— Чур тебя, Док, тут и без нас купидонов хватает, — Алекс кивнул на бабушку Машу и Клару Львовну, которые явно осуществляли начальную стадию операции "случайно сведи для дальнейшего серьёзного общения мальчика из одной приличной еврейской семьи и девочку из другой еврейской и не менее приличной семьи". Объектами внимания бабушек стали два будущих юриста — Давид Горовиц — один из близнецов Яна, и Лея — внучка Юзефа Ленкермана. Пока эти двое яростно спорили по-английски на какую-то специфическую тему. Только искры летели.

— Слушай, а почему столы ломятся, а я до сих пор ничего не попробовал? — Игорь повернулся в сторону фуршета.

— Вы, Док, вообще не меняетесь. Вам в любом месте лишь бы пожрать.

Было бы странно, если бы дети совсем не нашли себе развлечений.

— Виталий, объясни мне, будь добр, чья это была идея — гонки на тележках официантов? А?

— Пап, не моя. Но ты её ругать не будешь точно!

— Её? — Алекс был обескуражен. Неужели всё-таки дочь Яна? Вот уж — генерал в юбке.

— Запрета на это не было. Шоколад, взрыв, флажки, вилки, туфли, десерт, — старательно перечислял Виталий, — Это во-первых.

— А во-вторых? — Алекс уже не знал, как удержаться от улыбки.

— Во-вторых, это Алиса нам рассказала. Они на вашей с мамой свадьбе в отеле по коридорам катались. Но невесту наказывать нельзя!

Глава 165

Над местом венчания в Варшаве тоже думали долго. Костёл, где венчались родители Михала, не смог бы вместить всех гостей молодых Тухольских. Выбрали храм аж пятнадцатого века. В самом центре. Огромное готическое кирпичное здание с витражами в высоких стрельчатых окнах. Строгая архитектура. Очень светлое и торжественное.

У Алисы в любых храмах захватывало дух. Но сейчас был особый момент. Проход между рядами был длинный-длинный. Но в самом конце её снова ждал Михал. Она шла под руку с отцом, замечая добрые улыбки гостей. Туфельки с закрытым носом сейчас имели значение. И были замечены всеми без исключения.

В костёле собралась вся сборная с семьями, множество коллег и друзей старших Тухольских. Очень много улыбающихся людей.

Они с Михалом и не думали, что будут так волноваться. Снова переживать удивительные эмоции момента вступления в брак.

Хор пел так пронзительно, что дыхание останавливалось. Лучи солнца сквозь витражи ложились на стены и под старинного храма, причудливо перекрещиваясь. Алиса с Михалом подняли глаза. На большой высоте под самым куполом летали два белых голубя.

Выйдя из храма на залитую солнцем мощеную старую площадь, Алиса ясно ощутила — она теперь пани Тухольская. Часть этой чудесной семьи. По традиции их осыпали мелкими монетками, желая достатка новой семье.

— Что, пани Тухольская, — тихо сказал Михал жене, — даже не накроешь подолом мои ботинки? Не хочешь командовать?

— Не-а, нет, пан Тухольский, — улыбнулась мужу. — Jak sobie pościelesz, tak się wyśpisz (Как сам себе постелишь, так и выспишься). А никакой приметы для жениха нет?

— Кому из нас достанется рюмка с водкой, тот и будет главой семьи.

— А второму что? — заволновалась Алиса. Она ни разу не пила водку. И пожалела, что не прочитала список польских свадебных традиций до конца, остановившись только на подробностях наряда невесты.

— У второго в рюмке будет вода.

Когда родители Михала подали молодоженам свадебный хлеб и две рюмки, никто из гостей так и не понял, в чьей рюмке была водка. А Михал и Алиса никому об этом не рассказали. Тухольский всё же умел держать лицо.

— Давай на машине в Германию? — Алиса умоляюще посмотрела на мужа.

— Личный самолёт фон Раттов уже в аэропорту, — Михал поставил чемоданы на место.

— Пусть летят все. Я хочу только с тобой.

— Как захочет моя прекрасная пани! Но с фрау Марией…

Алиса уже открыла рот, чтобы сказать, что с бабушкой поговорит сама.

— Фрау Марии я сам позвоню с дороги, — не дал ей сказать Михал, — А ты предупреди, пожалуйста, родителей. Чтобы в Мюнхене не было неожиданностей.

Почти двенадцать часов пути. Тысяча с небольшим километров. Михал за рулём. Алиса рядом. Как же ей нравилось ехать с ним! Всё равно, куда. И мир выглядел совершенно новым, ярким и волшебным. Обычное скоростное шоссе, убегающее серой лентой за горизонт, виделось дорогой в будущее. Непременно счастливое. С буднями и праздниками. Взлетами и падениями. Только вместе.

Раттенбург сиял огнями, будто на дворе не лето, а канун Рождества.

— Ну что, фрау Тухольская-фон Ратт, теперь немецкий вариант? — Михал припарковался на площадке возле входа.

