прослеживается бытовое начало, связь с хозяйством и трудовой практикой, стремление к воспроизведению каких-то реальных (или вымышленных) событий в виде повествовательных сцен. Сильнейший импульс развитию наскального творчества здесь дал морской промысел белух, моржей, а возможно, и китов. Он требовал хорошего знания особенностей поведения зверя, четкой организации труда, согласованных усилий, другими словами, серьезной подготовки, отточенных навыков и определенного опыта. С другой стороны, морская охота, связанная с большим эмоционально-психическим напряжением и переживаниями ее участников, надолго оставляла в памяти сильные впечатления. Она давала возможность вы явить особо смелых и умелых, сильных и выносливых, способствовала героизации труда и выдающихся охотников.

И все же даже лучшие реалистические сцены морского промысла и лесной охоты, скорее всего, являются отражением мифов и преданий, а не конкретных эпизодов из реальной жизни, запечатленных по свежей памяти. Даже на примере сцен охоты на лосей и оленей с участием лыжников видно, что между реальным действием и выбивкой изображений существовал разрыв во времени. Не случайно и присутствие разного рода необычных деталей и образов.

Ведущим мотивом среди беломорских петроглифов выступают лодки, обычно с людьми, а также изображения людей. Люди — главные действующие лица всех композиций, и они почти всегда выступают в роли победителей. Выдвижение их на первый план отражает важный стадиальный сдвиг в общественном сознании, осознание людьми их реальной силы и огромных потенциальных возможностей.

При характеристике первобытного творчества исследователи отмечают неиндивидуальный его характер, огромную инерционность, стремление к подражанию однажды принятым образцам и способам действий. Традиционализм и консерватизм в значительной мере свойственен и монументальному наскальному искусству древней Карелии. Но проявлялось и стремление к новациям, не вполне традиционным решениям. Свидетельством тому служит большое разнообразие даже однотипных фигур и сцен, что предполагает какую-то свободу мастеров, не удовлетворявшихся слепым копированием и подражанием ранее созданным образцам. Значит, здесь постоянно и напряженно билась мысль над тем, как лучше выразить и донести до сознания людей смысл и содержание высеченных образов, связанные с ними представления и верования, усилить их эффективность и силу. Стремление к обновлению наскальных полотен с целью повышения их действенности — одна из главных забот творцов петроглифов Карелии. Особенно показательно в этом плане использование композиций. Часть изображений время от времени в периоды повышенной влажности погружалась под воду и тогда требовалось создавать новые. Приходилось как-то дублировать или корректировать фигуры, не оправдавшие надежд или не вполне соответствующие новым требованиям и условиям.

Поиск новых изобразительных решений отвечал вечной потребности убедительнее, нагляднее и полнее запечатлеть разные стороны и ипостаси природы и общества, понять их движущие силы, укреплять взаимопонимание и консолидацию людей. Новации в верованиях и обрядах тоже побуждали к созданию новых персонажей и символов. Общий их смысл сводился к тому, чтобы закрепить в общественном сознании представление об окружающем мире, его движущих силах, связях и отношениях, необходимый миропорядок и ритм жизни. Это и попытка объяснения мира, и вместе с тем способ самоутверждения в нем.

Петроглифы наглядно отразили потребность обобщения, фиксации и хранения жизненно необходимой информации в доступной для того времени образной, символической форме. Отражая и корректируя представления об окружающем мире, его главных силах, связях и свойствах, «божествах» и мифологических героях, творцы петроглифов укрепляли у своих сородичей чувство уверенности и взаимопонимания с окружающим миром, защищенности собственной жизни.

Все же семантика петроглифов Карелии еще во многом остается загадкой. Мы не способны пока адекватно воспринимать то время и все, что было связано с ним,невольно смотрим на рисунки своими глазами, а не глазами их творцов и почитателей. Но какие-то движения древней мысли все же улавливаются. Помогает комплексный подход, при котором наряду со всесторонним источниковедческим анализом самих памятников используются возможности смежных наук и осуществляется научный синтез разных подходов и полученных результатов.

Обилие и широчайшее распространение наскальных изображений на территории земного шара, огромные хронологические рамки их бытования свидетельствуют, что мы имеем дело с фундаментальным всеобщим явлением (типа протописьменности), первым опытом кодирования, хранения и передачи информации. Постигая его смысл, общие особенности и закономерности развития, мы глубже поймем и конкретные проявления, такие, как петроглифы Карелии и жизнь их творцов.

Первобытный человек, опирающийся исключительно на ручной труд, позволявший обеспечить лишь повседневное потребление, оставался слабо защищенным от невзгод и лишений. Поглощенный борьбой за выживание, он находился во власти эмоций, легко поддавался внушению и самовнушению, был склонен к поверхностным, ассоциативным «умозаключениям». Люди не способны были четко разделить субъективное и объективное, реальное и иллюзорное. Они стихийно переносили на мироздание понятные им родовые отношения, свойства человека и родовой общины. Сознание оставалось еще в основном коллективным, родовым, традиционным, консервативным и синкретичным. Среди характерных его черт выделяют: эмоциональность, чисто образное восприятие мира, ассоциативность и алогичность, оживление, одухотворение и одушевление отдельных природных сил и явлений. Это мифологическое в своей основе сознание включало элементы фетишизма, анимизма, магии. Оно породило своеобразное мировоззрение, построенное по законам воображения, фантазии. Наглядным и убедительным отражением его служат петроглифы Карелии, в которых переплетается жизненно правдивое начало и мифологический вымысел.

Несмотря на иллюзорность и ошибочность представлений об окружающем мире, непонимание истинных причинно-следственных связей и закономерностей, первобытный человек в ходе практики, методом проб и ошибок, по крупицам добывал и выверял рациональные, истинные знания, помогающие увереннее ориентироваться в повседневной жизни и окружающем мире. С помощью вымышленных образов, наделенных сверхъестественными силами и способностями, он пытался обеспечить стабильность и благополучие родовых общин, уверенность в завтрашнем дне. Взаимоотношения людей и природы, с одной стороны, и созданного воображением и фантазией человека сверхъестественного, надприродного мира — с другой, видимо, и лежали в основе древних верований и обрядов.