* СССР, Московская область, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 7 июня 198 8 года*

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — козырнул Герман Долматов, вошедший в кабинет.

— Здравствуй, — улыбнулся ему Владимир. — Садись — будем обсуждать твой вопрос.

Герман сел на стул и с ожиданием уставился на Жириновского, который вытащил из пачки сигарету и прикурил её от огня пластиковой зажигалки.

— Ты делаешь впечатляющие успехи, товарищ старшина, — заговорил Владимир, выдохнув дым. — Показатели твоего кооператива, за последние четыре месяца, выросли на 43%. И отзывы потребителей именно о твоём ресторане быстрого питания практически исключительно хвалебные. В связи с этим я задам тебе вопрос: тебя устраивает твоё нынешнее положение?

Долматов был определён тестами примерно в середину «троечников», но, вопреки изначальным ожиданиям, отлично справляется с предпринимательской деятельностью. Это очередное доказательство того, что необязательно иметь семь пядей во лбу, чтобы быть очень хорошим предпринимателем. Можно брать чем-то другим — Герман, например, берёт своё врождённым умением организовывать подчинённых.

У него есть орден «Красной Звезды», полученной в Афгане — в критический момент, он организовал взвод, временно утративший боеспособность вследствие тяжёлого ранения командира, и отбросил душманов обратно в горы. То есть, управлять людьми он умеет, причём не только в спокойной обстановке, но и в стрессовой.

Кадровому отделу следовало проанализировать это и сделать пометку в личном деле.

— Мне нравится моё место работы, — ответил Долматов. — Мы сработались и можем работать ещё лучше.

— Я предлагаю тебе возглавить региональный отдел, — напрямик сообщил ему Жириновский. — В Риге, по личным причинам, ушёл начальник отдела, поэтому нам нужен компетентный человек, который займёт его место. Если нужно — бери с собой команду. На решение даю максимум двое суток.

— А каковы будут мои обязанности? — поинтересовался Герман.

— Должностную инструкцию прочитай, — подвинул к нему Жириновский тонкую серую папку. — Ничего такого, с чем ты не способен справиться, но ответственности гораздо больше.

Долматов погрузился в изучение должностных инструкций.

В Риге случилась накладка — начальник регионального отдела, старший лейтенант Куваев, тяжело заболел, онкологией, поэтому очень надолго, возможно, навсегда выбыл из кадровой колоды.

Есть и другие кандидаты, помимо Долматова, но Жириновскому нужен был не просто компетентный, но ещё и идеологически закалённый специалист, потому что Латвийская ССР — это нестабильное место.

Местные националисты уже начали, потихоньку, разгонять сепаратистские настроения и теперь происходят бытовые стычки на национальной почве.

Жириновский ожидает, что кооперативы, когда придёт время, попытаются переманить на свою сторону разные местные силы, а если не получится, то будут попытки их ликвидации доступными методами.

К тому моменту кооперативов в Латвийской ССР станет стократно больше, появится полноценная служба безопасности, но до этого ещё нужно дожить.

— Три с половиной тысячи в месяц? — слегка удивлённо спросил Герман. — И служебный транспорт?

— Да, — улыбнулся Жириновский. — ГАЗ-3102, с шофёром. И кооперативное жильё на время исполнения обязанностей. Тебе нужно будет лишь исполнять свои обязанности, показывая ожидаемые нами результаты. При тебе будет подполковник из КГБ — нужно будет взаимодействовать с ним и докладывать ему о разного рода неприятностях. Особенно его будут интересовать конфликты на межнациональной почве. Затевать их не нужно, но он должен знать о каждом подобном инциденте.

Усиление фокуса на межэтнических конфликтах — это инициатива генерала армии Чебрикова. Он обеспокоен инцидентами в Карабахе, Армении и Азербайджане, а также общим ростом националистических тенденций.

КГБ, по своей линии, предупреждает такого рода конфликты, причём довольно эффективно, но Виктору Михайловичу Чебрикову недолго ходить в председателях КГБ — осенью его должны снять.