— Скажите спасибо, герр Тухольский, что мои финские и испанские родственники не затребовали отдельные праздники.

— По-моему, нам грех жаловаться на наши семьи, — Михал обнял жену, — Как ты в прошлый раз говорила? Что нужно делать на приёме?

— Давать повод для зависти всем вокруг! Потому что самый лучший муж достался мне.

С большим удивлением и радостью на торжественном приёме Алиса и Михал обнаружили среди гостей весь персонал Раттенбурга. Обслуживанием мероприятия занимались другие специальные люди, нанятые агентством.

Гюнтер в смокинге и бабочке явно с большим трудом сдерживал себя, чтобы не дать указания официантам и не проконтролировать распорядителей.

Михал подозвал официанта и отправил с указанием подать герру Гюнтеру бокал.

Местные газеты вышли следующим утром с множеством красочных фотографий. Прием в Раттенбурге по случаю бракосочетания Алисы фон Ратт и Михала Тухольского стал ключевым событием лета.

На этих фото конечно не было довольного пони, которого кормили морковкой и гладили целых пять пар детских рук. Виталий фон Ратт воспользовался своим правом и пригласил отдельно Речку Горовиц и Славика Акимова. Анджей и Аннушка Зимовские, разумеется, тоже приехали.

Не было на этих фото и полуночных посиделок на кухне, где верный Гюнтер специально оставил для своей маленькой госпожи и её семьи большую вазу с любимым печеньем.

Эпилог

Конец мая выдался совсем летним. Тепло и солнечно. Зелень уже буйная и яркая. Москва радовала многоцветием клумб тюльпанов всех возможных сортов, цветущими и упоительно пахнущими фруктовыми деревьями.

Тухольские прилетели на несколько дней. Алисе очень хотелось в Москву, а Михал вообще не мог ей отказывать.

Из дома Алисиных родителей они неспешно догуляли до парка "Останкино". По тенистым дорожкам прошли вокруг пруда, съели по мороженому.

— Ты видел, сколько там одуванчиков? Пойдём? — потянула мужа за руку Алиса.

Михал сначала не понял, куда она его ведёт. Но вот деревья вдруг остались за спиной. Перед ними была огромная залитая весенним солнцем зелёная поляна, полная одуванчиков! Совсем как в том уже теперь давнем его сне!

Вот уж не думал он, что это всё-таки сбудется!

Алиса выглядела абсолютно счастливой.

— Смотри! Этот уже белый! — она сорвала пушистый одуванчик и сдула пушистые парашютики, — Знаешь стихотворение?

— Нет, — честно признался Михал, пытаясь вспомнить хоть что-то по-польски про эти цветы.

— В бесконечности стремленья бесконечность достиженья,

Тот, кто любит утро Мая, должен вечно ждать Весны.

В каждом миге быстролетном светоносность есть внушенья,

Из песчинок создаются золотые сны.

Миг за мигом в Небе вьются звездовидные снежинки,

С ветром падают на Землю, и лежат как белый слой.

Но снежинки сон лелеют, то — цветочные пушинки,

Нежный свежий одуванчик с влажною Весной. — с чувством прочла Алиса, — Это Константин Бальмонт. Я ещё в школе выучила.

Они уселись прямо на траву. Алиса спиной прислонилась к мужу. Михал обнял её. Ладони легли на живот.

— Устала? Как он сегодня себя ведёт? — Михал тут же почувствовал яростный вполне футбольный пинок в свою ладонь, — Ого!

Алиса поморщилась.

— Яблочко от яблоньки!

Голубоглазый, как мама, Роберт Йоханнес Тухольский появился на свет в начале августа в Университетском госпитале Мюнхена.

— Фрау Тухольская, там в приёмном отделении целая толпа желающих вас поздравить, — дежурная сестра поджала губы, — И если бы это не были игроки нашей любимой команды, — она всё же улыбнулась и глянула на Михала, на руках у которого мирно сопел сын, — охрана бы уже приняла меры.

— Михал? — обернулась у мужу Алиса.

— Хотите мяч с автографами всей команды для Вашего внука, фрау Фишер? — улыбнулся Михал.

***

В Европе стояла небывалая жара. И только на старой даче под Питером было возможно дышать.

Озеро совсем рядом. Сосны, нагретые солнцем. Детям раздолье. Вода тёплая. Ягоды. Михал остался в Европе по делам, отправив семью в Россию на каникулы.

Тухольских зазвали с собой за компанию Ветровы. Дача принадлежала их лучшим друзьям — Юре и Алле Бодровским.

— Роберт, как водичка? — крикнула Алиса сыну, — Кирюш, со мной пойдёшь купаться? Или сама? — глянула на дочь.

— Не, мам, тут интересный момент, — Кира перевернула страницу. Читала по-польски "О гномиках и сиротке Марысе".

— Мам, смотри, как я могу! — крикнул Роберт и нырнул. Долго-долго плыл под водой почти до середины озера. Вынырнул. Поплыл обратно баттерфляем. Делая гребок большими взмахами обеих рук. Мощно. Красиво. Технично.

