Дорога на запад, к Уайт-Ривер, превратилась в плавный спуск: с невысоких гор и пологих лугов — через холмистые гряды и широкие долины — в зону обшарпанных торговых центров. Символом местной депрессии торчал заброшенный каменный карьер Уайт-Ривер — прославившийся после сенсационного репортажа: взрыв унёс жизни шестерых проезжавших автомобилистов, компания обанкротилась, а затем вскрылась пропажа более сотни шашек динамита.

Навигатор довёл Гурни до центра унылого городка, на проспект у границы с частично сожжённым и разграбленным районом Гринтон. В конце проспекта высилось управление полиции Уайт-Ривер. Прямоугольная коробка серо-бежевого кирпича в стиле шестидесятых смотрелась резким контрастом к живописно обветшавшим амбарам и покосившимся силосным башням Уолнат-Кроссинга. Территория без деревьев и травы была столь же стерильна, как алюминиевые оконные рамы и автостоянка цвета пыли.

Возле въезда на парковку мимо него прокатился мужчина на чём-то вроде малой мебельной тележки, отталкиваясь от тротуара руками в рукавицах. На нём — замызганная армейская куртка и бейсболка. Присмотревшись, Гурни понял: ниже колен у него не было ног, а «перчатками» служили кухонные прихватки. С древка старой метлы, приделанной к задку тележки, вяло свисал американский флаг. Каждый взмах рук он сопровождал голосом, скрипучим, как ржавая петля:

— Солнце... солнце... солнце...

Заехав на стоянку, Гурни сразу отметил сверкающий чёрный Navigator Клайна. В ряду с табличкой «Зарезервировано» он стоял ближе всех к входной двери. Гурни припарковался рядом, вышел — и его накрыл запах дыма, палёного пластика, мокрого пепла.

Тонированное заднее стекло Navigator опустилось, Клайн взглянул — сначала удовлетворённо, затем с тревогой:

— Всё в порядке?

— Неприятный запах.

— Поджог. Бессмысленная дурь. Садись. У меня твой контракт.

Гурни скользнул на заднее сиденье рядом с Клайном — всё вокруг дышало роскошью: мягкая кожа, деликатный свет.

— Машина что надо, — заметил Гурни.

— Никаких затрат для налогоплательщиков.

— Конфискат?

— Конфискация имущества, использованного для содействия незаконному обороту наркотиков.

Видимо, приняв молчание Гурни за немую критику спорной практики изъятия собственности до суда, Клайн добавил:

— «Живые Сердца» любят причитать из‑за редких случаев, когда кому-то, кто в итоге оказался чист, доставили неудобства. Но в девяноста девяти случаях из ста мы просто перенаправляем незаконно нажитое барахло от подонков — правоохранителям. Совершенно законно и, скажу честно, это доставляет большое удовлетворение.

Он отщёлкнул атташе-кейс на сиденье между ними, достал два экземпляра договора и протянул вместе с ручкой:

— Я уже подписал. Подпиши оба, один оставь себе.

Прочитав текст, Гурни удивился: никаких ловушек — ни малейших отступлений от условий, что он изложил по телефону. Эта прямота показалась ему даже подозрительной. Он был уверен: в действиях Клайна всегда скрыта тактика. Честность у него служила путём к чему-то большему. Но возражать против контракта на таком основании было бы странно.

— Что по повестке встречи?

— Обмен известными фактами. Приоритеты. Распределение ресурсов. Рекомендации для общения со СМИ. Координация работы всех участников.

— «Всех» — это кого именно?

— Делл Бекерт; его правая рука, Джадд Терлок; главный следователь Марк Торрес; мэр Дуэйн Шакер; шериф Гудсон Клутц. — Он сделал паузу. — Предупрежу насчёт Клутца, чтобы не застал тебя врасплох. Он слепой.

— Слепой?