Крючков, который должен занять его место, пока что, выступает тёмной лошадкой. Он управляет Первым Главным Управлением, его не слышно, его не видно, поэтому Жириновский не знал, что и думать о нём.

Он должен стать главным идеологом ГКЧП, который сломает почти все планы номенклатурщиков.

Новоогарёвский процесс, (1) который поставит СССР на грань кровавой гражданской войны, будет остановлен практически чудом — если бы не ГКЧП, всё постсоветское пространство, в конце концов, должно было полыхнуть.

И Жириновский очень надеется на то, что Крючков будет действовать так же, как он действовал в прошлой жизни Директора. Если он не решится, то это будет означать конец всему.

В таком случае, все его планы пойдут псу под хвост, потому что они не учитывают хаос Гражданской войны на руинах СССР…

— Мне не нужно двое суток на размышление, — произнёс Довлатов, прочитав должностные инструкции. — Я точно потяну эту должность — готов приступать хоть завтра.

— Завтра вылетаешь в Ригу, — кивнул Жириновский. — И я знаю, что ты потянешь — иначе бы не предлагал тебе. Иди домой и собирай вещи. Билеты и прочее — в отдел кадров.

* СССР, Московская область, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 2 июля 198 8 года*

— Итак, товарищи… — произнёс Жириновский.

Вчера, в 00:01 по московскому времени, официально «стало можно».

С восьми утра во всех Домах воинов-интернационалистов царит нездоровая суета — поднимаются все уже давно подготовленные документы и собираются команды, готовые приступить к официальному оформлению кооперативов нового типа.

Владимир ждал этого часа, как ребёнок Нового Года — он с трудом уснул в ночь с 30 июня на 1 июля и проспал лишь четыре часа, а время, оставшееся до начала рабочего дня сидел на кухне.

Все отделы и службы всех Домов усердно работали все прошлые сутки, утром и днём, вечером и ночью, чтобы успеть всё подготовить.

И сейчас, за дверью кабинета Жириновского, все бегают, как ошпаренные — в этом управляемом хаосе наблюдателю легко потерять цель суеты, но все вовлечённые прекрасно осознают, что должны делать.

Помещения давно предварительно согласованы, договора аренды заключены задним числом, чтобы точно никто и ничего не «увёл», команды кооператоров разъезжаются по локациям и устанавливают оборудование, а их юридические отделы оформляют документацию в исполкомах.

Мешать никто даже не пытался, потому что сверху приказано не чинить препятствий кооператорам. Всё-таки, не для того затевалось это, чтобы топить «благородное начинание» в бюрократии…

Тем не менее, бюрократия уже тормозит процессы, но не специально…

Производить новые кооперативы будут всё — мебель, одежду, обувь, косметику, сантехнику, детские игрушки, посуду, разного рода фурнитуру, строительные материалы и прочие жизненно необходимые стране вещи.

Кое-какие кооперативы создаются специально для «консультативных услуг», то есть, для обнала. Чебрикову это очень не нравится, но он, скрепя сердце, дал добро на такую деятельность, потому что прекрасно осознаёт, что возможность уже создана и запрет Жириновскому не повлияет на ситуацию в целом.

Но Владимир не будет по-идиотски накапливать средства в ожидании формирования ССГ, чтобы потом поучаствовать в приватизационной делёжке. Нет — все аккумулируемые средства он почти сразу же будет направлять на открытие новых производственных кооперативов.

Экспансия на весь рынок — вот его стратегия.

Пока все раскачиваются и думают над точками приложения накопленных или кредитных средств, Жириновский будет сражаться против разрозненных «цеховиков» за новообразованный рынок.

Но всякие банальные товары народного потребления — это далеко не самое главное, что будут производить кооперативы Организации.

И одно из изделий, которое обеспечит большой и стабильный доход, называется «КФ-1988», что расшифровывается как «Кувшин-фильтр образца 1988 года».

— Какие проблемы и где? — спросил Жириновский. — И какие меры были приняты для их устранения?

Виктор Петрович Штерн, начальник Управления планирования, раскрыл папку.

