Утреннее солнце, уже поднявшееся высоко над горной грядой в безоблачном, густо-голубом небе, освещало цветение старой яблони у курятника и превращало росинки в траве в ослепительные точки света.

Они с Мадлен сидели за круглым сосновым столом, каждый с чашкой кофе. Он распахнул остеклённые двери, впуская в дом утренний воздух, а Мадлен снова их закрыла. Они почти не разговаривали с тех пор, как он настоял, чтобы она уехала из дома и пожила у подруги — по крайней мере на пару ближайших дней или пока очевидную угрозу не удастся нейтрализовать.

Это был не первый раз, когда чья-то безумная воля вторгалась в их жизнь. Всё, что можно было сказать об этом, уже было сказано в прошлый раз. Всё, что оставалось Мадлен, — мрачное смирение перед судьбой. А у Гурни чувство вины за то, что он позволил этому случиться снова.

Теперь он сосредоточился на логистике и снижении рисков. План был отвезти Мадлен с чемоданом одежды и необходимого к Джеральдин Миркл, на другую окраину Уолнат-Кроссинга. Их с Джерри графики работы в психиатрической клинике совпадали, и они обычно ездили туда вместе. Джерри — Экстравертка, всегда радующаяся компании, особенно компании Мадлен; этот факт подтвердился её мгновенным согласием, как только Мадлен позвонила с просьбой об одолжении.

Когда Мадлен ушла в душ и собирать вещи, Гурни спустился к амбару — поговорить с Кирой Барстоу, которая уже с час работала там вместе с одним из своих техников.

— Я взяла образец ДНК, — сказала она, кивая на надпись. — И нашли пару следов обуви на влажной земле перед дверью — думаю, тех же кроссовок, что оставили отпечатки в морге. Никаких признаков проникновения внутрь.

Он кивнул:

— Проверяете следы протекторов? Может, есть отпечатки шин.

— Уже. — Она достала телефон и провела пальцем, переключаясь между двумя снимками следов на мягкой земле. — Первый — с дороги перед коттеджем Кейнов, второй — вот оттуда. — Она указала на участок у амбара, где грязи было больше, чем травы. Рисунки протектора совпадают.

— Хорошая новость в том, — добавила она, — что здесь есть двойной отпечаток, по одному с каждой стороны, даёт точный размер колеи. Если повезёт, сможем прикинуть марку и модель или, как минимум, серьёзно сузим круг.

— Любопытно, — сказал Гурни. — Он не стесняется оставлять следы.

— И надписи на стенах. — Она кивнула на дверь амбара. — Вы прошлой ночью ничего подозрительного не слышали и не видели?

— Сегодня на рассвете мы услышали ужасный вой — пронзительный, громче любого койота или волка. Будто из фильма ужасов. Теперь почти уверен: это был он, желал произвести впечатление.

— Ему показалось мало этого проклятого «восставшего из мёртвых»?

Гурни слегка улыбнулся:

— Спросим, когда поймаем.

Ещё раз осмотрев амбар и не найдя ничего необычного, Гурни вернулся в дом. Пока Мадлен укладывала вещи в сумку, он проверил замки на всех окнах — и наверху, и внизу, — а заодно на французских дверях.

Когда они, наконец, выехали, он сказал Мадлен, что по дороге надо на минуту заскочить в местную автомастерскую «Миро Моторс»: кое-что проверить. То, что она не ответила, лишь подтверждало её тревогу.

Гурни хотел убедиться, что тот, кто оставил надпись на амбаре, не прикрепил к машине GPS-трекер. Лучший способ осмотреть всё днище — поднять автомобиль на подъёмнике и проверить все укромные места.

Миро — сокращение от Мирослав — был славянским иммигрантом и возглавил мастерскую Уолнат-Кроссинга примерно в то же время, когда Гурни перебрались из города. Худощавый, с морщинистым лицом и печальной улыбкой, он тяготел к сладковато-пессимистическим философским отступлениям, которые Мадлен находила обаятельными.

