Он не был уверен, каким должен быть следующий ход. Ощущение было таким, будто ситуация приближается к развязке и ему нужно двигаться вперёд. Но раз уж ближайший шаг ускользал, он решил проверить телефон — убедиться, что в курсе всех сообщений.

Был всего один звонок от Трэшера — тот самый, что поступил, пока он смотрел «Поле битвы: сегодня вечером». Он нажал на значок воспроизведения.

«Детектив Гурни, это Уолтер Трэшер. Несомненно, нескончаемые ужасы Уайт‑Ривера поглощают всё ваше внимание. Но я считаю необходимым рассказать вам о ещё более страшной истории — истории вашего собственного идиллического городка на склоне холма. Перезвоните, когда сможете. А пока я настоятельно советую вам не продолжать раскопки, пока я не подготовлю вас к тому, что вы, вероятно, обнаружите».

Гурни ощутил прилив любопытства и тревоги.

Он немедленно перезвонил Трэшеру, попал на голосовую почту и оставил сообщение.

Заставив себя вернуться к делу Уайт‑Ривера и решить, за какой неурегулированный аспект взяться в первую очередь, он вспомнил убийство Рика Лумиса ледорубом. А это, в свою очередь, напомнило ему о списке персонала больницы и о том, что он так и не посмотрел раздел, посвящённый уволившимся сотрудникам.

Он подошёл к столу, достал флешку со списком и вставил его в ноутбук. Спустя несколько секунд он уже открывал раздел «Резюме» в сводном личном деле больницы «Милосердия». Пробегая глазами столбцы фамилий и адресов, он узнал только одно имя. Но этого было достаточно, чтобы насторожиться:

ДЖЕКСОН, БЛЕЙЗ Л., Борден‑стрит, 115, Уайт‑Ривер, Нью‑Йорк.

Её увольнение — в досье не уточнялось, по какой причине — датировалось 12 февраля, то есть всего тремя месяцами ранее. Прочие сведения ограничивались номерами городского и мобильного телефонов.

Пока он заносил информацию в адресную книгу, местоположение на Борден‑стрит показалось ему странным. Он был уверен, что прежде видел этот адрес, но никак не мог вспомнить, где именно. Он открыл Google Street View и ввёл адрес, но увиденное ему ничего не напомнило. Вернувшись к списку сотрудников, он снова посмотрел на адрес — и вдруг понял: его насторожило не физическое место, а напечатанный адрес в самом документе. Он уже встречал его, где‑то ещё — в этом же файле.

Он перешёл к основной части списка — действующим сотрудникам — и медленно принялся просматривать имена и адреса. Наконец, вот оно, раздел «Безопасность, техническое обслуживание и хозяйственная служба»:

КРИЛ, ЧАЛИС Дж., Борден‑стрит, 115, Уайт‑Ривер, Нью‑Йорк.

Городской номер, указанный для неё, совпадал с номером Блейз Джексон, но мобильные — разные. Значит, подумал Гурни, как минимум они были соседками по комнате. А возможно, и не только.

Не менее примечательно было то, что имя Чалис Крил он видел раньше — и не только в списке персонала. Это имя значилось на бейджике уборщицы отделения интенсивной терапии — той самой женщины с миндалевидными глазами, что выносила мусор из комнаты для посетителей в тот день, когда он был там с Ким, Хизер и Мадлен. Женщины, которой нетрудно было бы приблизиться к Рику Лумису. Женщины, чьё постоянное присутствие рядом с медперсоналом не вызвало бы вопросов.

Однако ввести ледоруб в ствол мозга Лумиса потребовало бы специальных медицинских знаний. Это породило вопросы о прошлом Крил — и Джексон тоже. Гурни нужно было выяснить, кем работала Джексон в больнице и почему её там больше не было. Могли ли отношения Джексон и Крил быть прямо связаны с убийством Рика Лумиса? Мог ли кто‑то из них быть источником медикаментов, которыми накачивали Джордана и Тукера? И, пожалуй, главный вопрос — имели ли Джексон и Крил связь с Джаддом Терлоком и Деллом Бекертом?

Больница казалась логичным местом для начала. На звонок Гурни ответила автоматизированная система и в итоге соединила его с Эбби Марш из отдела кадров. В без четверти девятого она всё ещё была в кабинете. Голос звучал столь же взволнованно, как и в тот день, когда она передала ему досье.

— Да?

— Эбби, это Дэйв Гурни. Хотел спросить, не…

Она перебила. — Человек часа.

— Простите?

— В кафетерии стоит телевизор. Я зашла перекусить и увидела интервью окружного прокурора. Чем могу помочь?

— Мне нужна информация о двух ваших сотрудницах — одной бывшей, другой действующей. Блейз Джексон и Чалис Крил. Знакомы с ними?

— Джексон — определённо. Крил — немного. Какие‑то проблемы?

