Я закрыла дверь квартиры и повернула ключи в замке, как всегда, дважды, механически. Замок, как всегда, заедал. Утро было серым, как будто за окном застыло что-то неуловимо тяжёлое. Воздух пах сыростью, а подъезд, холодный и пустой, отдавал еле слышным эхом от моих шагов.

Я едва успела сделать шаг, когда увидела это.

На пороге, прямо перед дверью, лежал цветок. Белая лилия.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом замерло, а следом забилось так громко, что гул отдавался в ушах. Я не двигалась. Не могла. Лилия лежала там, как нечто чуждое в этой унылой, грязной лестничной клетке. Белоснежные лепестки, влажные, словно кто-то только что сорвал её с куста, капельки воды скатывались с цветка и оседали на сером бетоне.

Это не могло быть случайностью.

Мир вокруг словно размывался, превращаясь в серое пятно. Я смотрела на эту лилию, как на бомбу, которая вот-вот взорвётся. Что это? Подарок? Нет. Не подарок. Жест. Вызов.

Я оглянулась. Лестничная площадка была пустой, но воздух казался чужим. Тяжёлым, как будто кто-то только что здесь был. Сердце стучало всё быстрее, пальцы судорожно сжали ручку сумки.

Я медленно присела, не отрывая взгляда от цветка, как будто боялась, что он исчезнет, стоит мне моргнуть. Подняла его осторожно, как что-то хрупкое и живое. Белый. Без единого изъяна. Такой красивый, что на мгновение я даже забыла о страхе.

Но потом он вернулся. Холодный, обжигающий, как ледяная вода, плеснувшаяся в лицо.

Это был он. Конечно, он. Кто ещё?

Я прижала цветок к груди, чувствуя, как всё внутри сжимается. Почему он это делает? Зачем? Почему… этот жест так пугает меня?

Я резко выпрямилась и снова огляделась, пытаясь поймать хотя бы тень, силуэт, шаги. Но ничего. Только тишина, звенящая в моих ушах, и гулкое эхо моего собственного дыхания.

Он был здесь. Только что. Секунду назад. И он смотрел.

Лилия будто ожгла мою кожу, как раскалённый металл. Я хотела выбросить её. Хотела. Но не могла. Вместо этого я стояла, прижав цветок к себе, пока внутри всё не начало кричать: "Беги! Закрой дверь! Спрячься!"

Я бросилась обратно к двери, руки дрожали, пока я снова возилась с замком, на этот раз закрывая его изнутри. Задвинула все защёлки, привалилась к стене, всё ещё сжимая лилию, и смотрела на неё, как на незваного гостя, который вошёл в мою жизнь без разрешения.

Это был не цветок. Это было обещание. Или угроза. Я не знала.

Но одно я знала точно: от него не убежать.

Я больше так не могу.

Эта мысль не покидала меня с самого утра, с того момента, как я открыла глаза. Она стучала в моей голове, как набат, громкая, не дающая дышать. Всё внутри требовало одного — остановить этот кошмар.

Я сидела за кухонным столом, смотрела на холодный чай, который так и остался нетронутым, и в сотый раз прокручивала план. Это была моя жизнь. Моя. И я больше не позволю ему вторгаться в неё.

Первым делом я открыла телефон и нашла его номер. Чёртов номер, с которого приходили эти угрозы, это ледяное "закрой окно" и "я всегда рядом". Пальцы дрожали, но я нажала на блокировку. Одно нажатие, и он больше не сможет писать.

Я надеялась, что не сможет.

Дальше — маршрут. Я схватила сумку и села за карту на телефоне. Каждый угол, каждая улочка, каждый маршрут, по которому я ходила на работу — я искала обходные пути. Я знала, что он может появиться где угодно, но мне нужно было почувствовать хоть каплю контроля. Хоть немного.

— Это моя жизнь, — прошептала я себе, сжимая сумку. — Мои правила.

Я решила выйти из дома раньше обычного. На двадцать минут раньше. Это даст мне фору, если он ждёт меня у подъезда. Я не увижу его. Не столкнусь с ним.

Подготовив себя морально, я резко встала, схватила пальто и шагнула за порог.

* * *

Наивная глупая птичка. Тебе ведь сказали что тебя сожрут! На улице было ещё темно. Воздух пах сыростью, а утро было каким-то нереальным, как будто всё вокруг — не настоящее.

Я шла быстро, с опущенной головой, вцепившись в ремешок сумки так сильно, что пальцы побелели. Сердце стучало так громко, что я слышала его ритм в ушах.

"Это моя жизнь," повторяла я снова и снова. "Моя."

Мой новый маршрут был длиннее и неудобнее. Вместо привычной дороги через парк я шла в обход, через тихие, заброшенные дворы, где пахло мокрой землёй и мусором. Но я говорила себе, что так будет безопаснее.