— Возникли проблемы с поставками полиэтилена низкого давления — складского запаса хватит лишь на неделю, — заговорил он. — В Дзержинск выехал наш представитель. Он уже звонил мне и сообщил, что руководство «Капролактама» заверяет о скорейшем возобновлении поставок.

Полиэтилен низкого давления нужен для изготовления корпусов кувшинов — заблаговременно, с руководством завода был заключён неофициальный договор о поставке партии сырья, необходимого для начала производства.

Ничего страшного в задержке нет, потому что имеется большой перечень альтернатив — в одной только РСФСР минимум десять крупных заводов, производящих пластмассы. С «Капролактамом» Жириновский связался только потому, что там удалось найти подвязку к директору, на которого у КГБ имелся материал.

Генерал армии Чебриков, естественно, ознакомлен со всеми подробностями и внимательно наблюдает за тем, как именно будет проходить открытие крупного кооперативного предприятия, которое, де-юре, будет представлять собой четыре десятка кооперативов, никак не связанных друг с другом…

Виктор Михайлович посчитал, что фильтры для воды — это очень хорошее дело, востребованное во многих городах. Он же помог приобрести станки для литья и формовки пластика, что обошлось примерно в 2 000 000 рублей. Оформлялось всё как купля двумя десятками разных кооперативов на разные нужды, но поехало всё на арендованное помещение недостроенного завода в Подмосковье.

Этот объект находится в Луховицком районе — должен был быть построен завод по переработке отработанного масла, но затем всё переиграли и оставили цеха. В достраивание завода пришлось вложить 1 180 000 рублей, но зато теперь в распоряжении Организации есть полноценная производственная площадка, один цех которой выделен для производства кувшинов-фильтров. Есть ещё четыре цеха, но и им осталось недолго пустовать.

Юридически это оформляется, как совместная аренда помещения тремя десятками кооперативов — такое не запрещается. Правда, аренда получилась недешёвая — 17 рублей за квадратный метр в месяц, но это будет перекрыто масштабом производства.

А производство ожидается крайне серьёзное — десять производственных линий в цеху, выпускающих порядка 15 000 кувшинов-фильтров в сутки.

Процесс уже пошёл — всё это планировалось и готовилось месяцы назад. Нужен был лишь сигнал, который правительство дало вчера.

Конкурентов нет и, в ближайшее время, точно не будет, потому что, несмотря на сравнительную простоту, требуются очень серьёзные капиталовложения просто на старт производства.

Прессы и станки — два миллиона рублей минимум, грануляторы, печи для активации угля и лабораторное оборудование для обеспечения качества — один миллион восемьсот тысяч рублей, конвейерные ленты и адаптация цеха — ещё три миллиона, но можно дешевле, если подобрать локацию получше.

Открывать что-то поменьше — страдать от низкого эффекта масштаба, то есть, вынужденно повышать цену на изделие. В условиях дефицита, разумеется, это будет не очень важно, потому что купят почти за любые деньги, но когда перестроечная пыль осядет, масштабное предприятие останется стоять на ногах, а вот всякая мелочь падёт под давлением конкуренции.

А потребность в фильтрах для воды уже есть, пусть и не такая острая, как в прошлой жизни Директора — далеко не везде хорошая вода, поэтому спрос на качественную воду есть и будет всегда.

В будущем можно будет задействовать какое-нибудь НИИ, которое займётся разработкой серьёзного фильтрационного аппарата, с многоэтапной очисткой и насыщением очищенной воды нужными химическими элементами, но, пока что, сойдёт и «банальный» кувшин-фильтр.

На самом деле, он не банален — в сменных фильтрах применяется многослойная система, с гранулированным активированным углём, что позволяет задерживать гораздо больше не нужных человеку химических веществ. Патент оформлен и зарегистрирован, поэтому Жириновский может рассчитывать на патентные отчисления.