Он подметал одно из двух подсобных помещений, когда Гурни въехал на стоянку и опустил стекло. Миро не спеша подошёл, всё ещё держа метлу.

— Твоё имя мелькало в утренних новостях. — Он на мгновение прищурился. — Говорили, там, на севере, творятся безумные преступления. Ты больше не на пенсии?

Гурни задумался, случайна ли утечка о его причастности или намеренная, и, если намеренная — с какой целью.

— В основном на пенсии, — сказал он. — Но не всегда.

Миро перевёл взгляд через него — на Мадлен.

— Ваш муж известный человек, верно? Большой детектив, расследующий большие дела. Как кинозвезда, только лучше: кинозвезда лишь притворяется большим человеком.

Судя по выражению лица Мадлен, как бы ни был знаменит её муж, факт, что какого-то безумца пришлось бояться в собственном доме, не давал повода радоваться этой славе.

Миро продолжил:

— В моей стране полиции доверять нельзя. — Он будто собирался сплюнуть, но передумал. — Здесь намного лучше. Полицейские всех любят, и в основном они — не преступники. — Он улыбнулся своей печальной улыбкой. — Итак, детектив, что я могу для вас сделать?

— Хотел попросить взглянуть на днище нашей машины. Время от времени что-то дребезжит, боюсь, как бы не отвалилось.

Кроме работы под прикрытием, он не любил выдумывать. Но делиться опасениями насчёт возможного GPS-трекера казалось излишним усложнением — не говоря уже о новой причине тревожить Мадлен. А пока Миро будет искать источник дребезга, он сам сможет залезть под машину и проверить, нет ли подозрительных устройств.

— У машин, у которых что-то начинает отваливаться, вид обычно хуже, чем у вашей, — пожал плечами Миро. — Но загоните — проверим.

Мадлен вышла и сказала, что посидит в маленьком парке, примыкающем к мастерской.

Как только автомобиль подняли на гидравлическом подъёмнике, Гурни и Миро принялись за осмотр. Минуты через две Миро резюмировал:

— У вас хорошая машина. Ничего не отваливается. Может, вибрация. Вибрацию трудно поймать. В следующий раз, когда приедете менять масло, выберемся на дорогу: прокатимся, послушаем. А пока всё в порядке.

Гурни тоже остался доволен результатом собственного осмотра. Он достал бумажник.

— Спасибо, Миро. Сколько с меня?

— Ничего, пожалуйста.

— Я должен заплатить вам за потраченное время.

— Мне платят постоянно. Вы хорошие клиенты. Пожалуйста, это будет бесплатно.

Высадив Мадлен, он взял курс на север, к Ларчфилду.

В дороге он позвонил Моргану, попал на голосовую почту и оставил сообщение: просил расширить ордер на список телефонных контактов Тейта с пятидневного окна, охватывающего тексты, до всех звонков за последние девяносто дней — отчасти чтобы выудить контакты, отчасти чтобы узнать, не звонил ли тот ещё раз Асперну.

Именно с этого пункта Морган и начал, когда Гурни появился в штаб-квартире.

— Куда ты собираешься двинуться с этим расширенным ордером?

— Скорее всего, никуда. Должная осмотрительность и всё такое.

— Ты же не планируешь запрашивать ордер и на записи телефонных разговоров Асперна, верно?

— Нет, если только в логах Тейта не всплывут сообщения или звонки, о которых Асперн не упоминал.

Морган тяжело вздохнул:

— Давай просто будем осторожны и не станем делать поспешных выводов. — Он взглянул на часы. — Кстати о мэре: в час дня в муниципалитете у нас встреча за ланчем. Совет в шоке из-за того, как СМИ раскручивают нашу историю, а также из-за того, как Гант вчера вечером взбудоражил своих сторонников в округе.