— Предположительно. Хитрый деревенский лис, говорящий как деревенщина. Заведует окружной тюрьмой. В последние три выборных цикла его переизбирали без малейшего сопротивления.

— Есть особая причина, по которой он входит в эту так называемую команду?

— Понятия не имею.

— Они все меня ждут?

— Я предупредил Бекерта. Пусть он введёт остальных в курс.

— Есть какие-то связи с внешними ведомствами? ФБР? Полиция штата? Генпрокуратура?

— Мы не пускаем ФБР, если только нас не вынудят к их вмешательству. У Бекерта есть свои тайные каналы в полиции штата, он пользуется ими по собственному усмотрению. Что до офиса генпрокурора — у них проблем невпроворот после смерти шефа.

— Какие ещё проблемы?

— Несколько неприятных вопросов. Сам факт, что он скончался в гостиничном номере в Вегасе, наводит на определённые мысли. Похотливые домыслы. — Он скривился, глянул на свой «Ролекс», затем на контракт на коленях у Гурни. — Время встречи. Подпишете это, и мы пойдем.

— Ещё один вопрос.

— Что?

— Как вы, уверен, знаете, я сегодня утром встречался с Ким Стил. Она поделилась со мной своим видением гибели мужа, а также уликами, которые нашла в его телефоне. — Он сделал паузу, наблюдая, как меняется лицо Клайна. — Я гадал, кто направил её ко мне. Потом дошло, что это были вы.

Глаза Клайна сузились.

— Почему я?

— Потому что то, что она мне сообщила, стало прямым ответом на вопрос, который я задал вам, — о том, что вы упустили в своём изложении ситуации. Текстовое сообщение на телефоне Стила и его возможные последствия. Ким побоялась идти с этим в местную полицию, которой не доверяет, и обратилась к вам. Но тема слишком щекотливая, чтобы вы делились ею со мной, пока я оставался вне команды. А если бы об этом рассказала вдова жертвы, вы бы избежали любых последствий. К тому же визит скорбящей женщины надавил бы на меня — и я принял бы ваше предложение.

Клайн смотрел прямо перед собой, молча.

Гурни поставил подпись на обоих экземплярах договора, один передал Клайну, второй сунул в карман пиджака.

Внутри управление полицией Уайт-Ривер оказалось предсказуемо тусклым отражением фасада — жужжащие люминесцентные лампы, окрашенные акустические потолочные плитки, запах дезинфицирующего раствора, смешанный с неизбежной кислинкой того, что подвергалось дезинфекции.

Клайн провёл его через пост охраны, и они пошли по длинному коридору с бесцветными шлакоблочными стенами. В самом конце была неосвещённая переговорная. Клайн нащупал выключатель — флуоресцентные лампы дрогнули и вспыхнули.

Противоположную стену почти полностью занимало широкое окно с опущенными жалюзи. В центре — длинный стол для совещаний. Слева на стене висела белая доска; чёрным маркером на ней было выведено время начала — 15:30. Судя по круглим часам над доской, сейчас было 15:27. Повернув голову вправо, Гурни с удивлением заметил, что стул в торце стола уже занят худощавым мужчиной в тёмных очках. Перед ним на столе лежала белая трость.

Клайн дёрнулся и обернулся:

— Гудсон! И не заметил, что ты тут.

— Зато теперь видишь, Шеридан. Я-то, разумеется, тебя увидеть не могу. Неведение — моё естественное состояние. Такой крест я несу — вечная зависимость от милостей зрячих товарищей.

— Никто в этих краях не знает обо всех и обо всём, больше тебя, Гудсон.

Худой хихикнул. Обмен репликами прозвучал как шутливый ритуал, из которого давным-давно выветрился его прежний юмор.

В коридоре послышались приближающиеся шаги и отрывистое сморкание. В комнату вошёл невысокий, тучный мужчина, которого Гурни узнал по пресс-конференции: мэр Дуэйн Шакер. Прижал к лицу носовой платок.