— Это как раз то, что я пытаюсь понять. Крил сейчас работает?

— Подождите, проверю… Так, вот она. По графику у неё смена с четырёх до полуночи. Значит, да, она должна быть сейчас на работе.

— Извините, я хотел спросить: вы точно знаете, что она действительно там?

— Этого в нашей системе не видно.

— Но ведь кто‑то должен знать, на месте она или нет.

— Её сменный руководитель. Хотите, я ему позвоню?

— Пожалуйста.

— Перевожу вас в режим ожидания.

— Спасибо, Эбби.

Прошло пять минут. Когда Марш снова вышла на линию, в её голосе слышалось беспокойство. — Чалис Крил не вышла на смену сегодня днём, не появилась вчера и не позвонила ни в один из дней. Её начальник пытался дозвониться вчера. Когда повторил попытку сегодня, услышал автоматическое сообщение: голосовая почта переполнена.

— Раньше на неё можно было положиться?

— Очевидно. В её досье нет ничего тревожного. Но тот факт, что вы о ней спрашиваете, — нам стоит волноваться?

— Говорить об этом рано. Вы знали, что у неё тот же адрес, что и у Блейз Джексон?

— Тот же адрес? — В голосе Эбби Марш тревога усилилась.

— Да. И тот же городской номер.

Марш промолчала.

Вместо того чтобы спрашивать, уволилась Джексон или её уволили — на что Марш, возможно, не смогла бы ответить по соображениям конфиденциальности, — Гурни выбрал предположительную тактику, часто используемую детективами. — Когда Джексон увольняли, были ли какие‑то последствия?

— Какие последствия вы имеете в виду?

— Она отрицала то, в чём её обвиняли?

— Разумеется. Пока мы не показали запись с камеры наблюдения в аптеке.

Гурни решил продолжить в том же духе. — У неё при себе был пропофол? А мидазолам?

— Пропофол попал прямо в кадр. С мидазоламом было бы сложнее доказать. В итоге она согласилась уйти, а мы — не выдвигать обвинений. В этом не было бы смысла. Технически пропофол не относится к контролируемым веществам, как мидазолам, так что по закону обвинение вышло бы пустяковым. Но кто вам всё это рассказал?

Гурни так и подмывало сказать, что это только что сделала она. Но признание в том, что он её обвёл, никому бы не помогло, да и гордиться было нечем. Вместо этого он, не солгав, произнёс: — Правда имеет свойство просачиваться наружу.

Она помедлила. — Скажите, зачем вы ищете Чалис Крил?

Он выбрал слова осторожно. — Есть вероятность, что она находилась поблизости от отделения интенсивной терапии в то время, когда на Рика Лумиса было совершено нападение.

Гробовая пауза Эбби Марш дала понять, что она уловила смысл.

Первое, что сделал Гурни после благодарности и завершения разговора, — проверил городские и мобильные номера Крил и набрал оба. Оба звонка ушли на голосовую почту, и в обоих ящиках стояло: переполнено. Он позвонил на мобильный Джексон. И этот вызов перебросило на голосовую почту; ящик тоже был переполнен. Он откинулся на спинку стула и уставился в заднее окно на склон холма, почти целиком утонувший во тьме.

Где‑то в высоком сосновом бору завыла стая койотов.

Он задумался о связи между Блейз Джексон и Чалис Крил. О их нежелании — или неспособности — отвечать на звонки. О том, что Джексон ушла из «Милосердия» из‑за истории с препаратами. О том, что Крил оказалась в реанимации.

После четверти часа метаний он все-таки набрал Торреса.

— Марк, у нас назревает серьезная история, — сказал он и пересказал разговор с Эбби Марш. — Сможешь подъехать в квартиру Джексонов—Крил как можно скорее? Если кто-то из них будет на месте — задержи. Я встречу тебя там.

Он гнал, без стыда перешагивая через скоростные ограничения, до самого съезда на Уайт-Ривер с межштатной магистрали, а дальше уже доверился навигатору: тот провел его сквозь городской лабиринт односторонних улиц. Вышло так, что цель находилась в самом сердце обшарпанного квартала района Гринтон.

В тусклом круге единственного работающего фонаря сторона Борден-стрит, где стоял дом 115, выглядела почти целой; напротив торчали лишь обугленные остовы. Рядом уже приткнулась «Краун Виктория» Торреса. Следом подкатил катафалк.

Едва он вышел из машины, в нос ударил резкий смрад мокрой золы и тления. Дом № 115, как и его соседи слева и справа, оказался грязным четырехэтажным строением со стальной дверью. В полутьме перед входом, на пластиковых садовых стульях, сидели мужчина и женщина. Мужчина — невысокий, жилистый, темнокожий, с растрепанными седыми волосами. Женщина — светловолосая и удивительно полная; холодный свет телефонного экрана отливал на ее лице голубым.