Ноги вели меня вперёд, а внутри росло чувство пустоты. Казалось, что воздух стал гуще, что я будто разрезаю его своим движением, но он всё равно обволакивает меня, не даёт уйти.

Я знаю, что он где-то рядом. Я не вижу его. Но он есть. Он всегда есть.

Я остановилась перед школой, пытаясь успокоить дыхание. Это был новый маршрут, новые правила. И всё же ощущение его взгляда не исчезало.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула.

— Всё под контролем, — сказала я себе шёпотом, но мой голос звучал фальшиво.

Я не знала, кто я теперь. Жертва? Или всё ещё хозяйка своей жизни? Но утром я никого не встретила. Весь день на работе прошел в надежде что я его сегодня не увижу.

* * *

Я увидела его издалека. Едва вышла на свою улицу, как сердце тут же ухнуло куда-то в пятки. Он стоял у подъезда, прислонившись к стене, высокий, массивный, словно тень, вырвавшаяся из ночи. Я хотела сделать вид, что не заметила его. Хотела повернуть в другую сторону. Но что-то внутри меня толкнуло вперёд.

Я шла быстрее, чем обычно, но мои ноги становились всё тяжелее с каждым шагом. В груди всё кипело, сжималось, как будто мои собственные чувства были готовы взорваться.

— Хватит! — сорвалось с моих губ, как только я подошла к нему. Голос был громкий, дрожащий, но полный злости. — Ты не можешь так! Я устала! Я не хочу, чтобы ты был в моей жизни!

Он оторвался от стены и встал прямо передо мной. Спокойный, но такой… опасный. Его взгляд был холодным, напряжённым, а лицо — словно вырезанное из камня. Ни одной эмоции, только эта ледяная, пугающая маска.

— Говори, говори, — спокойно произнёс он, почти лениво.

Его равнодушие разозлило меня ещё больше.

— Ты думаешь, это нормально?! — кричала я, не в силах остановиться. — Преследовать меня, появляться здесь! Нет у меня денег…все…нет. Убей всех. Убей…я устала!

Он смотрел на меня, словно на ребёнка, который закатывает истерику. Его взгляд прожигал меня, заставлял дрожать, но я продолжала:

— Ты не оставляешь мне выбора! Ты угрожаешь мне, моим близким! Ты нарушаешь все границы, понимаешь?! Я тебя не хочу!

Он медленно поднял бровь, как будто мои слова его развлекли. А потом, не дождавшись, пока я выдохнусь, спокойно, почти насмешливо, перебил:

— Ты действительно думаешь, что это что-то изменит?

Я замерла. Его голос стал ниже, почти рычащим, а глаза — ещё холоднее.

— У меня тысяча сим-карт. Думаешь, я прихожу за десять минут до твоего ухода? — Он сделал шаг ближе, так близко, что я почувствовала, как его тень упала на меня. — А что если я вообще не ухожу?

Я отступила назад, сердце застучало так громко, что гул отдавался в ушах.

— Когда ты вернёшь долг, Вера? — продолжил он, его голос был спокойным, ровным, но каждая фраза пробивала меня, как гвоздь. — Вчера твоей тёте привезли посылку. С красной икрой. Ты даже не представляешь, как она обрадовалась. Она позвонила тебе, правда?

Мир вокруг словно обрушился. Я уставилась на него, не понимая, как он знает об этом.

— Ты… что… тебе нужно? — выдавила я, чувствуя, как в груди всё сжимается.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось так близко, что я видела, как вздрогнули его ноздри.

— Тебя, — ответил он просто, с лёгкой усмешкой.

Моё сердце остановилось.

— Мне нравится нюхать твой страх, Вера. Мне нравится, как ты бежишь. — Его голос стал хриплым, тёплым, как будто он говорил о чём-то запретно приятном. — Мне нравится догонять тебя.

Я задрожала. Всё тело охватил жар, смешанный с ледяным холодом.

— Ты сумасшедший, — прошептала я, чувствуя, как дрожь поднимается от самых пяток к горлу.

— Может быть, — усмехнулся он, не сводя с меня взгляда. — Но мне это нравится.

Его слова ударили в самое сердце. Они были холодными, точными, как клинок, и врезались в меня так глубоко, что стало трудно дышать.

"Ты можешь убегать сколько угодно, но тебе это нравится. Признай это."

Я застыла. Холод пробежал по коже, разлился внутри, словно он забрал весь воздух вокруг. Я ненавидела его. Ненавидела его голос, его лицо, его силу, которая подавляла меня. Ненавидела себя за то, что он прав.

Он смотрел на меня так, будто видел меня насквозь. Мои мысли, мои страхи, мои желания — всё это отражалось в его глазах. Бархатных, тёмных, прожигающих. Я хотела закричать, вырваться из его взгляда, но вместо этого просто стояла, прижавшись спиной к холодной стене дома.

"Он не прав," пыталась убедить я себя. "Не прав." Но чем дольше я молчала, тем яснее понимала: его присутствие пугало меня. Но мысль о том, что он исчезнет, пугала меня ещё сильнее.

