Холл отеля был безлюден. Лишь за стойкой администратора в одиночестве скучала девушка в жилетке с логотипом и серебристым бейджем на груди.

— Обожди меня здесь, — сказал Маммон Милане.

Она послушно осталась стоять у кофемашины, глядя Маммону в спину. Тот подошел к стойке и негромко что-то сказал девушке-администратору. Милана не разобрала слов, однако заметила, как на лице девушки отразилось удивление. Девушка что-то переспросила у Маммона. Тот ответил утвердительно, после чего девушка взяла со стенда с ячейками у себя за спиной какие-то ключи и передала их Маммону.

Маммон небрежно сунул ключи в карман куртки, повернулся к Милане и выкрикнул через гулкий холл:

— Пойдем!

Милана нагнала Маммона у автоматических стеклянных дверей и пошла рядом с ним, как верная собачонка. В этот момент она ненавидела себя за свою безропотную покорность, но больше всего она ненавидела Маммона за его бесцеремонность, проявленную на людях.

На открытой солнцу автомобильной парковке перед зданием гостиницы стояло с дюжину иномарок. Две трети из них были с региональными кодами республик Северного Кавказа. Остальные — с московскими, ростовскими, краснодарскими и ставропольскими номерами. Быстро прикинув что-то в уме, Милана направилась к хищной черной бэхе с ноль пятым регионом. Однако Маммон пошел в противоположном направлении, к стоящему поодаль от скопления машин угловатому черному «Гелендвагену» с запоминающейся комбинацией из повторяющихся цифр и букв в номерном знаке.

Милана едва удержалась, чтобы не воскликнуть от восторга. Сдерживая эмоции, она вновь догнала Маммона:

— А я думала, ты ездишь на такси.

— Для меня любая машина такси.

Они остановились возле сияющего на солнце «Гелендвагена». Маммон достал из кармана ключи, полученные им у администраторши гостиницы, и вложил их Милане в руку:

— Садись за руль, ты поведешь.

Милану задело такое небрежное обращение, но все-таки она взяла ключи и покрутила в руке брелок на кольце.

— Она не на сигнализации, — сообщил Маммон. — Такую машину никто не посмеет угнать.

Он открыл дверцу с пассажирской стороны и скрылся в салоне за непроницаемо черными стеклами.

— Понятно, — коротко ответила Милана.

Она уселась на водительское место и оглядела приборную панель. Казалось, приборы с рулем складываются в забавную рожицу, которая улыбается ей. Милана невольно улыбнулась в ответ. Машина как машина, мысленно сказала она себе и вставила ключ в замок зажигания. Мощный двигатель заклокотал под капотом. Милана поддала газа и услышала характерный гулкий, раскатистый рокот.

Довольно улыбаясь, она повернулась к Маммону:

— Куда едем, шеф?

— К тебе домой.

— Ко мне? Но с какой стати?

— Это лишь начало нашего пути.

— Но я живу в Кабардинке.

— Да хоть в Джанхоте. Поехали.

Маммон откинулся на сидении, сплел пальцы в замок на животе и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор.

«Гелендваген» плавно выехал с парковки и покатил вниз по тенистой улочке. Водила Милана уверенно. Она управляла практически любой иномаркой, как с автоматической, так и с механической коробкой передач, не говоря уже о «Ладах». Просто — ей частенько приходилось транспортировать нетрезвых клиентов. Вот только «пилотировать» «Гелендваген» ей довелось впервые в жизни. Впрочем, она быстро приноровилась и к этому автомобилю, который, казалось, ехал сам по себе и не нуждался в управлении. Кроме того, на дороге вокруг гелика чудесным образом образовывалась дистанция «уважения», что позволяло Милане, практически не глядя, перестраиваться и совершать повороты.

Когда они пересекли черту города, Маммон неожиданно спросил:

— У тебя есть постоянный любовник?

Милана не была недотрогой и неженкой, однако она почему-то смутилась от бестактной, просто-таки циничной прямоты Маммона. Недолго поразмыслив, она ответила предельно откровенно:

— Нет. Но мне казалось, что после всего случившегося между нами им станешь ты.

Маммон одобрительно кивнул и продолжал, игнорируя ее слова:

— Подумай, кого бы из числа своих знакомых или не знакомых мужчин ты хотела бы иметь своим любовником?

Не отрываясь от дороги, Милана ответила в тон ему:

— Ну раз все возможно, то пускай им будет Соломон Руй.

— Кто он такой? Чем он занимается?

— Как, ты не знаешь Руя? — искренне удивилась Милана. — Это король вечеринок. У него собственный ночной клуб в Краснодаре.

— Подходящая кандидатура, — одобрил Маммон. — Все-таки у тебя есть голова на плечах.

Милана не поняла, комплимент это или оскорбление, и потому промолчала, продолжая следить за дорогой. Маммон больше ни о чем не спрашивал.

Сухумское шоссе тянулось вдоль побережья серой лентой, и если бы не живописные морские виды, можно было бы умереть от скуки, переезжая из Геленджика в Кабардинку. Все ближе подъезжая к дому, Миланой все больше овладевало чувство беспокойства. Одноэтажный дом, расположенный на окраине поселка, вряд ли мог показаться достойным жилищем привыкшему к роскоши Маммону. Нет, Милана вовсе не стыдилась пригласить Маммона к себе в гости. В доме был сделан приличный ремонт, была установлена дорогостоящая импортная сантехника, имелась современная мебель, а интерьер украшали стильные безделушки. Милана со вкусом обустраивала свое жилище, превратив его в будуар Шамаханской царицы. Просто — она не могла даже представить себе, какого черта Маммону понадобилось у нее дома.

Ломая голову над этой загадкой, Милана прослушала обращенный к ней вопрос.

— Что? — переспросила она.

— Я спросил, у тебя частное домовладение или квартира в эмкадэ? — терпеливо повторил Маммон.

— А, частный дом. А что?

— Стало быть, имеются гостиная, спальня, другие комнаты?

— Да уж конечно!

— Мебели в спальне много?

— Ну-у, кровать, бельевой шкаф. Но к чему эти вопросы?

— Что-нибудь запоминающееся есть?

— Много всяких безделушек. Но при чем здесь…

— В спальне фотографировалась?

— Не понимаю…

— Я интересуюсь, позировала ли ты для своих фотосессий в спальне и выкладывала ли эти изображения в сеть Интернет для публичного просмотра?

— Ну разумеется! Где же еще мне фотографироваться, у печки, что ли? Я же не кухарка!

— Это облегчает твою задачу.

Маммон замолчал, погрузившись в раздумья.