«Госплан» оценивает годовую чистую прибыль, при выходе на плановую мощность, в 55 миллионов рублей. Это вдвое больше, чем Организация получает от кооперативов общепита, несмотря на то, что кооператоры на неформальном заводе получают зарплату, в среднем, на 25% больше, чем кооператоры в общепите.

Фонд оплаты труда забирает существенную часть прибыли и это единственное место, на которое реально может повлиять любой работодатель, чтобы повысить рентабельность, потому что это переменный капитал.

— Также была небольшая авария с печью для активации угля, — добавил Штерн. — Последствия уже устранены и производство продолжено. В остальном — всё идёт по плану.

«Летов, подонок, мерзавец и сукин сын», — невольно вспомнил Жириновский. — «По-человечески же обратился…»

Увы, но группа Гражданская оборона, в письменной матерной форме, отказалась давать концерт на площадке Ждановского района Москвы, несмотря на щедрый гонорар.

— В течение следующих трёх месяцев завод выйдет на плановую мощность, — произнёс Алексей Степанович Краснобородов, заведующий производственным отделом.

Раньше он работал в Госплане СССР, ведущим экономистом по балансам производства и потребления, причём он покинул Госплан самостоятельно, ввиду внутреннего несогласия с взятым руководством курсом.

Здесь, в Управлении планирования, он нашёл организацию, которая точно знает, чего хочет добиться и имеет все инструменты для этого.

Ему дали отдел, задачей которого является организация и ввод в эксплуатацию производственных предприятий.

— Мелкие неурядицы случаются, но они, как вы знаете, неизбежны в нашем деле, — улыбнулся Краснобородов.

— Да, неизбежны, — согласился Жириновский. — Что у нас с порошком?

— Все порошковые кооперативы уже приступили к производству, — сообщил Краснобородов. — Но проблем с ними больше, потому что процесс производства нетехнологичен.

— Какие именно проблемы? — уточнил Владимир.

— Все они имеют производственный характер — как и ожидалось, самым слабым местом оказалась фасовка смеси в саше, — ответил Алексей Степанович.

— С этим ничего не поделать, — развёл руками Жириновский. — Как только запустим порошковый цех, тогда и решатся все технологические проблемы.

На то, чтобы сразу запустить второй цех, специализирующийся на изготовлении растворимых соков, банально не хватило средств.

Станки, постепенно, закупаются, но придётся ждать не меньше трёх месяцев, прежде чем всё будет готово.

Жириновский знал из воспоминаний Директора, что в 90-е была настоящая болезнь с растворимыми соками. Почти все российские дети, на последние деньги, покупали «Юпи» и «Инвайт», чтобы смешать порошок с водой и насладиться напитком, состоящим из сахара, лимонной кислоты, витамина С, красителей и ароматизаторов.

Концепция ему известна, технология производства проста до изумления, а спрос ожидается очень высоким, поэтому Владимир решил, что это должно производится в СССР.

Патент оформлен, что, в перспективе, существенно увеличит пассивный доход Жириновского, а испытания прототипов на тестовых группах прошли не просто успешно, а крайне успешно.

Пока что, порошковые смеси производят на мощностях двух десятков кооперативов, практически вручную, с минимумом механизации, но как только будет оборудован цех, со всеми необходимыми станками, вроде мельниц для измельчения ингредиентов, промышленных смесителей и дополнительного лабораторного оборудования, производство нарастит масштаб.

Ожидается, что два десятка производственных линий будут производить до 100 000 саше с растворимым соком «JAW».

Цена будет составлять 1 рубль 50 копеек, позиционироваться продукт будет как-то нечто заграничное, потому что к отечественным товарам у населения уже сформировалось недоверие. Аббревиатура «JAW» расшифровывается как «just add water», то есть, «просто добавь воды» — слоган очень удачен, поэтому он будет писаться на каждом саше на русском и английском.

С идолопоклонничеством Западу, надёжно сформировавшемуся у советских граждан, Жириновский уже ничего не поделает, поэтому единственное, что он может — использовать его.

С кувшинами-фильтрами советские граждане ничего не поделают — их придётся покупать, чтобы пить очищенную воду.