— Приятного аппетита.

— Господи, Дэйв, мне нужна твоя помощь, чтобы это разрулить. Твоё присутствие успокоит их.

— После того, что я обнаружил на двери собственного сарая сегодня утром, я не в настроении кого-либо успокаивать.

— Барстоу где-то там, верно?

— Да.

— Нашла что-нибудь, кроме послания?

— Отпечатки кроссовок и шин. Может, они к чему-то приведут, а может — нет.

— Что, чёрт возьми, пытается сделать Тейт?

— Усилить панику. Привлечь к себе внимание. Отвлечь нас.

— Отвлечь от чего?

— Возможно, от истинной цели убийств. Но не спрашивай, что это такое.

— Ты правда считаешь, что у этого безумия есть цель?

— Считаю это возможным.

— Господи. — Морган уставился на Гурни с видом явной умственной перегрузки, потом снова посмотрел на часы. — Пора. Пошли.

Со смешанными чувствами Гурни двинулся за ним в городскую администрацию. За столом заседаний собрались те же лица, что и накануне утром, за исключением одного — Хармона Госсетта, городского адвоката. Фэллоу и Пил сели как можно дальше друг от друга, как и Асперн с Хильдой Расселл.

К ланчу накрыли шведский стол и поставили кофейник. Большинство присутствующих были заняты своими бутербродами и салатами. Ни Морган, ни Гурни к столу не подошли. Морган с неловкой улыбкой опустился напротив Асперна; Гурни сел рядом с Морганом.

— Нам пора начинать, — сказал Асперн, окидывая кислым взглядом присутствующих. — С вчерашнего дня ситуация ухудшилась. Мало того, что сумасшедший убийца всё ещё на свободе, так мы, к тому же, стали объектом самого несправедливого освещения в прессе, какое только можно представить. — Он перевёл взгляд на Кармоди. — Мартин, я молюсь Богу, чтобы ты помог нам переломить ситуацию, прежде чем весь мир решит, что «Ларчфилд» — это название фильма ужасов.

— Мы делаем всё возможное, Чандлер. Сразу после этой встречи я хочу записать, как шеф Морган сделает позитивное заявление о достигнутом прогрессе. Черновик у меня уже есть. Мы хотим, чтобы у каждого интернет-провайдера, у кабельных и сетевых новостей было видео к следующему циклу. Строгая, уверенная, твёрдая рука на руле — вот наше послание.

— Хорошо, — кивнул Асперн. — А теперь я хочу, чтобы вы все посмотрели отвратительную программу, вышедшую вчера вечером на «РАМ-ТВ». К утру её уже растащили на YouTube, Facebook, Twitter. — Он привлёк внимание к экрану, вмонтированному в стену конференц-зала — увеличенной версии того, что стоит в полицейском управлении. — Она называется «Преступления за гранью разумного». Наш адвокат рассматривает возможность иска.

Асперн коснулся иконки на телефоне, и экран ожил. После привычной для «РАМ» пульсирующей графической заставки пошёл монтаж: Тейт на крыше церкви. Добавили жутковатую музыку. В ночном небе вспышек и раскатов грома стало больше, чем в оригинале, а когда Тейта ударила последняя молния, его падение показали в замедленном режиме.

Когда он рухнул на землю, картинка сменилась: Карл Касак стоял перед церковью в той же куртке-сафари, что была в проморолике «РАМ» новости. Он говорил с натужной напряжённостью репортёра из зоны боевых действий:

— Я Карл Касак, стою на месте, где Билли Тейт, практиковавший колдовство, разбился насмерть. Его смерть, была подтверждена официальным судебно-медицинским экспертом. Тело Тейта доставили в морг и, по странной просьбе его мачехи, поместили в закрытый гроб. Несколько часов спустя Билли Тейт выбрался из гроба и начал кровавое бесчинство, которое здесь называют «убийствами зомби». Пережил ли Тейт чудесное возрождение? Или стал тем, кого исследователи непознанного - именуют «Ходячим Мертвецом»?