— Чёрт возьми, чёрт возьми, — протянул слепой. — Похоже, ты сам себя опылил.

Мэр сунул платок в карман слишком тесного пиджака, опустился на дальний конец стола и зевнул.

— Рад вас видеть, шериф. — Он снова зевнул и перевёл взгляд на Клайна: — Привет, Шеридан. Всё стройнее и злее, чем когда-либо. Хотел спросить тебя ещё на пресс-конференции — ты всё ещё марафоны бегаешь?

— Никогда не бегал, Дуэйн, разве что пятёрку иногда.

— Пять тысяч, пятьдесят тысяч — мне всё равно. — Шмыгнув, он окинул Гурни беглым взглядом. — Вы — новый следователь нашего окружного прокурора?

— Верно.

Худой на другом конце стола чуть приподнял трость, словно приветствуя:

— Я догадывался, что в зале еще кто-то есть — оставалось узнать, когда вы дадите знать о себе. Гурни, верно?

— Верно.

— Человек действия. Наслышан о ваших подвигах. Надеюсь, наш скромный уровень беспредела в этой лесной глуши вас не утомляет.

Гурни предпочёл промолчать. Клайн выглядел смущённым.

Мужчина аккуратно положил трость обратно и изобразил широкую улыбку:

— Серьёзно, мистер Гурни, скажите, что вы, житель большого города, думаете о нашей маленькой проблеме?

Гурни пожал плечами:

— Мне кажется, слово «маленькая» здесь не очень уместно.

— Какое слово вы бы…

Его перебило стремительное появление двух мужчин. Высокого, в безупречном тёмном костюме, Гурни узнал сразу — Делл Бекерт. В руках — тонкий портфель. Второй, по всей видимости, Джадд Терлок, в неприметной спортивной куртке и свободных брюках, сочетал телосложение линейного защитника с бесстрастной физиономией гангстера.

Бекерт кивнул Клайну, затем повернулся к Гурни:

— Я — Делл Бекерт. Добро пожаловать. Вы уже со всеми познакомились? — Не дожидаясь ответа, продолжил: — Не хватает Марка Торреса, руководителя ИТ-аналитики отдела расследования убийств. Он задержится на пару минут. Но начнём. — Он обошёл стол с другой стороны, выбрал центральный стул, поставил портфель прямо перед собой и сел. — Не могли бы мы добавить света?

Джадд Терлок поднялся за спинкой Бекерта и неторопливо приподнял жалюзи. Сидевший напротив, Гурни невольно залюбовался строгой композицией пейзажа, открывшегося из панорамного окна.

Чёрно-щебёночная дорога, окаймлённая сетчатыми заборами с колючей проволокой по верху, вела от управления полиции к другому бесцветному кирпичному корпусу, куда крупнее, но с узкими окнами. Чёрно-белая вывеска гласила: Центр содержания Хэлдона К. Эпперта — официальное название окружной тюрьмы. На возвышении в нескольких сотнях ярдов за ним громоздилась бетонная стена и сторожевые вышки — исправительное учреждение Уайт-Ривер, государственная тюрьма, носящая имя города. На фоне этого мрачного панно, служившего декорацией человеку, занявшему центр стола, Гурни пришло в голову: если кому-то взбредёт вообразить эти места вратами ада, то Бекерт выглядит их привратником.

— Мы подготовили план действий. — Бекерт вытащил из портфеля несколько бумаг. Терлок раздал каждому по экземпляру. — Упорядоченность процесса особенно важна, когда имеешь дело с безумным уровнем хаоса.

Гурни пробежал глазами краткий перечень тем. Он был системным, но мало что прояснял.