«Будут пить и морщиться от омерзения и осознания, что пьют воду, очищенную отечественным изделием», — подумал Жириновский и усмехнулся. — «А вот с джавой этой придётся „поддаться тлетворному западному влиянию“, потому что любой подонок, сумевший наладить производство и назвать свою химию на иностранный манер, получит нешуточное преимущество перед нами».

— По поводу одноразовых шприцев, — заговорил Штерн. — Имеются сложности с сертификацией — Минздрав затягивает экспертизы.

— Решим, — пообещал Жириновский. — Но у нас всё готово?

— Да, — кивнул Виктор Петрович. — Уже запустили линию, но это не имеет смысла, если мы не получим разрешение от Минздрава.

— Всё будет, — улыбнулся ему Владимир. — Обещаю — сегодня же всё решу.

Производство одноразовых шприцев он считал и считает одним из важнейших — в СССР они не производятся, потому что ещё нет концепции превращения шприцев для инъекций в расходный материал.

Сейчас в обращении находятся многоразовые стеклянные шприцы, которые, несмотря на стерилизацию, переносят различные инфекции от пациента к пациенту.

Массовое производство шприцев разной ёмкости позволит минимизировать риски распространения инфекций через инъекции, что положительно скажется на ситуации с ВИЧ, гепатитами и прочими заболеваниями, постепенно распространяющимися по Союзу.

Несмотря на то, что средняя цена за грамм героина в СССР достигла исторической отметки в 164 рубля, его смешивают с глюкозой и применяют иные способы «оптимизации» дозировки, поэтому наркоманы сидят на «голодном пайке», но продолжают покупать героин и колоться. А это усугубляет эпидемиологическую ситуацию и способствует распространению ВИЧ среди населения.

Один из самых очевидных способов борьбы с этим — повсеместное внедрение одноразовых шприцев. Но без воли Минздрава ничего не будет, поэтому требуется давление.

Оборудование для высокоточной прессовки пластика, изготовления и заточки игл, а также для стерилизации закуплено в ГДР и Чехословакии, по линии КГБ, а квалифицированные специалисты уже найдены.

Даже производство начато, но нет сертификации от Минздрава, который, скорее всего, не пришёл в себя после смены министра и продолжает «буксовать».

Особой прибыли с этого не будет — всего что-то около пары миллионов рублей в год, но это нужно начать, с последующим масштабированием на всесоюзный уровень. И вот тогда-то и пойдут настоящие прибыли.

К моменту открытия границ, Организация должна снабжать одноразовыми шприцами все медицинские учреждения СССР. Тогда никто извне не сможет конкурировать с отечественным производством.

Жириновский поставил перед собой сверхзадачу — охватить ключевые секторы лёгкой промышленности, чтобы иностранцам пришлось вливать очень большие деньги для того, чтобы суметь перебороть местное предложение. Большая часть иностранных предприятий не способна на такое, поэтому каждая попытка ворваться на постсоветские рынки будет означать, что это лезут очень большие корпорации.

— У меня вопрос, — подняла руку Ольга Васильевна Шевченко.

— Задавайте, — кивнул ей Владимир.

— Мне необходимо согласовать расширение штата, — сказала она. — Четверо кандидатов собираются покинуть мой бывший отдел и присоединиться к нам. Могу я дать им какие-нибудь гарантии?

— Нет, конечно, — улыбнулся Жириновский. — Никаких гарантий до прохождения экзаменов, товарищи! Вы все прошли тестирования — будет несправедливо, если мы возьмём кого-то по блату, не правда ли?

Шевченко стушевалась.

— Проводите своих кандидатов через стандартные процедуры, — приказал ей Владимир. — Исключений не будет ни для кого — в нашем деле всё зависит от кадров. Как приняли?

— Я вас поняла, Владимир Вольфович, — кивнула не очень довольная ответам Ольга Васильевна. — Но это высококлассные специалисты…

— Никаких исключений! — отрезал Жириновский. — Даже я сам честно прошёл все экзамены! Пропускать кого-то без них — это неуважение не только ко всем остальным, но и даже ко мне!