Касак выдержал паузу, давая аудитории переварить вопрос, и продолжил тем же драматическим тоном:

— Я провёл сегодняшний день, разговаривая с местными жителями о том, что они думают о кошмаре, охватившем их город, а также с экспертами по воздействию молний и исследователями паранормального. Приготовьтесь к шоку!

Крупный план: мужчина лет двадцати с небольшим, тонкие усики, массивная дизайнерская оправа очков. На экране подпись: «ДЖЕЙСОН ХАРКЕР, ЖИТЕЛЬ ЛАРЧФИЛДА». На заднем плане — городская площадь.

Харкер говорил прямо в камеру:

— Я помню Билли по старшей школе. По тому, как он иногда смотрел на тебя... можно было подумать, у него в голове что-то нехорошее. У него был один из тех ножей — нажмешь на кнопку и лезвие выскакивает. Этот взгляд и этот нож — заставляли тебя отступить. И сделать это быстро.

Следующим собеседником стал мужчина с круглой головой, маленькими глазками, приплюснутым носом боксера и фиолетовым родимым пятном на бритой голове. Белая футболка, чёрный кожаный жилет. Подпись: «РОБЕРТ «БОБ» СТЕНГЕЛ, ПОДРЯДЧИК ПО САНТЕХНИКЕ». Голос хриплый, прокуренный:

— Что я чувствую? Как животное перед землетрясением. Этот парень в гробу — знаете, что вспоминается? Фильм ужасов с рукой, торчащей из могилы. Вот что происходит сегодня в мире: зло окружает нас. Преподобный Гант всё понял правильно. Пора приниматься за дело.

Согласно строке внизу экрана, далее выступал «АРТУР БУНЦМАН, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР НА ПЕНСИИ». Узкое лицо, длинный нос, редеющие седые волосы. Гурни подумал, что он словно сошёл с нюрнбергской фотографии.

Будто откликаясь на призыв Сайласа Ганта взяться за оружие, он сказал:

— Я готов. Я предпринял шаги, которые требует ситуация, чтобы защитить свою семью и подать пример другим. Когда грянут дни беспорядков — горе глупцу, оказавшемуся неподготовленным. В моём доме нет места, откуда я не смог бы в три шага дотянуться до заряженного огнестрельного оружия.

Следующим был «МАЙКЛ КРАКАУЭР, КОНСУЛЬТАНТ ПО БЕЗОПАСНОСТИ» — говорливый, с острым взглядом. Надпись на чёрной футболке: «НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ». Он уверял, что события в Ларчфилде — лишь верхушка огромного айсберга; что возвращение Билли Тейта к жизни связано с экспериментами ЦРУ; что формы жизни с искусственным интеллектом уже проникли в медиа; а злобные правительственные силы манипулируют погодой, фондовым рынком и урожаем авокадо. Заявление полиции о трёх убийствах, по его словам, — откровенная ложь; жертв как минимум втрое больше.

Следующие трое рассказывали, будто видели Тейта после «воскрешения», тогда его тело горело, из него сыпались искры, а говорил он на непонятных языках.

Снова появился Касак, на фоне фасада Сент-Джайлса:

— Ух ты! Перед нами вырисовывается пугающий портрет Билли Тейта — «Ларчфилдского Слэшера» — до и после того рокового удара молнии, о котором сейчас расскажет доктор Элмер Берд, ведущий исследователь умопомрачительных воздействий молнии на человеческую психику.

Берд — восьмидесятилетний старик в мятой белой рубашке, съехавшей набок красной бабочке и очках с толстыми стёклами — сидел за письменным столом.