Плавал Роберт Йоханнес Тухольский отлично. Второй взрослый разряд был уже выполнен. Оставалось решить, чем же он хочет заниматься дальше — футболом или плаванием.

— Пройдемте уже смотреть! Начинается! — кричала с большой открытой веранды Соня Кузьмина — дочь Игоря.

Алиса махнула сыну, чтобы уже вылезал из воды. Трансляцию финала Уимблдона пропустить нельзя никак. Осталось успеть положить в рот чего-нибудь кисленького. Третья беременность давалась ей тяжелее двух первых.

К телевизору потянулись все. Хозяйка дома Алла Бодровская — невероятно изящная дама, подала всякие закуски. Алиса принюхалась. У неё сейчас были сложные отношения с едой.

— Алис, давай смородинки? С куста только.

— М-м, как вкусно! Спасибо! Я теперь буду есть только смородину, — Алиса с наслаждением покатала на языке крупную черную ягоду.

На экране уже появилась рекламная заставка. Потом общий вид стадиона в юго-западном пригороде Лондона. А следом и зрителей.

Все конечно искали глазами своих.

Во-первых, потому что играла в финале известнейшего турнира Мария Комиссарова — племянница Бодровских. Это было невероятное личное достижение.

Во-вторых, потому что Машу весь последний сезон ко всем большим турнирам готовил сам Юдин. Мишу показали крупным планом. Руки в замок. Сквозь темные очки не видно глаза.

Ну и для Тухольских важно было увидеть своего папу в ложе. Раз уж он оказался там по делам, грех было не воспользоваться приглашением Миши. Тем более, что контракт Комиссаровой контролировало именно LZT SPORTS.

— Ох, Машуля наша — красотка! Давай, девочка, сделай эту немку! Ты и не таких лошадей делала!

— Юра, она тебя не слышит, — улыбнулась Алла мужу и подала ему чай в стакане с подстаканником.

— Не слышит, но чувствует поддержку! Она сама говорила, что всегда знает, когда мы за неё болеем.

Первый сет остался за Комиссаровой. Все сидящие у телевизора зааплодировали, будто они на стадионе.

— А вон папу показали! — тыкала в экран Кира, — Эй! Верните папу! — это уже режиссёрам трансляции.

Во втором сете Маша вела уже три-ноль. Но вдруг начала спешить и ошибаться. Алиса неплохо разбиралась в раскладе. И по выражению лица Юдина, которого снова показали крупным планом, было ясно, что "теннис и женский теннис — это два разных вида спорта". У Алисы в голове уже выстраивались фразы обзорной статьи на финал Уимблдона. Это выражение Юдина тоже можно будет использовать.

При счете три-пять и счете в гейме ноль-сорок, перед второй подачей все услышали из телевизора чётко громко и по-русски: "Ориентир два, вправо три!" Соперница приняла в сетку. Перед следующей подачей было выкрикнуто: "Два один!" Последовала подача в тело, что вызвало ошибку на приёме. Следующая команда была: "Три два!", подача была подана на вылет.

— Юра, ты понимаешь, что там происходит? — Алла тронула мужа за плечо.

— Ничего, кроме того, что Мойша корректирует огонь главного калибра нашего карманного линкора. И немецкий флот пойдёт-таки ко дну.

Зато Алиса понимала, в чем там дело.

Это был код: квадрат подачи, место в квадрате и вид подачи: один — плоская, два — резаная, три — крученая. Кроме того, Маша Комиссарова — левша. Очень неудобная соперница.

Мишины подопечные выиграли много турниров из серии Гранд Слэм. Но вот Уимблдон никак пока не покорился. Так может быть именно сегодня эта талантливая девочка из русской флотской семьи сделает всё, чтобы получился-таки Мойша Слэм!

Жаль, что когда её младший сможет держать в руках ракетку, Миша вряд ли возьмётся за его воспитание.

В разросшемся агентстве сейчас контрактов с теннисистами стало даже чуть больше, чем с футболистами. Специализировались всё же довольно узко: футбол, хоккей, теннис и спортивные танцы.

Всё-таки годы работы на репутацию! Скажи кто-то Алисе раньше, что она будет понимать дословно всё, что написано в спортивных контактах, она бы ни за что не поверила. Но теперь это семейный бизнес. А её статьи ценят и ждут.

Маша тем временем выиграла три гейма подряд и повела шесть пять. Теперь самое сложное.

— Давай, Машуня! — это уже Кира подпрыгивала на диване, пытаясь как-то помочь через экран своему теннисному кумиру. Сама она тоже неплохо играла. Но чуяло Алисино сердце, дело всё-таки кончится танцами.

Алиса слышала много споров что легче делать в женском теннисе — принимать или подавать на матч! Одна из Мишиных подопечных считала, что легче принимать. При счете 30:30 Манька красиво своим одноручным бэкхендом обвела вдоль линии соперницу вышедшую вперед к сетке.