Его заявление соответствует действительности — он прошёл все экзамены и даже финальный, на раскрытие потенциала. Он, ожидаемо, оказался в числе «отличников», правда, ровно посередине. Также, что тоже было вполне ожидаемо, была выявлена очень сильная склонность к языкам, а также выдающиеся лидерские качества.

Несмотря на то, что результаты экзаменов конфиденциальны, среди членов Организации пошли слухи, укрепившие его репутацию среди подчинённых. Управление кадров теперь точно знает, что Организацией управляет компетентный человек, к тому же, лидер по своей природе.

— Будем закругляться, — решил Жириновский. — Возвращайтесь на огневые позиции и продолжайте работу, товарищи!

Примечания:

1 — Новоогарёвский процесс — в нашем томном ночном эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — это процесс разработки нового союзного договора, который сейчас позиционируют, как попытку спасти СССР, предпринятую со стороны главных его разрушителей. Происходил он в подмосковной резиденции Горбачёва, в Ново-Огарёво, и участие в нём, помимо мистера президента, принимали представители пятнадцати союзных республик и тогда ещё функциональный алкоголик Ельцин. Согласно проекту нового договора, Центр берёт на себя следующие полномочия: защита суверенитета и территориальной целостности, внешняя политика, оборона, включая единые вооруженные силы, макроэкономическая политика, координация транспорта, связи и энергетики, а также стандартизация и метрология. Помимо этого, в ведении Союза должно было остаться принятие Конституции и внесение в неё изменений. То есть, это получался тот же самый СССР, но теперь капиталистический. Пятнистый мистер президент даже придумал новую расшифровку аббревиатуры — Союз Советских Суверенных Государств. Но я, для удобства, буду называть это явление ССГ, потому что называть эту химеру СССР — это вносить ненужную путаницу. Ну и сути не меняет. ССГ — это Союз Суверенных Государств, который продолжили прорабатывать уже после Августовского путча, сорвавшего подписание нового союзного договора. Тот всесоюзный референдум, на котором спрашивали, хочет ли кто-то, чтобы СССР стал обновлённой федерацией — это была надёжная база под легитимизацию нового союзного договора. Суть в чём? Всё остаётся как и прежде, но в ССГ входят 11 «суверенных» республик, бывших братских, потому что Литва, Эстония, Латвия, Грузия, Молдавия и Армения отказались это подписывать, ведь их ждало устойчивое процветание в горячих объятиях этого доброго окружающего мира, где все друг друга любят, доверяют друг другу и готовы принять новичков, как родных. Очень скоро им пришлось узнать, что в окружающем мире все, действительно, любят друг друга, но преимущественно в позе раком… Но это будет чуть потом. На бумаге в новом союзном договоре декларировалась полная суверенность, всё хорошее, ничего плохого, но самые важные пункты я уже указал выше — никакой своей Конституции, никаких своих вооружённых сил, даже правоохранительные органы будут общими, никакой внешней политики, никакой своей макроэкономики. Всё решает Союз, как и раньше, но зато можно с наслаждением окунуться в капитализм. И в этом, собственно, вся проблема. К 1991 году в бывших братских республиках уже полноценно сформировались национальные финансовые элиты, вместе с которыми сформировались национальные интересы, среди которых изначально не было подчинения Москве. А по проекту договора получается, что де-юре — иначе, а де-факто — точно так же. И теперь главная киллер-фича. Чтобы ты, уважаемый читатель, чуть лучше понимал контекст обстановки тех лет, сообщаю тебе, что почти все автономные республики в составе РСФСР объявили о суверенитете в 1990-м году. То есть, желание отделиться было практически у всех — Якутия, например, денонсировала декларацию о суверенитете 1990-го года только в 2009 году, по требованию Конституционного суда Российской Федерации. А тут предлагается оставить почти всё, как есть, а взамен дать сугубо номинальный суверенитет. Но представители не так давно братских республик очень сильно боялись. Все понимали, что в условиях