— Вы спрашиваете меня, что может натворить молния, — произнёс он, громко шмыгнув носом и прокашлявшись. — Много, скажу я вам. Во-первых, убить. Можно получить ожоги, ослепнуть, быть парализованным. Напряжение чудовищное. Это может перестроить электрохимию мозга или разрушить его полностью. Не часто, но время от времени последствия выходят за пределы нашего воображения.

Снова Касак:

— Вот вам наука. Но остаются вопросы без ответов. Мы копнём глубже в следующем выпуске «Преступлений за гранью разумного», где к нам присоединятся скандально известные братья Марс — Клинтон и Делберт, легендарные охотники на зомби! А пока — взгляните на пугающее послание, которое Билли Тейт оставил в домах двух женщин-жертв. Одни говорят, оно было адресовано им. Другие — что всем нам. Смотрите... и молитесь, чтобы это не стало причиной ваших ночных кошмаров.

На экране, под аккомпанемент музыки из фильмов ужасов, появилась надпись на стене гостиной Мэри Кейн:

«Я ТЕМНЫЙ АНГЕЛ, КОТОРЫЙ ВОССТАЛ ИЗ МЁРТВЫХ»

Весь экран залило кроваво-красным. После серии ударов барабана — темнота. Голос диктора протянул:

— «РАМ-ТВ». Мы создаём реальность.

Асперн ткнул иконку на телефоне, экран погас. Он хлопнул ладонью по столу:

— Это видео с посланием на стене у жертвы — я хочу знать, кто слил его Касаку. Если мы не в силах контролировать такие вещи, то что вообще способны контролировать?

В ответ за столом загудели недовольные голоса согласия.

— Следующий вопрос у меня к вам, шеф Морган. Фотографии с места преступления — их делают люди, которые подчиняются вам. Я прав?

Морган кивнул.

— И они передаются по мере необходимости тем, кто также подчиняется вам?

— Да.

— Тогда выходит, что кто-то из ваших подчинённых и есть тот самый чёртов стукач.

— Полагаю, это... возможно.

— Возможно?! Это звучит как очевидный вывод!

Морган поёрзал на стуле и прочистил горло.

Гурни не любил подталкивать разговор к конфронтации, но ещё меньше переносил издевательское высокомерие в голосе Асперна. Он заговорил спокойно:

— Это не так очевидно.

Асперн бросил на него вызывающий взгляд:

— О чём вы?

— С чего вы взяли, что утёкшее видео — именно то, которое сняли полицейские на месте преступления?

— Ну а кто, чёрт возьми, ещё... — гнев Асперна начал иссякать, по мере того как он, похоже, осознавал шаткость своей позиции. — Вы хотите сказать, что кто-то ещё имел доступ к месту происшествия?

Гурни молча ждал.

Хильда Расселл подалась вперёд:

— Чандлер, ради Бога, разве это не лежит на поверхности?

Асперн скривился, будто его окатили горечью:

— Вы намекаете, что слитое видео мог снять сам Билли Тейт?

Гурни кивнул:

— Кира Барстоу зафиксировала послание на стене серией фотографий, а не видеороликом.

Асперн дал волю раздражению:

— Итак, какого чёрта затеял Тейт?

— Привлечь внимание, — сказал Гурни. — И, надо признать, он знает, как это делается.

— К слову о внимании, — вставила Хильда Расселл, глядя через стол на Моргана, — мне любопытно, есть ли у нашего департамента полиции ресурсы, чтобы уделить этим многочисленным убийствам должное внимание. Вы сегодня ближе к аресту, чем вчера, позавчера или днём ранее?

По мнению Гурни, честный ответ звучал бы как «нет». Морган предпочёл пойти окольной тропой, как политик:

— Прямо сейчас, Хильда, мы сосредоточены на месте, где Тейт, возможно, скрывается. Из Бастенбурга подтягиваются ещё десять офицеров, они присоединятся к нашим в масштабной зачистке района Харроу-Хилл.