— Начнём с записей с камер наблюдения на месте убийства в Уиллард-парке, — сказал Бекерт. — Цифровые файлы хранятся…

Он осёкся, услышав торопливые шаги в коридоре. Мгновение спустя в комнату влетел стройный молодой латиноамериканец, виновато кивнул всем и занял место между Гурни и шерифом. Терлок подвинул через стол копию повестки дня, которую новичок пробежал взглядом, сосредоточенно нахмурившись. Гурни протянул руку:

— Дейв Гурни, офис окружного прокурора.

— Знаю. — Он улыбнулся — Марк Торрес. Полиция Уайт-Ривер.

С лёгким раздражением Бекерт продолжил:

— Исходные цифровые файлы на доработке в компьютерной лаборатории судебной экспертизы. Пока что нам хватит этого.

Он кивнул Терлоку. Тот постучал по нескольким значкам на небольшом планшете. Высоко на стене за спиной шерифа ожил большой видеомонитор.

Первая часть клипа оказалась более длинной версией той, что Гурни видел у Марва и Триш Гелтер. Дополнение включало несколько минут, предшествовавших ключевому моменту: офицер Стил мерил шагами тротуар на краю парка, не спуская глаз с толпы. Чуть в стороне, будто готовясь ворваться в людской водоворот на своём массивном каменном коне, вырисовывался памятник полковнику Эзры Уилларду, увеличенный сверх натуральной величины.

То ли из-за меньшего числа отвлекающих деталей, чем у Гелтеров, то ли потому, что запись была длиннее, Гурни заметил то, что упустил раньше: крохотную красную точку, скользящую по затылку Стила. Она следовала за ним не меньше двух минут до рокового выстрела — замирала, когда он останавливался, двигалась, когда он шёл, стабильно целя в основание черепа чуть ниже кромки защитного шлема. Мысль о том, что это — лазерный прицел винтовки, вызвала у Гурни неприятный холодок.

Затем ударила пуля, швырнув Стила лицом вниз на тротуар. Хотя Гурни знал, что сейчас это произойдёт, он вздрогнул. В памяти всплыли слова мудрого человека, которого он когда-то знал: сочувствие к чужой травме — суть сострадания, а сострадание — суть человечности.

По знаку Бекерта Терлок остановил видео и погасил экран.

— Тишину в зале нарушил мэр Шакер: — Ущерб, который несет бизнес этого города, из‑за этого проклятого видео, просто чудовищен. Телеканалы гоняют эту чёртову запись снова и снова. Из‑за неё наш маленький город выглядит как зона боевых действий. Место, которого лучше избегать. У нас есть рестораны, гостиницы формата «постель и завтрак», музей, прокаты каяков — туристический сезон вот‑вот начнётся, а на горизонте ни одного посетителя. Эта медийная шумиха просто убивает нас.

Бекерт не выказал ни малейшей реакции. Он перевёл взгляд на противоположный конец стола:

— Клутц? Насколько знаю, вам уже подробно пересказали, что на видео. Замечания?

Клутц с неприятной улыбкой погладил белую трость:

— Я искренне понимаю деловую тревогу Шакера. Естественно, инвестор, вкладывающий в экономику города, испытывает такие чувства. С другой стороны, вижу определённую пользу в том, чтобы дать людям по всему штату представление о том варварском дерьме, с которым мы здесь имеем дело. Людям надо это увидеть, чтобы оценить масштабы шагов, которые нам предстоит предпринять.

Гурни показалось, что он уловил едва заметный кивок согласия Бекерта.

— Есть другие комментарии?

Клайн покачал головой:

— В данный момент нет.

— А что скажет наш новый следователь?

Гурни пожал плечами; голос его звучал непринуждённо:

— Как думаете, почему стрелявшему потребовалось так много времени?

Бекерт нахмурился:

— Долго?

— Точка лазерного прицела висела на голове Стила довольно продолжительно.

Бекерт равнодушно пожал плечами:

— Сомневаюсь, что это существенно. Перейдём к следующему пункту повестки — отчёту судмедэксперта. Полные копии скоро будут доступны, но доктор Трэшер ознакомил меня с основными тезисами.