Мужчина следил за приближающимся Гурни.

— Квартира, что вам нужна, — на четвертом, — громко объявил он. — Тот, кто пришел до вас, уже какое-то время там.

Гурни остановился.

— Вы случайно не знаете женщин, которые там живут? Блейз Джексон и Чалис Крил?

Мужчина ухмыльнулся:

— Мисс Прелесть все знают. Она знаменитость.

— А Чалис?

— Чалис ни с кем не разговаривает.

— Вы видели их в последние дни?

— Не думаю, — протянул он.

Гурни перевел взгляд на женщину:

— А вы? Знаете кого-нибудь из дам с четвертого?

Она не подала виду, что услышала.

Мужчина подался вперед в своем кресле:

— Бренда знает только то, что у нее в телефоне.

Гурни кивнул:

— Не слышали, были ли у этих дам в последнее время посетители?

— Братья то приезжают, то уезжают постоянно.

— Кто-нибудь еще?

— Мужик на большой машине, дня два назад.

Гурни кивнул в сторону «Краун Вик»:

— Такая «большая»?

— Выше ростом. Больше блеска. С ковбойским именем.

— Дуранго?

— Ага. Уверен. «Дуранго».

— Водителя видели?

— Белый мужик. Я смотрел из окна, — он ткнул пальцем во второй этаж.

— Сможете описать?

— Я уже описал.

— Высокий? Низкий? Худой? Толстый?

— Обычного сложения.

— Одежда?

— Темная.

— Волосы? Цвет, длина?

— Темная шляпа. Волос не видно.

— Когда это было?

— Должно быть, позапрошлой ночью.

— Во сколько подъехал — не помните?

— Ночью. Может, часов в десять—одиннадцать.

— Долго он здесь пробыл — не знаете?

— Мужик приходил ночью — это все, что знаю. Утром машины уже не было.

Гурни уже подбирал следующий вопрос, когда услышал, как кто-то окликает его по имени. Он задрал голову и увидел Торреса в распахнутом окне на верхнем этаже.

— Дэйв, тебе нужно подняться! — напряжение в голосе сразу подсказало Гурни, чего ждать наверху.

Он вошел в здание и рывком взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дверь квартиры на четвертом была открыта; Торрес придержал ее, пропуская Гурни в узкую прихожую, освещенную одиноким потолочным плафоном. Протянул перчатки из латекса и бахилы Tyvek.

Гурни молча надел их. Ответы скоро найдутся.

— Они в гостиной, — сказал Торрес.

Тошнотворный запах, усиливавшийся с каждым шагом от вестибюля, был Гурни слишком знаком — к нему нельзя привыкнуть.

На диване в гостиной сидели две афроамериканки в коротких юбках и атласных топах. Сидели плотно, плечом к плечу, словно собрались в вечерний поход, да заснули на полуслове задушевной беседы. Присмотревшись, Гурни разглядел на коже характерный маслянистый блеск — верный признак аутолиза. Плюс начальные признаки раздувания — газы разложения вступали в свои права. Но лица еще сохраняли узнаваемость. Он почти не сомневался: слева — Блейз Лавли Джексон; справа — уборщица с миндалевидными глазами, замеченная им в комнате для посетителей реанимации.

Как это водится на такой стадии, мух было тьма — особенно густо облепили рот, глаза, уши. Два окна в фасадной стене были распахнуты настежь — очевидно, попытка Торреса приглушить зловоние.

На журнальном столике перед диваном стояли два пустых стакана, открытые бутылки из-под водки и малинового ликера, две блестящие сумочки, а рядом — несколько шприцев для подкожных инъекций. Гурни насчитал восемь — все использованные, пустые. Этикетки гласили: предварительно заправленные, пропофол.

— Блейз Лавли Джексон и Чалис Джексон Крил, — сказал Торрес. — По крайней мере, так в водительских правах — вот в этих сумочках. Похоже, они могли быть сестрами.

Гурни кивнул:

— Судмедэксперту звонил?

— Трэшер сказал, будет через двадцать пять минут. Это было двадцать минут назад. Я также позвонил Гарретту Фелдеру. Он в пути.

— Хорошо. Квартиру осмотрел?

— В общих чертах.

— Что-нибудь бросилось в глаза?

— На самом деле — одно. — Торрес кивнул на небольшой письменный стол у стены напротив дивана. Он выдвинул верхний ящик до упора. В глубине, за стопкой бумаги, лежал пакет с молнией, внутри — на вид пачка двадцатидолларовых купюр. Гурни прикинул: если все — двадцатки, то не меньше трех тысяч.

Он нахмурился:

— Интересно.

— Деньги?

— Пакет.

— Пакет? Почему?

Ответить Торресу не дал хлопок автомобильной дверцы внизу.