Асперн наклонился вперёд:

— Что вы имеете в виду под «масштабной...»

Расселл перебила его:

— Прекрасно, только скажите: не кажется ли вам, что пора привлечь полицию штата, департамент шерифа, офис окружного прокурора? У них есть опыт и ресурсы, которых нет у нас.

Морган снова выглядел встревоженным:

— Есть вопрос контроля, Хильда. Как только подключается полиция штата, они берут командование. У них свои приоритеты, и на репутацию Ларчфилда им наплевать.

Она усмехнулась резко, без тени веселья:

— Судя по новостям, нам уже не о чем тревожиться в плане репутации. Важно одно: чтобы у нас были необходимые ресурсы довести трагедию до надлежащей развязки. Я за то, чтобы вы их сюда привлекли.

Морган моргнул, затем вздохнул.

Асперн воспользовался паузой:

— Что конкретно подразумевается под «крупной зачисткой» и почему фокус на Харроу-Хилл?

— Некоторые записи с камер наблюдения, которые мы получили, указывают на то, что Тейт может скрываться в том районе. Мы считаем оптимальным его оцепить и прочесать шаг за шагом.

Асперн выглядел обеспокоенным, но промолчал.

— Как думаете, сколько это займёт? — спросила Расселл.

Морган развёл ладони:

— Трудно сказать. Территория огромная — десятки гектар. Думаю, минимум сорок восемь часов при круглосуточной работе групп.

— То есть ещё двое суток? Без гарантий? — Она покачала головой. — Не уверена, что есть смысл тянуть, учитывая, что полиция штата буквально рядом. А если Тейт ударит снова? Что тогда?

Морган вздохнул:

— Я понимаю, о чём вы, Хильда, правда. Возможно, смогу убедить Бастенбург выделить больше людей, поднажать и уложиться в двадцать четыре — тридцать шесть часов. Если нам удастся завершить зачистку, не передавая контроль агентству, не имеющему отношения к...

Она перебила:

— Чандлер, что скажешь?

Асперн так долго молчал, что могло показаться, будто он не расслышал вопроса. Затем произнёс:

— Мне это не нравится, но дать местным ещё тридцать шесть часов мне кажется лучше, чем отдавать инициативу штату. — Он окинул взглядом стол. — Есть серьёзные возражения?

В ответ — все промолчали. После чего Мартин Кармоди предложил, чтобы Морган выступил с заявлением: расследование вступает в новую фазу, прорыв — в любой момент. Впервые выступивший Пил поддержал идею дать Моргану ещё тридцать шесть часов. Короткая тишина — и заседание закрыли.

Гурни подошёл к Хильде Расселл:

— Можно вас на минуту?

Она вышла из здания и направилась к кованой скамейке в парке Виллидж-сквер, рядом с цветущей яблоней. Послеполуденное солнце приятно прогревало металл.

— Итак, что у вас на уме? — спросила она.

— Я заметил ваше желание привлечь «кавалерию».

— Верно.

— Это отражает желание расширить расследование? Или поскорее его завершить?

Она пожала плечами:

— Возможно, и то и другое.

— Вас беспокоит, что что-то уходит из поля зрения?

— Люди склонны многое упускать. Разве это не распространённый дефект?

— Особенно когда не замечать — выгодно.

Расселл улыбнулась.

Лёгкий ветерок приносил весенние запахи травы и сырой земли, на фоне которых разговор об убийстве звучал парадоксально умиротворяюще.

Гурни улыбнулся в ответ:

— Мы бы сэкономили время, если бы вы сказали прямо, что, по-вашему, остаётся незамеченным.

— Я не ясновидящая. Просто думаю, кругозор местного департамента полиции чрезвычайно узок.

— Вы хотите сказать, что убийство вашего брата может быть сложнее, чем кажется?

— Я хочу сказать, что цветущие луга Ларчфилда кишат змеями. И мой покойный брат здесь был как дома.