Он вынул из портфеля лист и прочитал вслух:

— «Больница милосердия Министерства здравоохранения США. Джон Стил. Причина смерти: катастрофическое повреждение продолговатого мозга, мозжечка и задней мозговой артерии, повлекшее немедленную остановку сердечной и дыхательной функций. Повреждение вызвано прохождением пули через затылочную кость у основания черепа, через критические области головного мозга и ствола, с выходом через структуру слёзной кости».

Он убрал листок обратно в портфель:

— Доктор Трэшер также неофициально предположил, что пуля, вероятно, была высокоэнергетической FMJ тридцатого калибра. Эта оценка подтверждена предварительным баллистическим анализом обнаруженной в Уиллард‑парке пули. Вопросы?

Шакер шмыгнул носом:

— Что, чёрт возьми, такое FMJ?

— Цельнометаллическая оболочка. Она предотвращает расширение или фрагментацию пули, благодаря чему та проходит цель практически не деформируясь. Плюс в том, что сохраняются следы нарезов для баллистической экспертизы, так что мы сможем сопоставить пулю с оружием, из которого она была выпущена.

— При условии, что мы это оружие найдём. Ещё вопросы?

Клайн сцепил пальцы:

— Есть какие‑нибудь успехи в поисках стрелка?

Бекерт перевёл взгляд на Торреса:

— Мяч на твоей стороне, Марк.

Молодой директор по информационным технологиям, казалось, остался доволен таким пасом:

— Мы сужаем круг, сэр. Сопоставив положение головы жертвы в кадре момента попадания с местом обнаружения пули, получили общее представление о траектории. Нанесли вектор на карту местности, чтобы определить возможные точки. Приоритет — тем, что дальше всего от жертвы, поскольку на месте не было слышно выстрела, а камеры не зафиксировали звуковых следов. Сейчас наши патрульные обходят все соответствующие дома.

Клутц лениво провёл пальцами по трости:

— И от наших граждан из числа меньшинств вы не добьётесь ни крупицы сотрудничества. Я прав?

Гурни отметил про себя, что ногти у шерифа были аккуратно наманикю́рены.

Торрес нахмурился; челюсти у него напряглись:

— Уровень сотрудничества до сих пор был разным.

Клайн продолжил:

— Марк, что ещё помимо «поквартирных» обходов?

Торрес подался вперёд:

— Мы собираем и анализируем видеоданные с камер безопасности, дорожных камер и медиа‑источников в районе. Тщательная обработка этих массивов, вероятно, позволит…

Мэр Шакер перебил:

— Я хочу знать вот что: есть ли у нас хоть какие‑то реальные зацепки по этим сукиным детям, что скрываются? Это должно быть приоритетом. Поймайте их, посадите и покончите с этим чёртовым кошмаром.

В голосе Бекерта зазвенели жёсткие нотки:

— Джордан и Тукер — возглавляют наш список. Мы их возьмём. Это моя личная гарантия.

Шакер, похоже, несколько оттаял.

Клайн снова сцепил пальцы:

— У нас есть возможность напрямую связать их со стрельбой?

— От надёжных информаторов известно, что они были вовлечены. И только что пришло от заслуживающего доверия источника, что вместе с ними, возможно, действовал третий — предположительно белый мужчина.

Клайн выглядел удивлённым:

— Не думал, что в BDA есть белые члены.

— Формально — нет. Но у них имеются белые помощники, включая финансовую подпитку.

— Психи‑леваки, им бы мозги проверять, — вставил шериф.

Клайн выглядел огорчённым.

Бекерт никак не отреагировал:

— Мы рассчитываем установить личность третьего и задержать Джордана с Тукером в ближайшие сорок восемь часов. И ожидаем, что Марк со своей командой очень скоро получит убедительные вещественные доказательства — с места стрельбы, из материалов BDA, изъятых при рейде, и от сотрудников BDA, согласившихся сотрудничать.

