Спеть ли мне про цементную тишину, застывшую в вестибюле станции метро «Третьяковская»?

Спеть ли мне о том, как поезда проносятся мимо бесконечными, потрепанными, смазанными эшелонами, не уносящими меня в лучшие стороны, как все прежние и утекшие?

Спеть ли мне о том, как я отстранилась, посмотрела в глаза и сказала бесстрастно: «Однажды, в марте или апреле, я уйду от тебя, чтобы опередить твою неизбежную релокацию до того, как она станет мейнстримом, понимаешь меня, понимаешь?»

Спеть ли мне, прокричать ли мне, проплакать ли мне о том, как я была сбита не протестом, но тихим ответом, ожидаемым и все же горьким: «Ты мудрее меня и храбрее меня».

Спеть ли мне про цементную тишину, застывшую в вестибюле станции метро «Третьяковская»?

Мудрость моя и храбрость моя – два источника извечной печали.

Метро закрывается.

Пора уходить.

Неужели и эта станция промежуточная?