полного разрыва экономических связей, который обязательно произойдёт при полном выходе из СССР, легко можно тупо не удержать власть. Больше всех этого боялся Нурсултан Назарбаев, представлявший на процессе Казахскую ССР — он до последнего топил за сохранение Союза хоть в каком-то виде и последняя страна, которая из него вышла — это был Казахстан. И у меня есть гипотеза, что бы произошло, не решись Крючков на формирование ГКЧП. Новый союзный договор бы подписали и ратифицировали, ведь его уже дважды парафировали, то есть, подписали предварительно, но не успели бы номенклатурщики полноценно насладиться упоительным запахом стружки от распиливаемых заводов, как началась бы гражданская война. Сначала бы полыхнули очевидные точки напряжения, а затем, по мере накопления недовольства, начались бы конфликты в союзных республиках. Оцениваю шансы на гражданскую войну примерно в 70–80% в течение 2–3 лет, потому что по-новому новый Союз бы действовать не смог, ведь там сохранилась бы старая система за новым фасадом, а это очень сильно мешает делать нормальный бизнес. А у национальных финансовых элит был прицел на нормальный бизнес, с распилом бывшего социалистического имущества и продажей его за кордон — а тут элиты РСФСР, которые, согласно Конституции, ведают международной торговлей. И если в 1991 году все бы боялись, потому что непонятно, во что это выльется, то в 1993–1994 году все бы увидели, как элиты РСФСР пилят бывшее социалистическое имущество и вывозят его за кордон, но другим не дают. У них армия, у них милиция, у них госбезопасность — несправедливо! Нет, можно умозрительно наделить барыг человеческими качествами и допустить, что они бы точно поделились с «суверенными» братьями по положению частью дохода, но мне кажется, что тогда придётся ввести очень серьёзное фантастическое допущение. В истории капитализма просто не было подобных прецедентов. Все, без исключения, договорённости о «справедливом разделе», рушатся в первую секунду с начала делёжки активов. Никто бы и ни с кем не делился, потому что — а зачем? Сила — в руках барыг из РСФСР, бабки — вот они, надо их просто приватизировать, распилить и вывезти, а мнение каких-то там «суверенных» обладателей территорий с заводами для распила — на них можно забить гигантский болт. И как бы хорошо все ни понимали, чем это чревато, все эти Яковлевы, Лигачёвы, Ельцины и их карманные «олигархи» типа Ходорковского, Виноградова и иже с ними, они бы ничего не могли с собой поделать. Деньги-то вот они, лежат в союзных республиках, под надёжной охраной «общих» вооружённых сил. Зачем с кем-то договариваться, если ты контролируешь их территорию? Это был бы не вооружённый захват, а обычная приватизация собственности в «суверенных» республиках, с обязательным объеданием местных финансовых элит. В точном соответствии с давно известными законами капитализма. Не веришь? Сомневаешься? Нет, Red, мы же не такие? Да в пример тебе, уважаемый читатель, Югославия — в ней сумели принять балканский аналог нового союзного договора и там полыхнуло так, что мало не показалось никому. В общем, следовало бы ожидать вооружённого сопротивления местных элит, попыток выхода из нового Союза, пресекаемых уже не из отчаянного желания бессильного Центра сохранить социалистическое единство, а из вполне конкретных финансовых интересов и аппетитов — как это так, отпускать республики, в которых осталось так много недопиленного? Нет, дорогие пожилые и юные друзья, капитализм = национализм, а это неизбежно ведёт к кровавым конфликтам. Это всё было бы практически неизбежно. Но тут случился ГКЧП. Это мгновенно сорвало переговоры и предотвратило высоковероятную гражданскую войну. Цели такой ГКЧП перед собой не ставил, но вот так вот очень удачно получилось. Все достигнутые договорённости на Новоогарёвском процессе аннулировались, произошёл парад суверенитетов, а горбачёвская идея Союза Суверенных Государств, с ещё большей автономией, не нашла понимания среди участников, поэтому было подписано Беловежское соглашение, положившее конец тогда уже лишь де-юре существовавшему СССР…