— Кстати, — сказал шериф, — надеюсь, Шеридан договорится с судьей насчёт достаточно высокого залога для наших задержанных, чтобы они не выпорхнули на свободу как грёбаные птицы. Чем дольше они пробудут под стражей, тем больше шансов получить то, что нам нужно.

Гурни понял, к чему он клонит. Несомненно, задержанных уже разделили и посадили к «тюремным осведомителям», которые охотно обменяют компромат на сокращение сроков. Одна из самых гнусных частей прогнившей системы.

Бекерт взглянул на часы:

— Есть ещё вопросы?

Гурни заговорил вежливо, с любопытством:

— Как вы считаете, есть вероятность, что ваша гипотеза ошибочна?

— Какая именно гипотеза?

— Что за стрельбу отвечает Альянс защиты чернокожих.

Бекерт уставился на него:

— Почему вы спрашиваете?

— Я сам не раз ошибался, слишком рано уверовав. Перестаёшь задавать вопросы, когда думаешь, что ответы уже у тебя.

— Это общая постановка или у вас есть конкретный камешек в ботинке?

— Сегодня утром ко мне пришла Ким Стил, вдова Джона Стила.

— И?

— Показала странное сообщение, отправленное на личный телефон её мужа в ночь, когда в него стреляли. Я записал. — Гурни вывел текст на экран своего телефона и придвинул его через стол.

Бекерт, нахмурившись, прочитал:

— Ты видел это, Шеридан?

— Дэйв обсудил это со мной до нашей встречи.

Гурни вдруг подумал, что один из талантов Клайна — обманчиво честное использование правды.

Бекерт передал телефон Терлоку. Тот без выражения посмотрел на экран и вернул устройство обратно.

Шериф сладким голосом протянул:

— А кто‑нибудь мог бы просветить меня?

Бекерт зачитал вслух, чуть сморщившись от уличного сленга:

— «Будь осторожен. Вечером на тебя могут напасть и повесить это на BDA».

— Что, чёрт возьми, всё это значит?

Проигнорировав вопрос, Бекерт пристально посмотрел на Гурни:

— Телефон Стила у вас?

— Нет.

— Почему нет?

— Миссис Стил не была готова его передать, а у меня не было полномочий требовать.

Бекерт задумчиво склонил голову:

— Почему она пришла именно к вам?

— Сослалась на мою работу по другому делу.

— Какую работу?

— Я помог оправдать женщину, которую коррумпированный полицейский обвинил в убийстве.

— И какое это имеет отношение к нынешнему делу?

— Понятия не имею.

— В самом деле? Совсем никакого?

— Я настроен смотреть на всё непредвзято.

Бекерт долго удерживал взгляд Гурни:

— Нам нужен этот телефон.

— Я знаю.

— Она отдаст его добровольно или нам придётся брать ордер?

— Я поговорю с ней. Если смогу убедить — это лучший вариант.

— Займитесь этим. Тем временем Джадд получит ордер. На случай, если понадобится.

Терлок, который до этого разминай пальцы и разглядывал костяшки, кивнул.

— Хорошо, — сказал Бекерт. — На этом пока всё. И последнее слово. Процедура — ключ к успеху. Отсутствие выстроенной процедуры рождает хаос, хаос ведёт к провалу, а провал — не вариант. Вся коммуникация идёт через Джадда. Он — центр притяжения. Всё течёт к нему и всё исходит от него. Вопросы?

Вопросов не было.

Гурни показалось это странным, ведь обычно такую центральную роль исполняет директор по информационным технологиям — в данном случае Марк Торрес. А бюрократическая жёсткость редко бывает эффективна. Но эта потребность в контроле очевидно вытекала из самой сути личности Бекерта, и Гурни не желал ещё сильнее обострять с ним отношения, поднимая этот вопрос. По крайней мере, не сейчас.