Я ненавидела себя за это.

Его молчание было громче любых слов. Напряжение между нами росло, накаляясь с каждой секундой. Я не могла отвести взгляд от его глаз. В них была сила, от которой невозможно было спрятаться.

Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Я почувствовала, как его тень накрывает меня, как жар его тела проникает сквозь воздух.

— Ты можешь ненавидеть меня, Вера, — его голос стал ниже, хриплее, тихим шёпотом резонируя внутри меня. — Но ты не хочешь, чтобы я ушёл.

Моё сердце пропустило удар. Грудь сдавило так сильно, что я едва смогла вдохнуть.

— Не надо, — выдавила я, почти шёпотом, и попыталась отступить, но стена уже впивалась в мою спину.

Он не слушал. Его рука скользнула к моей талии, охватывая её резко, властно. Он притянул меня к себе, так близко, что между нами не осталось места, и я чувствовала, как его дыхание касалось моей кожи.

Я посмотрела вверх, в его глаза. Они горели странным светом — смесью злости, желания и какой-то тёмной одержимости, от которой по спине пробежал холод.

Я не успела ничего сказать. Его губы настигли мои так быстро, что я не успела понять, что происходит. Резко, грубо, без предупреждения. Это не был тот поцелуй, от которого замирает сердце. Это был удар. Мощный, неотвратимый, выбивающий почву из-под ног. Я не успела даже вдохнуть. Одна рука сжала мою талию а вторая лицо, пятерней за скулы, прижимая к себе, так сильно, что я почувствовала его силу каждой клеткой своего тела.

Он был горячим, обжигающим. Его поцелуй забирал. Требовал. Его губы давили на мои, жадно, властно, как будто он хотел впитать меня всю. Я пыталась оттолкнуться, инстинктивно, машинально, но его руки держали меня слишком крепко, не оставляя шанса. Мир вокруг исчез. Остались только он, его дыхание, его вкус. Губы обжигали, словно расплавленный металл, двигаясь настойчиво, нетерпеливо. В этом не было нежности. Только напряжение. Грубость. Я чувствовала, как его щетина царапает мою кожу, добавляя к этому ощущению ещё больше дикости.

Я ненавидела его.

Я ненавидела себя.

Но мои губы отвечали ему. Мои пальцы, словно сами собой, сжались на его плечах. Горячих, напряжённых. Его мышцы, твёрдые, как камень, двигались под моими руками, и я не могла остановиться. Мой разум кричал "нет", но тело тянулось к нему, как мотылёк к огню.

Его пальцы сжались сильнее, впиваясь в мое горло. Его руки были жёсткими, как будто боялись, что я исчезну. Он тянул меня к себе так, что между нами не осталось ни капли воздуха. Я чувствовала каждый его вдох, каждый выдох мне в легкие, его грудь, которая прижималась к моей. Он словно вымещал на мне всё, что копилось в нём. Злость. Одержимость. Желание. Его губы двигались настойчиво, его язык скользнул внутрь, требуя ещё больше, врезаясь глубоко… и это было так интимно…так сексуально как будто…как будто он трахал мой рот своим ртом, брал меня своим языком. Это было не про нежность, не про любовь. Это было про силу. Про власть. Я ненавидела то, что чувствовала. Ненавидела, как сердце выбивало бешеный ритм. Ненавидела, как мои пальцы сжимались на его плечах, удерживая его так же, как он держал меня.

Я пыталась вырваться, но каждый раз, когда делала шаг назад, он тянул меня ещё ближе. Его рука крепко удерживала меня за горло, другая — крепко держала талию, не позволяя мне выскользнуть. Его дыхание обжигало мою шею, он кусал мою нижнюю губу, потом верхнюю и снова впивался языком. Вырвалась, задыхаясь.

— Ты с ума сошёл… — прошептала я, но слова утонули в его дыхании, в его губах, которые вновь накрыли мои.

Он оторвался лишь на секунду, его лицо оказалось рядом с моим. Его дыхание — тяжёлое, рваное — скользнуло по моей щеке.

— Да, — хрипло ответил он, и в его голосе была усмешка. — Я давно сошёл с ума. По тебе.

Эти слова были последней каплей. Я разорвалась между страхом и чем-то другим, тёмным, пугающим, но тянущим низ живота заставляющим набухнуть промежность, запульсировать там внизу.

Я наконец оттолкнулась, изо всех сил, и вырвалась. Его руки на мгновение ослабли, и я почувствовала свободу. Рванула назад, сердце выбивало бешеный ритм.

Он смотрел на меня, как хищник, которого оставили без добычи. Его глаза горели чем-то диким, почти безумным. Он провёл рукой по губам, будто собирался что-то сказать, но только усмехнулся.

— Беги, воробышек, — сказал он низко, хрипло, почти с угрозой. — я буду догонять…Всегда!